Ты.

      И вот, он сидел на краю, свесив ноги и безвольно болтая ими в воздухе. Ожидал какой-то внутренней готовности, команды «старт» – да чего угодно, что станет отправной точкой его конца. Ну не мог он просто взять и прыгнуть, когда в голове так много мыслей, когда есть так много вопросов без ответа, так много неразрешённых конфликтов, пару долгов близким друзьям... Он не представлял себя в свободном полёте, не представлял себя, лежащего там, внизу, на асфальте, окружённого белыми ленточками в красную косую линию, полицейскими машинами и машинами «Скорой». Но и не представлял, как встанет, развернётся и так спокойно вернётся в свою квартиру с выключенным светом, как нажмёт на выключатель и ослепнет от яркого света, который будет не в конце туннеля, а над головой. Единственным вариантом было просто сидеть и... Ждать. Чего? Неизвестно. Может, сейчас мимо пролетит вертолёт, и к нему неожиданно спустится воздушная лестница. Может, сейчас сюда поднимется его копия – ревнивый идиот с суицидальными наклонностями, они разговорятся о жизни, а после совершат парный суицид. Может, начнётся землетрясение, и тогда уйдёт не только он, а большая часть живущих в этом доме. Нет, этот вариант скучный – слишком похож на предыдущий. А может... – Джон? Ну нет, это самый ужасный вариант, причём пришедший в голову первый и отметённый сразу же. Сейчас можно было бы, например, спрыгнуть для красивой картинки (вдруг где-то неподалёку летает дрон, снимающий всё на камеру?) или, например, встать, заставить Егора рыдать от своей пламенной речи, а прыгнуть уже потом. Этих «например» было бесконечное множество, и, если бы он обладал способностью перематывать время – обязательно попробовал бы каждый вариант и со злорадством смотрел, как зелёные глаза наполняются горькими слезами. Но, увы, будь у него такая способность – он никогда бы не оказался в этой ситуации. Поэтому из всех «например» он выбрал самое банальное – не реагировать. Продолжить как ни в чём не бывало болтать ногами и наслаждаться колючим холодом высоты. Внезапно на его плечи обрушивается что-то тяжёлое, шерстяное и тёплое. У Джона в голове только один вопрос. «Зачем ты взял с собой плед?» Ладно, на самом деле вопросов было больше, чем один, и не все они шли в хронологическом порядке. Точнее, «все они шли не». – Ты даже тут до меня добрался. Из-под земли меня тоже достанешь? – С сатирической улыбкой он оборачивается на нависшего над ним чёрной тенью Егора и, заглядывая в глаза глубже, чем следовало бы, даёт понять, что вопрос не риторический. – Вообще-то, я здесь, чтобы как раз тебя оттуда не доставать. Егор настороженно садится рядом, будто боится, что его сейчас толкнут вниз за его «помощь», даже не выслушав. Джон с усмешкой смотрит на его дрожащую руку, обхватившую тонкий железный прут своеобразного забора. Вот только для кого он тут – непонятно, если на крышу могут попасть только взломщики со стажем. Ну, или те, кто преследует этих самых взломщиков. – А что ты будешь делать, если я прыгну прямо сейчас? – Интересуется (ведь ему действительно интересно), слегка откинувшись назад. Джон уверен – будь под ним сейчас кресло, он точно бы заработал дополнительные очки величественности. И вся его величественность испаряется, когда его руку накрывает слабое тепло. Не шерстяное и бездушное, а гладкое, поглаживающее и успокаивающее. Егор больше не держался за прут. – Прыгну за тобой. – А может, второй вариант не так уж и плох. – Катя расстроится, – Джон презрительно поцокал языком, покачав головой. Егор молчал, и Джон, поняв, что слух не поможет ему узнать его реакцию, обернулся. Казалось, лицо напротив вытянулось в действительно удивлённом выражении. – С чего ты взял? – Может, и показалось, но, если нет, то его голос дрожал во время произнесения этой фразы. Джон в ответ выдыхает так, будто его взяли на слабо. – Ну... Даже не знаю, с чего начать. Там, если честно, много с чего можно взять... – Последнее слово он выделил так неестественно, что у парня напротив непроизвольно съехались брови. Чужая рука легла на его плечо и стала поглаживать сквозь колючий плед. Как будто Егор хотел вдавить в него ощущение этой неприятной текстуры. – Ты Катю так же гладил... – Непонятно зачем вспомнил Джон, непонятно кто должен был услышать эту сказанную так тихо фразу – Егор или холодный ветер. – Да что ты с этой Катей-то, в самом деле! – Возмутился Егор. Он не имел на это права, если пришёл сюда его спасать, конечно, а не из желания сесть по сто десятой. – Ладно, – он вздохнул. Глубоко. Чтобы вобрать в себя больше неприятных слов, решительности и чего-нибудь ещё. Но вздох надолго задержать не получилось, а потому вместе с пришедшими вышли ещё пару полезных в этом бою качеств. – Просто скажи, чем она лучше меня? – Вас нельзя сравнивать, потому что вы абсолютно