Жалкий.

Он делает глубокий вдох. Металлический запах наполняет его лёгкие. Раньше этот запах казался ему отвратным, первое время его рвало даже до того, как он видел причину этого запаха. Сейчас? Сейчас он опьяняет и вызывает небольшое покалывание на кончиках пальцев. Поднося их к своим губам Эллиот чувствует, что улыбается. Ах, он давно так сильно не улыбался. В эти дни же эта улыбка почти не сходит с его лица. Он чувствует себя лучше, чем когда либо за последние двадцать с лишним лет его жизни. Теперь он не понимает, как жил без этого раньше. Убийца смотрит вниз, и перед ним предстаёт изуродованное тело его бывшего товарища. Не то чтобы эта картина была для него в новинку, но в последнее время он имеет возможность рассматривать эти сцены подольше и повнимательней. Рациональная часть его сознания пытается напомнить, что подобные действия не входят в рамки "нормального" поведения, но честно? Эллиот давно послал эту его часть на три весёлых буквы. Как будто что-то из того, что он переживал за последние месяцы (может даже годы) было нормальным, да и Та Штука, которая изначально устроила этот театр имени себя и их сломанной психики, явно сделала что-то с его мозгом, потому "нормальность" его поведения была последней вещью, волновавшей бывшего доставщика пиццы. Лицо Шанса было украшено гримасой ужаса. Некоторое время назад он бы не использовал слово "украшено", скорее "изуродовано", но с недавних пор он не может представить себе что то, что приносило бы ему больше эстетического удовольствия, чем лица бывших друзей в моменты их неминуемой гибели. Нет, всё же есть одна вещь, но с ней, а точнее, ним, Эллиот ещё успеет разобраться. Ах да, лицо Шанса. Глаза были широко раскрыты, а рот был открыт в неозвученном крике. Это даже было забавно. Игрок так гордился своим "покер фейсом" и самодовольно улыбался даже на грани жизни и смерти, но перед лицом неизбежного тот выглядит точно так же, как и все остальные. Кроме Ту Тайма разве что, но Ту Тайм это отдельный случай. Опять же, раньше Эллиот бы посчитал это обычной человеческой реакцией - мало кто может сохранить лицо в агонии и приближающейся смерти (кроме Ту Тайма, повторил он в своих мыслях). Сейчас же он считает это жалким. Раз уж Шанс строит из себя бесстрашного, стоит хотя бы попытаться соответствовать. Вообще, раньше ему бы также показалось грубым и неуважительным рассуждать об этом, рассматривая труп своего товарища, но сейчас ему, очевидно, так не кажется, что ещё сильнее доказывает, что Та Штука абсолютно точно что-то сделала с его восприятием происходящего и моралью и что ему стоит перестать думать о том, что было "раньше" , ведь "сейчас" на него совсем не похоже. Отбросив эти мысли, Эллиот надавил рукой на ещё свежую рану в груди Шанса, сглатывая от булькающего звука, покрывая перчатки кровью. Конечно, они и так были покрыты ей, но то была старая, засохшая кровь. Теперь же, приблизив кисть к лицу, он мог наслаждаться тем, как ярко-красная жидкость медленно стекала, напоминая капли дождя на окне. В этот момент ему пришла идея. Сменив его маниакальные улыбку на ухмылку, он надавил на чужой подбородок, заставляя рот закрыться, и провёл указательным пальцем от уголка губ до щеки с обеих сторон рта Шанса. Вышло... Довольно убого, но зато, теперь лицо игрока снова озаряла улыбка, хоть и не такая "естественная", как та, которую обычно надевал сам парень. Эта картина заставила Эллиота тихонько захихикать, переходя в хохот. Да, ему определённо было намного веселее, чем раньше. Но совсем скоро смех прекратился, и Эллиоту снова стало скучно. Ах, ему определённо стоит разобраться с вещью, которая продолжала на него пялиться, это ужасно портило настрой. Убрав валяющийся рядом тесак обратно в ремешок, Эллиот медленно встал и развернулся - никого не было видно. Но, присмотревшись к траве около одной из стен, он заметил слегка придавленную часть, постепенно пытающуюся вернуться в прежнее состояние. Боже, как же в его вкусе. Просто стоять на открытом пространстве и таращиться. Этот его ступор приносил множество трудностей