Латентный

      Ночь воняет кислым металлом.       Любая ночь Еки заканчивается одинаково. До утра он стоит на коленях в церкви святого Геннадия, чтобы отмолить каждый новый грех, что успел приобрести за прошедший день.       Это утро он планирует встретить там, где обычно оказывается только по праздникам.       — Ой!       Очередного пьяницу выталкивают два бугая. Ека хмыкает и входит в двери открытого для него всегда заведения. "SP". Иной мир, иная реальность, иные законы и правила. Охранники кивают в знак приветствия, но Ека игнорирует этот жест. Ему важно оказаться возле бара, как можно скорее.       Внутри играет что-то живое, но не настолько, чтобы Ека изменил себе и ввалился на танцпол. Да и его Босс сегодня здесь, а расслабляться на его глазах — не лучшее, что Ека может себе позволить.       — Скучаешь, брат?       Ханов — подпольный продавец оружия, работающий на Босса. Его волосы, как и обычно растрёпаны, а под глазами круги.       Не смотря на важность человека перед собой, Ека не отвечает, лишь смеряет взглядом.       — Тебе бы поспать, Сань.       Тот цокнул и жестом подозвал бармена. Сегодня смена Кактуса — правой руки Босса — что опять же играло "на руку". Никаких лишних вопросов и шума. Никаких взглядов и прочего ненужного внимания. Ека среди своих, и он может расслабиться.       — Как с заказом? — Дежурно-дружеская вежливость бармена заставила оскалиться.       — Не тебе буду отчитываться.       Всё. Это всё, что они сказали друг другу, прежде чем Ханов сделал заказ.       Кактус и Ека всегда были в напряжённых отношениях, хоть по приказам и работали отлично. Оба были преданы Боссу, но каждый по-своему. Ека работал один, всегда выполнял всё на высшем уровне сам. Кактус делал всё тихо, работал преимущественно через связи и информаторов. Вместе работа всегда шла легче, но они были слишком разными для такого.       — Костик, мне смузи повтори!       Только не это.       Ладно, Кактус — ангел. В сравнении с тем, кто сейчас почти прижался к боку Ханова, Кактус — цветочек.       — Игнорировать нехорошо.       Злоба вскипала так же быстро, как карамель, что шла как сироп в смузи.       Милян высокомерно обвёл Еку взглядом, после чего фыркнул и завёл беседу с Хановым, вновь выкидывая обратившегося к нему в игнор. Алая атласная рубашка-платье, чёрный бархатный чокер, такой же корсет, кожаные штаны в обтяжку.       Как и обычно — при параде.       Как и обычно — самый вычурный.       Даже его волосы поблёскивают в приглушённом свете неона над барной стойкой.       Ека редко заставал Миляна здесь. Обычно он разъезжал куда-то по своим поручениями и делам. Главный дизайнер — почётно. Ека пару раз становился его телохранителем, из-за чего сейчас в основе своей и бесился. Ни грамма уважения. Ни секунды благодарности. Сплошная отрешённость и брезгливость. Не к Ханову, который Миляна с самой первой встречи буллит тупыми шутками, а к Еке, который ничего совершенно для такого отношения к себе не сделал.       Ну, почти.       Ладно. Миляну есть за что иметь столь сильное нетерпение к личности Еки.       Два года назад, когда этот бар только открылся, Милян был главным по оформлению и распоряжался большими финансами. Еку тогда приставили к нему в первый раз. Тогда Милян показался очень спокойным и требовательным начальником. Он произвёл хорошее впечатление.       Тем же вечером, Ека случайно застал картину того, что Миляна прижал к двери какой-то парень с блядским каре по мочки ушей. Ека не церемонясь оторвал этого паренька от Миляна, за что получил осуждающий взгляд. Сразу два.       — Кто просил тебя?       — Босс.       — Он просил охранять меня, а не лезть в мою личную жизнь.       Милян курил уже вторую розовую сигарету. Пахло в самом деле розой, Ека о таких сигаретах не знал. Он вообще много не знал, оказывается. Допустим то, что Милян бисексуален и может любить как дам, так и парней. Ека такие приколы воспринимал в штыки. Всегда. Именно поэтому, следующее, что он сказал повлекло последствия, которые отражались на их отношениях по сей день.       — Я единственный мужчина, который есть в твоём окружении, пока ты под моим надзором.       Дизайнер опешил и развернулся к Еке всем корпусом. Они стояли на улице, как раз на выходе из клуба.       — Ещё что скажешь?       Ека хотел сказать много, но не имел права высказывать своё мнение просто так. Босс был бы против. Милян был важной фигурой в их мире, ведь имел большое количество информации в своей голове. Столь большое, что его мозги стоили невозможные суммы. Ханов часто упоминал, что Милян — это благословение святого Геннадия. Ека в это верил мало. Такой чертёнок не мог быть послан Всевышним.       — Что вкус у тебя хуйни.       И похоже, что задело это сильнее, чем Ека сам ожидал.       — Убейся.       Сигарета улетела прямиком в грудь Еки, оставляя на рубашке следы пепла.       Взбалмошный и разгорячённый Милян — самое продуктивное, что Ека видел в своей жизни. И с одной стороны — это хорошо. Но с другой...       — Ханов, ты голубизной не заразись. Так близко наклоняешься.       Милян тут же развернулся всем телом к Еке, что улыбался с довольным видом. Да, он заполучил внимание, хоть и испортил их отношения ещё больше.       — Сам-то не боишься, что заражу?       А вот это что-то новое. Что-то выходящее за рамки.       — Значит всё же можешь?       Ека зачем-то склонился к Миляну, почти нависая над ним. Их глаза играли отдельную битву. Что-то там внутри происходило. У каждого.       — Могу.       Ханов присвистнул, уходя подальше от сцепившихся.       — Попробуй.       И Милян попробовал. Намотал незаметно чужой галстук на кулак и потянул за собой.       Вип комнаты завешивались шторами. Музыка проникала внутрь, но глушилась.       Ека оказался на багряном диване. Его рубашка смялась, галстук всё так же оставался поводком в чужих руках.       — Ты ужасный.       Ека расхохотался, ведь эти слова были произнесены в его губы. Милян оказался сверху, оседлав колени Еки. Тесно и жарко. Почему они так легко загорелись?       — Ужасный и отвратительный.       Чужие губы ведут дорожку по подбородку вниз. Зубы прихватывают кожу на шее, высоко над кадыком. Милян кусается, но не больно. С оттяжкой всасывает, чтобы оставить большое пятно на самом видном месте.       Ладони вдруг сжимают бёдра сквозь кожаную ткань. Пиздец. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.       — Голубизна передаётся через укусы?       — Тебе нечего передавать, ты всю жизнь был латентным.       — Мразь.       Милян вдруг расхохотался. Его ладони пригладили ткань рубашки на плечах и груди. Он продолжал сидеть сверху, продолжал молча осматривать Еку так, словно тот нерадивый ребёнок, которому нужно слишком часто повторять одно и то же.       — Это правда. Ты меня хочешь и это не заразно. Ты просто меня хочешь.       Признать подобное — признать, что изначально прав был именно Милян. Еку такое бесит.       — Молчи.       — Ну уж нет, я молчать не бу-       Ека был первым, кто столкнул их губы. Грубо впившись в загривок Миляна он утянул его на себя. Зубы обжигали губы, прикусывали, изводили, вводили мысли в беспорядок.       — Резинки?       — Во имя Гены, как можно не носить их с собой?       Пластики зашуршали в заднем кармане, а Ека вдруг осознал, что сегодня окончательно свернёт не туда, о чём наконец-то не пожалеет.