разные... – Он ответил сразу, а потому Джон понял, что ответ был заранее заготовлен, а значит и его вопрос – предугадан. Он настолько предсказуем? – Она – просто моя однокурсница, ты – мой друг. «Друг»... Заметив, как чужое лицо скривилось от этого слова, Егор остановился. Хоть на этом спасибо. – Я... что-то не так сказал? – Ты просто не туда пришёл. – Но ты ведь сам... – Он запнулся, видимо, хотел сказать «позвал» или какой-то другой синоним к этому слову, а потом понял, что Джон его и не звал-то вовсе. Он просто отправил ему фотографию себя на фоне крыше с подписью «прощай». А Егор примчался. Ещё и с пледом, да как раз кстати – Джон уже потихоньку начинал замерзать. Наверное, тот заметил на фотографии, что он в футболке. А ведь он ещё и живёт в общежитии на другом конце города, и его с большей вероятностью обратно в такое время не пустят. Он пожертвовал своим сном, своим спальным местом, собой, когда пришёл сюда и сел рядом... Означает ли это, что Джон для него что-то, да значит? –Спасибо. – За что? – Ну... Что пришёл. Периферическим зрением он уловил слабый кивок со стороны. – А если бы я не пришёл? – О, он тоже решил присоединиться к Джону с его вопросами типа «а если...» – Не знаю. Я вообще думал, что ты не прочитаешь сообщение и будешь спать. Но я уже забыл, о чём думал до того, как ты влетел сюда. – Он подумал, что просто утаивает эту информацию, пока не понял, что действительно забыл. Но потом его стал волновать другой вопрос. – Кстати, как ты узнал о том, что я именно здесь? – Ну... Вряд ли бы ты стал забираться на крышу другого дома учитывая, что у тебя есть дубликат ключа от этой. Джон усмехнулся – логично. – Есть покурить? – Внезапно даже для себя самого, спрашивает, а потом оборачивается на Егора в надежде, что тот не услышал. Но он услышал. Тоже обернулся, думая, наверно, что ему послышалось, и смотрел на него ошалело. – Ты что, куришь? – Нет. Просто почему-то именно сейчас захотелось... – пожал плечами. Он никогда раньше не курил, даже не знал, каковы сигареты на вкус, но сейчас ему вдруг захотелось почувствовать этот дым в своих лёгких. Если бы они снимались в фильме, то вышла бы красивая картинка – тёмное небо без проблеска рассвета, цепочка фонарей внизу, крыша и тлеющий уголёк меж пальцами. Джон и сам удивился своему желанию. А ещё больше удивился, когда, помедлив, Егор достал из кармана новую, ещё запечатанную пачку и протянул ему. – У Кати забрал, хотел выбросить... – Коротко пояснил он. Так он ещё и о её здоровье заботится, вот тебе и «просто однокурсница»! – Так выброси, – с возникшим презрением посоветовал Джон и кивнул вниз, мол, «сбрось их прям отсюда». Эта Катя, даже не будучи здесь физически, опять умудрилась испортить Джону жизнь. И как это только у неё получается? – Но ты же... – Он тяжело выдохнул, когда поверил в то, что Джон его действительно не слушает, а не просто делает вид. И тот уже успел пожалеть о своём внезапном желании отвернуть голову, ведь ему было жизненно необходимо узнать продолжение этой фразы. Послышалось шуршание плёнки, затем чиркнула зажигалка (тоже у Кати забрал?), а через пару секунд Джону в лицо ударил никотиновый дым. Он старался не поддаваться искушению, но рука потянулась сама, вынырнув из-под пледа. И нет, не к пачке, а к чужой руке. Джон нежно переплёл свои пальцы с чужими, ловко выхватил сигарету и преподнёс к губам. Егор не был против, лишь молча наблюдал за ним, будто следил, чтобы Джон всё сделал правильно. А он затянулся так, словно бы это действие являлось для него ежедневной рутиной. А картинка всё-таки вышла красивой, пусть и немного не такой, как представлял Джон, а ещё лучше. Вот они, сидят на краю, сзади них воображаемая камера, записывающая видео с ускорением. И с таким же ускорением два тёмных силуэта передают сигарету друг другу и делают по одной затяжке. Джон предпочитал считать, что это не просто одна на двоих, а непрямой поцелуй. Когда же сигарета дотлела до фильтра, Егор встрепенулся, обжёгшись, и она непроизвольно полетела вниз. – Ну вот, теперь весь город сгорит, – он печально вздохнул и вытянул нижнюю губу, будто ему действительно было невероятно грустно. Егор несильно толкнул его локтем. – Эй, полегче! Хочешь сесть по сто пятой? – Он перекинул одну ногу через другую, повернулся боком, придвинулся и оказался слишком близко к чужому лицу. Он не сопротивлялся, даже не вздрогнул, когда горячее дыхание настигло его губы, но так и не стало ближе. – Прости меня. Джон резко отпрянул, как от огня. – За что ты, мать её, извиняешься?! – Что дал повод для ревности... Учитывая ещё то, что перед этим сказал, что подумаю... Ты, наверное, не правильно растрактовал моё общение с Катей... А потом он сказал такое, от чего Джону даже на таком холоде стало невероятно жарко. – Но я не собирался тебе отказывать...