для выживших. Не то чтобы сейчас это было проблемой для него. С того момента, как Эллиот попал на противоположную сторону "конфликта" , все "минусы" этого мужчины оказались весьма полезными. Эллиот, разумеется, не собирался его благодарить. Не заслужил. Единственным другим выжившим оставался Нуб, явно не представляющий для убийцы опасности (хотя теперь абсолютно ничто не представляло для него опасности. Эта мысль заставила его улыбнуться). Скорее всего, тот сейчас занят починкой оставшихся генераторов на другом конце карты. Ничего страшного, Эллиот может позволить этому случиться. Главной целью на данный момент в любом случае не была победа в раунде. Скрестив руки за спиной, он плавно пошёл в сторону нужного места, как будто просто прогуливался по парку около своего дома. Впрочем, сравнение было неправильным: у бывшего работника пиццерии 6/1 явно не было достаточно времени в его единственный выходной, чтобы тратить то на прогулки по парку. С другой стороны - сейчас у него предостаточно этого самого времени и он может восполнить все пробелы жизненного опыта. У него резко улучшилось настроение: его не покидало ощущение, что скоро случится что-то очень хорошее! Только для него, разумеется. Играючи заглянув за стену, Эллиот, ожидаемо, ничего не увидел. Вернее, никого. Конечно, он часто поступал глупо, но не настолько. Эллиот не думал, что может ещё сильнее разочароваться в этом человеке, но если бы тот прямо сейчас стоял за этой стеной, то совершил бы невозможное и опустился бы ещё ниже в глазах убийцы. Проблеск интеллекта этого человека все же не отменял законы физики (по крайней мере те, которые ещё работают в этом пространстве, потому что Та Штука отлично постаралась сломать некоторые из них), а конкретно, силу притяжения, потому вскоре доставщик начал размышлять о том, за какими следами ему следует последовать. Очевидно, он использовал клонов. Эффективно сбегать от проблем было его коньком. В этот момент он услышал крик и звук удара чего-то, кого-то, о бетон. Все мысли тут же покинули его разум, а на место задумчивому выражению лица пришла широкая улыбка и увеличенные зрачки. Попался. Весь мир вокруг резко перестал существовать, остались только эхо крика и ноги, несущие его в направлении той вещи. Возможно, Эллиоту стоило попытаться чуть менее открыто выражать своё возбуждение, но у него было слишком хорошее настроение, чтобы об этом заботиться. Он понял, что близко к нужному месту, когда услышал тяжёлое дыхание, больше похожее на хрип, и тихие ругательства под нос. Даже в такой момент он не использует слишком грубых слов, опыт воспитания сына не отпускает его. Эллиот посчитал бы это милым или даже достойным уважения, будь они в любой другой ситуации, но не в этой. Ему стоило лишь завернуть за последний угол, и он увидел то, от чего улыбка точно стала больше, чем физически вообще возможно, а колкость на кончиках пальцев вернулась: Севен сидел у стены, в своей обычной голубокй футболке с тупым принтом и в своей тупой шляпе в виде бургера, серых штанах и кроссовках. Его дрожащие кровоточащие руки пытались снять колючую проволоку со своей лодыжки, явно претерпевая очередную неудачу, покрывая пальцы всё большим количеством мелких ран. Стоило мужчине начать панически оглядываться по сторонам, как он тут же столкнулся взглядом с Эллиотом. Господи, Эллиот готов поклясться, что его улыбка начала увеличиваться ещё сильнее от вида ужаса, мгновенно появившегося на лице Севена. После секундного осознания, тот быстро достал кулгай и начал набирать команду для телепорта как можно дальше отсюда. Ну уж нет, сейчас он точно никуда не сбежит, особенно когда у Эллиота такое хорошее настроение. Взяв обратно в руки свой любимый тесак, доставщик воспользовался частично отвернувшимся от него выжившим, чтобы чётко кинуть острый предмет тому в спину. Раздался крик боли, и кулгай в руках Севена исчез со звуком ошибки. Осознав своё положение, он попытался встать и начать двигаться, но до сих пор вызывающая ноющую боль проволока на ноге и нож под лопатками не дали сделать и пары