Карамельное молоко

Конец марта выдался на удивление тёплым — ветер уже не промораживал до костей, а мягко окутывал и даже согревал. Солнце зашло за горизонт, но было ещё достаточно светло; фонари на столбах только начинали загораться, освещая опустевшие улицы. Разобравшись со всеми делами в Запретных землях, Скэриэл спешил в гости к Готье — не терпелось поделиться впечатлениямиот очередного романа Достоевского, прочитанного накануне. Джером, конечно, его выслушал, но мало что понял и не мог поддержать дискуссию о поступках главного героя. Сегодняшний день — точнее уже вечер — подвернулся как нельзя кстати: всё семейство Хитклифоф отсутствовало дома, о чём рассказала Лора по телефону. Уильям ещё не вернулся из командировки, Гедеон отправился в какую-то поездку с друзьями, кажется, с Оскаром и Николасом, а Габриэла осталась на ночёвке уподруги, ведь завтра воскресенье, а значит можно не беспокоиться о школе. Лоу предвкушал, как проедется по ушам чистокровного, а затем уговорит его посмотреть вместе экранизацию романа. Даже взял целый пакет всяких снеков. В воздухе витала свежесть, лёгкость, едва уловимый нежный запах первых весенних цветов и что-то ещё. Скэриэл чувствовал это и сам — пробуждалась природа, а вместе с ней и первородные инстинкты. Из-за угла раздалось истошное мяуканье; коты с вызовом уставились друг на друга, готовые броситься в любую секунду и вгрызться в глотку сопернику. Полукровка повертелся, оглядываясь, и заметил взбудораженную кошку, что игриво перекатывалась и призывно выгибалась. Как же он её понимал — скоро сам таким будет, ведь течка совсем скоро. Мало того, что Скэр был полукровкой, так ещё и омега, вот повезло. Течки проходили раз в сезон, но весенние были особенно сильные и долгие. Это раздражало — приходилось подстраивать планы под цикл, да и прикладывать в два, нет, в три раза больше усилий во всём. В Центральном районе омег боготворили, считали сокровищем — чистокровных, разумеется. В Запретных землях к омегам в лучшем случае относились нейтрально, в худшем — презирали и ни во что не ставили. Поэтому Скэриэл тренировался до изнеможения, старался, превозмогая возможности слабого тела — ему нужно было заработать авторитет и стать лучшим из лучших — лучше альф — чтобы люди за ним пошли, чтобы совершить революцию. Судьба поиздевалась над полукровкой на славу: на него не действовали никакие подавители. Возможно, это плата за супер регенерацию и способности переносчика. Скэриэл сильно мучился, ведь течки заставали врасплох, цикл изначально был нестабильный и выбивал из жизни почти на неделю, заставляя утопать в агонии возбуждения. Так было, пока Лоу не нашёл Джерома, с которым они провели детство в интернате. Альфа не только стал его правой рукой и верным помощником, но и утолял жажду омеги во время течек, которые стали стабильными и безболезненными — идеальный союз. Возможно, если после достижения цели они оба останутся живы — создадут узы и станут полноценной парой до конца жизни. Скэриэл стряхнул наваждение — собственная течка должна наступить через неделю — и прошёл через вход в поместье Хитклифоф для прислуги. Обогнув давно изученный двор, Лоу заметил, что свет горел только в окне Готье, значит, Лора не соврала, что радует, ведь о своём визите он не предупредил. Неизменяя своим привычкам, полукровка взобрался по стене, пытаясь не уронить пакет, и постучал в окно. Как только ему открыли, в нос ударил щекочущий сладкий запах. Готье выглядел растрёпанным и усталым, он слабо кивнул в знак приветствия и вернулся на кровать, поджав ноги. В комнате царил непривычный бардак — Скэриэл чуть не поскользнулся на тетради, пока спускался с подоконника. — С тобой всё в порядке, Готи? — уже догадываясь о причинах, спросил Лоу. — Я... у меня... я уже выпил подавители, так что нормально, — Хитклиф вздохнул и зачесал волосы назад, — не ожидал, что ты придёшь. Так даже лучше, смогу отвлечься, — он взглянул