Побег из башни

      Варя пыталась сделать задание для репетитора во время перемен, даже просила помощи у Маши, чего очень не любила. Но сделать всё самой невозможно за десятиминутные перемены, во время которых иногда хочется отлучиться и по биологическим нуждам. Но она всё равно во время скучных уроков чуть-чуть порисовала Колю с разной одеждой.       На большой перемене подруги пошли в столовую — трое шли впереди, а Варя плелась сзади, бормоча себе под нос слова.       Неожиданно взгляд выловил из толпы силуэт — высокий парень с голубыми глазами, стоящий в окружении нескольких незнакомых ей парней и Саши Абрикосова. Он тоже заметил девушку и ухмыльнулся. И тут Варя вспомнила, кого напоминал ей парень, в которого она вчера врезалась.       — О, тут нужно уступить дорогу! — он отошёл в сторону и почтительно поклонился, убрав одну руку за спину.       Кожу защипало от прилившей к щекам крови.       Не замечай, не обращай внимания…       Его друзья озадаченно поглядели на него, а тот лишь махнул рукой.       Она не знала его настоящего имени, но в школе его все звали Мороком. В младших классах он был жутким драчуном, когда подрос, его пакости школе стали более изощрёнными. Учителя стараются просто не обращать на него внимания, — хотя говорят, что пара молодых учительниц даже неравнодушны к нему, — из учеников кто-то восхищается, кто-то ненавидит, кто-то влюблён, но большинству всё равно, Варя относилась именно к последним. Они просто не хотели, чтобы и без того сложную жизнь в школе усложняли ещё сильнее.       Всё это подруги невольно узнали, когда Алиса влюбилась в него (а она из тех, кто найдёт аккаунт парня и всю его семью по времени его выхода из автобуса). Слушать было тяжело. Не то чтобы Варя была ярой противницей сплетен, но лезть в личную жизнь других людей ощущалось как копание в испачканном беловатыми биологическими жидкостями нижнем белье. В какой-то момент она обрадовалась, что он уже одиннадцатиклассник, хотя бы два последних года доучатся без упоминаний о нём.       В столовой Варя достала свой телефон, там было несколько сообщений от Коли.              Коля:       «Привет! Представляешь, сегодня я должен был прийти к вам в класс знакомиться, а я заболел! Кошмар! Я отвык от ваших морозов! Не хочешь меня навестить сегодня? Не бойся, это обычная простуда »              Варя улыбнулась, глядя в телефон. Гомон столовой, невкусное пюре, похожее на клей, подколки Морока — всё это померкло перед этим сообщением на экране.       — О, Варечке, наверное, пишет тот мальчик.       — Что-то хорошее пишет? — поинтересовалась Маша, с интересом разглядывая содержимое своей тарелки.       Варя визуально представляла себе своё расписание — как кубики, которые нужно уместить в ящик, но в него её встреча с Колей уже не помещается.       — Да, он попросил навестить его, но тогда я не смогу пойти с вами за тканью.       — Ничего, мы и без тебя выберем, — сказала Алёнка с набитым ртом и тут же подавилась.       — Нет-нет! — сказала Варя. — Нет, я пойду с вами. Кто он вообще такой, чтобы я бегала за ним!       Она фыркнула и изобразила высокомерное безразличие.       Маша задумчиво перевернула тарелку, пюре в ней не то, что не упало, оно даже форму не изменило.       Алёнка, наконец, прокашлялась и хитро улыбнулась.       — Варя, а если сможешь на складе найти нужные наряды, то и ткани не придётся покупать, и ты сможешь сходить к Коле.              На следующей перемене Варя, с разрешения Вась-Вась, зашла в актовый зал. В кладовке лежало много старых уже никому ненужных костюмов; Варе нравилось перебирать их: будто она золотоискатель, промывающий килограммы песка в поисках самородков. Она даже нашла костюмы ягодок, в которых подружки вступали в первом классе.       Что-то в коридоре глухо зазвенело, но Варя не обратила внимания.       Но ей совсем не везло — то размер был слишком маленьким, то состояние платья уже не подлежало восстановлению. Варя с тяжёлым вздохом закрыла кладовую. Коле она написала, что не придёт. Всё же, концерт был важнее. Они, конечно, могли и отказаться от участия и позволить Алёнке, наконец, нести ответственность за свои действия, но она уж слишком сильно упрашивала их, да и возможность сшить собственные костюмы очень привлекала Варю.       