шагов, после чего его бесцеремонно толкнули и прижали лицом к земле. Прижимая другого, Эллиот тяжело дышал. Нет, он не выдохся, просто его голова гудела от вернувшихся лавиной мыслей, щёки болели от излишне широкой улыбки, пальцы как будто были проднесены к бенгальскому огню, а сразу же переставший сопротивляться Севен, прижатый под ним, заставлял его сердце хотеть вырваться из грудной клетки- Не дав хакеру ещё больше времени, чтобы отдышаться, убийца убрал ногу и резко вытащил тесак из его спины, наслаждаясь приглушённым вдохом боли от данного действия. После этого он перевернул Севена на спину, поставив колено специально на уровне груди, чтобы новая рана точно вжималась в землю, полную мелкой гальки. Резко съёжившееся лицо дало понять, что он делает всё правильно, потому он достал другой, более заострённый нож, и воткнул в открытую ладонь человека снизу, надавливая так, чтобы нож точно прошёл насквозь и впился в землю. На этот раз Эллиот насладился уже воплем, полным боли. - Ну же, ты так и продолжишь вопить от любой небольшой раны? Ты слишком легко теряешь самообладание и каждый раз подводишь команду. Во время этой насмешки, доставщик как бы невзначай покрутил нож внутри раны. Это точно задело множество нервов, так как Севен продолжал в ответ лишь глубоко дышать, сдерживая слёзы. Наклонившись к мужчине, Эллиот схватил свободной рукой, которая не занималась терроризированием чужой ладони, подбородок, дёрнув его на себя, давая хакеру понять, что ему стоит сфокусировать внимание на том, что сейчас скажет его мучитель. - Всё как всегда: не дёргайся и я, возможно, дарую тебе быструю смерть, хоть ты её и не заслуживаешь. От почти шёпота Эллиота по спине Севена побежали мурашки, он бы попытался кивнуть, но его подбородок держали слишком крепко, а шея болела от такого положения. Но Эллиоту и не нужно было подтверждение. Он прекрасно знал, что этот жалкий человек даже не попробует убежать, он никогда не пробовал. Он просто не сделает что-то против того, что ему сказал Эллиот. Потому что Севен знал, что он не может ослушаться Эллиота - не имеет права и не заслуживает. Точно также он знал, что не получит быстрой смерти и будет истекать кровью до смерти после того, как Эллиот закончит с ним развлекаться. И это было единственным, что его жалкая туша может дать Эллиоту за все свои грехи перед ним, немного развлечься. Не то чтобы он потом не возродится. Не то чтобы он этого не заслужил. Эллиот отстранился, теперь разглядывая тело под ним в полной тишине. Единственный звук, который регистрировал его мозг, это своё собственное тяжёлое дыхание, вызванное ожиданием. В свою очередь, грудь Севена едва заметно поднималась и опускалась, когда тот пытался делать настолько быстрые и тихие вздохи, насколько это было возможно. Эти старания не помогали избежать какой либо реакции, потому что колено Эллиота ощущало дрожь чужой груди от каждого вдоха и выдоха, от чего доставщик был готов поклясться, что если он не сделает что то в ближайшие время, тремор рук сведёт его с ума. Взгляд было решено перевести на лицо, и это было одновременно самым ужасным и самым лучшим решением. Из носа мужчина текла кровь - нос явно не был сломан, что очень жалко, но сосуды точно пострадали после удара о землю. Ему ужасно захотелось что-то с этим сделать. Не то чтобы его что-то останавливает. Сняв перчатку и протянув правую руку к чужому лицу Эллиот буквально почувствовал, как его зрачки расширились от того, как Севен попытался отстраниться от движения, тут же отбрасывая эту идею, дабы не вызвать "последствия" непослушания. Холодный большой палец Эллиота прижался к струйке крови, сильно надавливая и введя вниз, к разбитым губам. Мужчина сжал зубы от потревоженных ран, которые абсолютно точно жгли. Убийца убедился, что давит на губы достаточно сильно, чтобы вызвать очередное кровотечение и, закончив издеваться над ними, провёл палец правее, в сторону щеки. Недолго думая, с небольшим смешком, Эллиот нарисовал кусочек пиццы на коже своей жертвы. Вышло очень криво, но общая картина лица Севена, которая теперь