***

      – Линч, да ты заебал, когда тебя ни позовёшь, у тебя всегда есть планы! Причём непосредственно связанные с Катей!       – У неё просто проблемы с химией... Мне сама преподша сказала ей помочь, я не виноват! Да и вообще, тебе-то до этого что?       – Ну... Мы стали меньше гулять... Да и вообще, может, у меня тоже проблемы с химией! – Он не знал, зачем сейчас всё это ему говорит. Наверное, просто наконец-то захотелось высказаться.       – Джон, ты любимчик химички, она тебе за твою причёску зачёт автоматом поставит... – Напомнил он. – Или, может Кате с химией хочешь помочь ты? – Егор лукаво улыбнулся и поиграл бровями, на что получил нехилый такой толчок локтем в бок.       – Сдалась мне твоя Катя! – Такое предположение звучало почти оскорбительно. – Мне ты нужен...

***

Джон до сих пор помнит, как тот с неверием взглянул в его искрящиеся надеждой глаза, а после погладил пальцами свою переносицу и прошептал сиплое «я подумаю». И, наблюдая за сладкой парочкой посреди коридора, ему казалось, что Егор и думать вовсе забыл о своём «подумаю». А смотря за тем, как Катя на прощание неловко целует его в щёку, думал, что Линч уже всё решил, но боится сказать, расстроить. Помнит, как ему впервые за долгое время удалось выцепить Егора из лап Кати, как он собирался с мыслями спросить насчёт того «подумаю», как был готов услышать любой, но ответ. Не молчание. И как после этого из столовой вылетела Катя, и, даже не удосужившись узнать, занята ли её пассия, утащила Егора за собой, в толпы университетского коридора. И Джон осознал, что Линч подумал, когда тот оказался здесь, сорвался в два часа ночи ради него. – То есть... Как это? – Спустя долгие минуты молчаливого раздумья, неверующе спрашивает Джон. Пододвигается ближе к манящим губам, смотрит и вновь ждёт какого-то сигнала. – Ты тоже мне давно нравишься. С первого курса. Джон видит, как уголки его губ растягиваются в нежной улыбке. Потом чувствует, как Егор так же нежно проводит ладонью по его щеке. Слышит, с какими трепетом и волнением звучит его голос, спрашивающий: «можно?» Он тянется к чужим губам, разделяет с ним половинку пледа. Это и есть его ответ.