Очередной бал императорского дома

Воздух казался густым, тягучим, вязким... Был похож на нечто, что даже можно было потрогать... Подобно субстанции заполняющей сосуд, воздух проникал в легкие и забивал все свободное пространство, отличие же было в том, что забивалось все комом. Дышать было тяжело, практически невозможно. Вероятно, именно так чувствуют себя дебютантки, впервые оказавшись в свете... Жаль, что для него этот прием далеко не первый. Сам факт рождения вынуждал его с самого детства посещать дворцовые приемы. Ни разу Николай Павлович не возразил, ни разу не увильнул от собственных обязанностей, тщательно их соблюдая и соглашаясь со всеми требованиями. Было это сложно, но все же возможно. Нарушать правила хотелось всегда... Может когда-нибудь и нарушит. Как только возможность появится. Ему пятнадцать, а чувствует себя на все пятьдесят... На плечи давит та ответственность, которой в его возрасте у детей быть не должно. Только вот царственные дети от обычных отличаются всегда: лишаются детства. С самых ранних лет таких, как он окружает одно и тоже: дела, обязанности, учеба. Впрочем, и плюсы были. Николай ведь вовсе не являлся наследником, а оттого учеба его легче. Его, как и других членов императорской семьи, имеющих к престолонаследию весьма посредственное отношения, обучали более военному делу, нежели чем основам управления и эта сфера, стоит признать, Николая Павловича весьма привлекала. Поправив ворот парадного мундира, Николай, огибая гостей, уходит куда подальше. Очередные плюсы: цесаревичем он не является, а значит за ним толком никто и не следит. Кому какое дело до младшего брата императора? От собственных мыслей отвлекает музыка... В конце концов, праздник... Окончание войны, да и... Иные торжества скоро. Тяжело вздохнув, Николай оглядывает залу, взглядом ища возможность удалиться... Конечно, его и без того не заметят, но... как бы старший брат не хватился... — Сбежать планируете, ваше императорское высочество? - послышался голос из-за плеча. Николай его, к сожалению, узнал. Камер-юнкер Бенкендорф... Принципиальный до жути. Ну теперь вряд ли Николаю Павловичу дадут возможность скрыться. Обернувшись на собеседника и стараясь не выказывать недовольства, Николай поджимает губы, пытаясь придумать ответ. — Можете идти спокойно. Если начнут искать, скажу что вам нездоровится. Вы ведь об этом думаете. - тон голоса военного был холодным, ни единой эмоции не проскользнуло. Однако на секунду великому князю показалось, что по лицу Бенкендорфа меркнула улыбка. Наверное почудилось. Такие люди, как Александр Христофорович улыбаться не умеют. — Спасибо. - тихо проговаривает Николай Павлович, а уже спустя пару секунд растворяется в толпе гостей. И отчего только Александр Христофорович, не упускающий ни единого чужого проступка, вдруг решил помочь ему уйти с приема? Себя в молодости вспомнил? Да уж вряд ли...