представала перед ним во всей красе, вызвала у него новое чувство, заставляющее слюну образоваться в его рту намного быстрее, чем он успевал сглатывать. Заметив начинающие образовываться в уголках глаз слёзы, Эллиот переместил палец с щеки к глазам, собирая жидкость на тот же кровавый палец, оставляя более бледный, жидкий красный след. Пока он это делал, он поймал взгляд Севена, не покидающий его лицо с самого начала этой пытки. - Я так ненавижу твоё жалкое лицо. Он сказал это, смотря Севену чётко в глаза. И он знал, что это ложь. Он не мог не обожать вид этого избитого лица, не мог не желать сделать больше. И он знал, что его маниакальная улыбка и расширенные зрачки при этих словах противоречили им, но Севену этого знать не стоило. Посмотрев на свой большой палец, покрытый всевозможными телесным жидкостями хакера, прежде, чем сам успел это осознать, он положил его себе в рот, медленно касаясь языком. Вкус был ожидаемым - металлический с солёным от слёз привкусом. Но это заставило его живот сжаться от желания чего то ещё. Он вытащил ещё красный палец со специально хлюпающим звуком и сделал серьёзное и оценивающее лицо, как будто был ресторанным критиком и только что попробовал новое блюдо. - Отвратительно. Как же ему хотелось большего. Эллиот снова посмотрел на губы Севена и улыбка вернулась на его лицо. Он поднёс палец теперь уже ко рту Севена и после секундного непонимающего взгляда с его стороны приблизился всем телом, чтобы их лица были максимально близки друг к другу. - Соси. На лице Севена появилось нежелание выполнять данную просьбу, но также быстро, как и пришло, оно сменилось принятием. Он должен хотя бы дать ему развлечься. Нехотя открыв рот, палец тут же был засунут внутрь, заставляя давиться. Эллиот ничего не говорил не отводя взгляд, и этого было достаточно, чтобы Севен принялся выполнять команду. Аккуратно прижав языком палец к нёбу, он начал медленно сосать палец. Вкус был неприятным и ему ужасно хотелось закрыть глаза от чувства стыда, но он отлично знал, что отводить взгляд не было хорошей идеей. Кусать палец даже не было вариантом в его голове. Потому он покорно сосал и проглатывал вкус своей крови, слёз и слюны Эллиота, пока он же смотрел на этот процесс, ничего не говоря и так и не отдалившись на достаточное расстояние. Его сейчас стошнит. - Хватит. Спустя, как казалось Севену, вечность, убийца наконец то приказал открыть рот, из которого вышел чистый палец, оставляющий после себя нить из слюны. После этого мужчина позволил себе начать дышать более глубоко, но это продлилось недолго, потому что вид того, как Эллиот вытащил язык и снова провёл им по пальцу, заставил его задержать дыхание. - Вкус стал ещё более отвратительным. Это жалко. Всё это время доставщик не сводил взгляд с бывшего хакера. Его волосы были растрёпаны и прилипшими ко лбу, его глупый бургер валялся где то рядом, разбитые губы были приоткрыты в приостановленном вдохе, кровь на щеке была размыта новыми слёзами, а сами щёки были розовыми от стыда. Эллиот обожал это. Эллиот был ужасно голоден. Наконец-то разорвав зрительный контакт, Эллиот уставился на ещё относительно здоровую руку, которая не была прибита ножом к земле. Она лежала ладонью вверх, от чего всё множество маленьких ран от проволоки было прекрасно видно. Яркая кровь до сих пор медленно стекала из небольших отверстий, полностью покрывая пальцы. Количество слюны во рту становилось невыносимым. Эллиот был ужасно голоден и ему пришла идея. Схватив руку за кисть, он поднёс чужие пальцы ко рту, для начала лишь заключив кончики между своими излишне острыми зубами. Ещё один "подарок" от Той Штуки. Понимание быстро пришло к Севену и он почувствовал, как паника скручивает ему живот. Его голос звучал тихо и сухо, но он не контролировал слова, которые произносил. - Н-нет...Стой...