на полный пакет сладостей, протянутый ему, и вытянул первый попавшийся батончик. — Так и понял, у самого скоро, — кивнул Скэриэл и уселся рядом, высыпая все снеки на покрывало. Готье старался внимательно слушать друга, пока тот разглагольствовал о поступках персонажей и несправедливом отношении к ним, но что-то не давало ему успокоиться. Некий раздражитель определенно появился с приходом полукровки. Еле утихшая с подавителями дрожь в теле постепенно возвращалась, мысли начинали путаться, а дыхание сбивалось. Потеряв нить повествования, чистокровный незаметно придвинулся ближе, принюхиваясь — вот оно. Природный запах Лоу — молоко, но сейчас чувствовались горькие нотки кофе, так удачно создающие запах капучино в смешении с омежьим. Футболка пахла альфой. От внезапного осознания щёки обдало жаром, разлившимся по всему телу — внизу всё свело судорогой, и Готье почувствовал, что начинает намокать. Скэриэл так увлёкся рассказом, что не сразу заметил, как близко к нему подобрались. Он резко замолчал, почувствовав, что друг трётся носом о его плечо. О чёрт, он ведь сейчас в футболке Джерома — часто надевал его вещи, отмахиваясь, что перепутал или надел первое попавшееся под руку. Конечно, это было не так — запах альфы его успокаивал и дарил чувство защищенности, но он не признается в этом, нет. Лоу настолько привык, что и не подумал, как на это отреагирует Хитклиф, тем более в начале течки. Комната наполнилась удушливой сладостью, словно жгли сахар, и прерывистым дыханием. По спине пробежали мурашки, когда Готье тихо проскулил, ёрзая рядом, и полукровка понял — он сам начал поддаваться возбуждению. — Могу помочь, — Скэриэл сглотнул и приподнял друга за подбородок, заглядывая в помутневшие глаза. — С чем?.. — голос предательски дрогнул от близости чужого тела. — С течкой, — прошептал полукровка у самого уха, едва сдерживая дрожь в собственном голосе и невесомо проводя рукой по обнажённому бедру. Кожа чистокровного горела, впрочем, как и его собственная. Готье поддался первый, неумело целуя и стараясь прижаться как можно ближе — вероятно, сущность омеги стремилась к альфе, даже если это был почти выветрившийся феромон. Поцелуй был тягучим, мягким и таким сладким, что все мысли растворились. Руки нежно скользили, исследуя тела и неторопливо избавляя от одежды — кроме футболки Джерома. Казалось, всё вокруг померкло; остались только прерывистые стоны, когда они несдержанно тёрлись друг о друга, пачкаясь в вязкой смазке. Скэриэл огладил ягодицы друга, немного колеблясь, и скользнул пальцами внутрь. Было непривычно ласкать так кого-то, кроме себя, но реакция Хитклифа ему определённо нравилась — тот выгнулся, пытаясь насадиться сильнее, и уткнулся лицом в футболку, шумно вдыхая запах. Очевидно, надолго его не хватило — несколько резких движений и он кончил. Помогая пережить оргазм, Лоу гладил дрожащего чистокровного по спине, шепча какой-то успокаивающий бред. — А ты? — немного придя в себя, спросил Готье севшим голосом. Он явно готов был продолжить. Скэриэлу безумно хотелось кончить. Как же хотелось… Мысли отказывались формироваться, а сил почти не осталось — перевозбуждение накрыло как лавиной. Всё, на что его хватило, это раздвинуть длинные ноги и призывно прогнуться. Краем сознания он понимал, что его альфы нет рядом, перед ним омега, но противиться желанию не смог. И на удивление он получил то, что так хотел — Готье жадно уставился на него, оглаживая колени и устроившись поудобнее, плавно вошёл. Омеги застонали в унисон — было слишком непривычно, необычно, но приятно. У Скэриэла никогда не было с омегами раньше, да что там, секс был только с одним человеком, в то время как у Готье это в принципе первый опыт. Теряясь в нежности, чувственных прикосновениях и легких укусах, они кончили почти одновременно. Последнее, что омеги запомнили перед тем, как провалиться в сон — насыщенный запах карамельного молока, заполнивший всю комнату.