Пожалуйста... Эллиот уже отреза́л ему пальцы. Несколько раз. Один раз он заставил Севена проглотить часть своего мизинца. Но он именно отрезал их. Это было ужасно больно, но ножи убийцы были достаточно остры, а движения Эллиота были достаточно точны, чтобы это происходило быстро. У него были другие места, в которых Эллиот мог растянуть процесс боли подольше. Но сейчас он медленно, играючи двигался по фалангам, останавливаясь на каждом суставе, чтобы надавить и оставить небольшой след. Сделав такие движения на ближайших двух суставах несколько раз, он снова вытащил пальцы и прижал их к своим губам, снова принявших вид улыбки. - Ты сегодня был хорошим мальчиком, хоть и как всегда жалким и отвратительным. На этих словах лицо Эллиота исказилось в неподходяще нежной улыбке, а рука в перчатке легла хакеру на щеку, сжимающая, но достаточно ласковая, чтобы это казалось неправильным. - Я голоден до безумия, а ты всегда согласен делать всё, что я захочу. Поэтому постарайся не испортить моё хорошее настроение и может быть ты сегодня правда умрёшь быстро. Севен успел лишь сглотнуть в ожидании, как Эллиот вонзился в его три средних пальца, разрывая кожу между зубами. Ему хотелось кричать. Это не было быстро, как обычно, это было грубо и жёстко, задевая всевозможные нервы в его пальцах. Перед глазами помутнело, а рука на автомате попыталась слабо дёрнутся, но была удержана чужой. Он не мог кричать, он сжал зубы с такой силой, что ему казалось, что он сейчас их сломает. Ему нельзя было кричать, его просили лишь об одном, не испортить настроение, он не на столько жалок, чтобы не суметь выполнить такую простую просьбу. Он надеется на это. Эллиот чувствовал себя прекрасно. Он закрыл глаза, сфокусировавшись лишь на том, что сейчас важно - на вкусе крови на языке, хрусте костей, трясущейся чужой руке, звуке быстрого дыхания через сжатые зубы, перебивающемся всхлипами. Это лучший момент за все его 20 с лишним лет жизни. Прожевав и проглотив кончики пальцев, он провёл языком по обрубленным краям, почувствовав, как тело под ним снова попыталось дёрнуться. Снова откусывать от трёх пальцев было неудобно, потому Эллиот оставил безымянный палец болтаться , кровоточа на его фартук и футболку другого мужчины, пока он наслаждался новым куском мяса и костей во рту. В это время Севен чувствовал, как будто у него нет обеих рук - он уже некоторое время не чувствовал правую руку, которую до сих пор протыкал нож, а теперь ему казалось, что кисти левой руки просто не существует. Единственное, что ощущал Севен в этот момент - биение его сердца, которое говорило ему, что он ещё жив. Но всё было нормально. Он наконец-то полезный и Эллиот похвалил его, он не может всё испортить. Ему кажется, что он скоро потеряет сознание, когда рука на щеке начинает бить по коже и щипать его. - Я же попросил не портить мне настроение, кто сказал, что ты можешь отключиться? Севен попытался проморгаться, у него всё равно кружилась голова, а вещи перед глазами плыли, но Эллиот, на удивление, был терпелив с ним. Как только его взгляд смог сфокусироваться на чём то конкретном, он увидел обрубок своей левой кисти. Там было меньше всего, что он последний раз видел, что означает, что он полностью потерял счёт времени. Средний и указательный палец почти полностью отсутствовали, большой палец и мизинец были откушены до конца. Только безымянный палец ещё кое-как напоминал то, чем он должен был быть. Это выглядело как издевательство. Его тошнило. Увидев реакцию на его лице, Эллиот встал, довольно промычав под нос. Только когда вес с его тела пропал, Севен понял, как сильно онемела вся его нижняя часть. На самом деле, он сейчас не чувствует ничего, кроме головы и груди. В какой-то мере, ему так даже спокойнее. Осматривая лежащее тело, убийца заметил проволоку, до сих пор закрученную вокруг лодыжки мужчины. Хихикнув про себя, он медленно надавил ступнёй на проволоку, из-за чего маленькие шипы начали впиваться в кожу ещё сильнее. Хакер хотел бы дёрнуться, но сил хватило лишь на то, чтобы скривить лицо и тяжело вдохнуть. После этого Эллиот вытащил нож из его правой ладони. На этот раз сил не хватило хоть что-то сделать. Он в любом случае уже некоторое время не чувствует эту руку. Покрутив нож в руках и убрав его в нужное место, Эллиот прервал тишину. - Ну вот, можешь же, когда хочешь. Видишь, ты впервые в своей жалкой жизни сделал что-то нормально. Я поражён. Севен очень хотел улыбнуться. Он был рад, что Эллиот его хвалит. Но у него слишком всё болело, чтобы это сделать. Ну, он попытался. - Знаешь, я даже готов дать тебе то, что обещал. Радуйся, что у меня всё ещё хорошее настроение, потому что ты до сих пор не заслужил к себе хорошего отношения. Он правда был рад. Умереть сразу было куда приятней, чем лежать и истекать кровью. Быстрая смерть была благословением. В следующий раз, когда горло будет его слушаться, он скажет спасибо. После этого убийца достал своё основное оружие, напоминавшее большой нож для пиццы. Это было бы забавно, если бы не количество раз, когда этот самый нож накручивал кишки хакера на свои зубцы. - Тебе правда стоит быть благодарным. Он благодарен, благодарен каждой клеткой своего тела. Нож был поднесён к его горлу, Эллиот озарил Севена самой нормальной улыбкой, которую он видел на лице этого парня за долгое время, после чего нож был запущен и лезвие начало бешено крутиться. А потом он почувствовал резкую боль в районе горла и всё стало чёрным. Но чёрным оно было недолго, потому что открыв глаза в следующий раз, Севен обнаружил себя посреди главной хижины и на него смотрело несколько человек. Хотя больше его волновало то, что он наконец то чувствует свои ноги и руки, и это ощущалось на столько неправильно, что ему хотелось собственноручно оторвать их, чтобы это чувство фантомной боли не было на месте того, где должно быть ничто. Пока он пытался подняться около стены, к нему подошёл Гость, выглядевший одновременно серьёзным и мягким. - Севен, послушай- Прежде чем военный мог договорить, Севен посмотрел на его кисти рук, и в его голове предстала картина его руки, которую он видел совсем недавно. Его снова начало тошнить. Он закрыл свой рот и в быстром темпе выбежал на улицу, направляясь в свою хижину. Гостю оставалось лишь смотреть, как убегает Севен и строить планы о том, как и когда он сможет поговорить с ним в следующий раз, когда бывший хакер будет в лучшем состоянии. Давить сейчас было не лучшей идеей. Когда мужчина вбежал в хижину и закрыл дверь, он ворвался в ванную и склонился над унитазом. Остатки его одинокого завтрака объедками от остальных сказали "до свидания" его желудку, пока он давился над туалетом. Он не собирается заходить за ужином в главную хижину в таком состоянии, так что, видимо, его животу придётся пустовать до утра, когда он сможет взять то, что осталось от общего завтрака, когда все разойдутся. Ничего нового, в любом случае. Когда его нескончаемый кашель кончился, он понял, что плачет. Севен не заметил, когда это началось, но он надеется, что это не случилось ещё когда он встретил Гостя, иначе ему было бы очень стыдно перед военным. Он не имеет права заставлять такого занятого человека волноваться. Если он вообще волновался. Он попытался умыться и вытереть слёзы, но они продолжали течь из глаз. Это раздражает, он не заслужил плакать, он просто получил то, что заслуживает, тогда почему он плачет? Его голова рассказывалась, он не мог нормально соображать. Севен чувствовал себя также, как когда Кулкид только пропал- Нет, ему явно не стоит думать об этом в нынешнем состоянии. Единственная ясная мысль, которая пронеслась у него в голове среди кучи из ненависти к себе, тоске по сыну и воспоминаний из раунда, была идея пойти спать, к которой он решил прислушаться. Его в любом случае никто не позовёт на ужин, потому ему нет причин оставаться в сознании. Последовав этой идее, он забрался в кровать, почти не снимая одежду, и укрылся одеялом. Он был бы рад накрыться с головой, как он всегда говорил Кулкиду не делать, чтобы тот не потерял сознание от нехватки кислорода, но ему слишком не нравится процесс возрождения вне раундов, потому он загнал эти мысли куда подальше и постарался отключиться. Благо, раунд и слёзы забрали у него достаточно сил, чтобы выполнить эту задачу достаточно быстро. Он надеется, что завтра убийцей не будет снова Эллиот. ........ Боже, он и правда жалкий.