Путь назад лежал через сцену, и она невольно задержалась на ней. Такая странная таинственна тишина окутывала всё пространство: пустой тёмный зал, занавес с приклеенными к ним звёздами из фольги, россыпь гирлянд на стенах заполняла сцену тёплым светом. Она как завороженная положила портфель на пол.       Варя встала в первую позицию и, напевая себе под нос адажио из «Щелкунчика», аккуратно закружилась, вспоминая, как двигалась старшая девочка из их группы, играющая Клару. Толстая подошва полуботинок не давала встать на носочки, движения уже не были такими лёгкими и плавными как раньше, прыгать Варя даже не пыталась, просто кружилась по сцене и её танец уже чем-то начал напоминать кривой вальс.       Сделав ещё пару поворотов, Варя остановилась и поклонилась невидимым зрителям. Но вдруг включился свет и она услышала аплодисменты.       — Учишься балету, колючка?       Варя резко обернулась, глаза заслезились от света, но голос она узнала.       — Да какое тебе вообще дело?       Морок стоял перед ней и нахально глядел сверху вниз. За несколько секунд, что она смотрела на него, она успела заметить самые яркие черты его контрастной внешности: в первую очередь глаза, ярко-голубые, радужка окаймлена чёрным пигментом; они сильно контрастировали с серовато-бледным лицом, чёрными волосами и тёмными пятнами усталости под глазами. А ещё нос — выразительный, напоминающий вороний клюв, с небольшим искривлением на переносице.       — Не думал, что ты из тех, кто прогуливает уроки, — хмыкнул он. — Ты меня приятно удивила.       — То есть, прогуливаю?       — Варя! — в зал влетела Алёнка. — Вот ты где, а мы уже думали — куда ты пропала… Владик!       За две секунды она оказалась рядом с парнем и бросилась обнимать его, но Влад выставил руку, не давая ей приблизиться.       — Сколько раз я просил…       Алёнка не дала ему договорить, сразу переключившись на Варю, только хотевшую спросить: откуда она знает его:       — А ты здесь на весь урок и застряла? Нашла что-нибудь?       — Нет, совсем ничего.       — М-да уж, тогда придётся в магазин пойти… Владик! Хочешь с нами?..       Но парня уже и след простыл. Алёнку она так и не спросила, та растворилась почти так же быстро, как и Влад.              Она не могла понять, на что больше похожи её занятия с репетитором немецкого: на пытку или издевательство. Если английский она ещё понимала, то немецкий… Он просто не укладывался в голове. Все полтора часа, что длилось занятие, она просто пыталась заставить себя сконцентрироваться. Уговаривала, упрашивала, угрожала — самой себе, чтобы хоть на секунду вникнуть в буквы.       Нужно быть лучшей — твердила она себе. В их классе каждый месяц выставляют рейтинг учеников. Маша всегда на первом. Маме это никогда не нравилось.       — Ты сегодня сама не своя, — сказал репетитор, седой мужчина преклонного возраста. С ним было немного скучно и нудно, но он хороший человек.       — Всё в порядке.       Он взглянул на часы.       — Катастрофы не случится, если я отпущу тебя на двадцать минут раньше. Просто в следующий раз возьму с вас меньше.       Я могу выдержать всё, что угодно. В восьмом классе в школе проходил конкурс на лучшего ученика, чтобы отправить его на семестр в Америку по обмену. Тогда Людмила вынесла из комнаты Вари все вещи, не относящиеся к учёбе. Несколько месяцев она только училась. Перед объявлением результатов она заболела гриппом на месяц. Маша отказалась и поехала какая-то девочка из параллели.       — Не нужно, всё, правда, в порядке.       Рука, держащая шариковую авторучку, слегка тряслась от напряжения.       Это не груз, это ничего не значит. Когда Варя в десять лет получила травму, Людмила сказала, что в жизни есть вещи и хуже и нечего тут рыдать. Варя любила балет.       В какой-то момент собственный мозг представился ей как клубок из проводов, подключенных к одной большой системе, но в какой-то момент они перегрелись, сломались. И теперь, искря, провода торчали из её головы. И где-то мигала красная лампочка «error».       Я должна справиться, должна выстоять… Она говорила, что никто не поможет, никому нельзя доверять. Не справишься — о тебе даже не вспомнят, оступишься — затопчут.       — Я больше не могу…       Репетитор кивнул, закрывая учебник.       — Правильное решение. Иногда нужно знать, когда стоит остановиться.       Варя как болванчик кивала каждому его слову, ощущая себя предательницей. Мама не обрадовалась бы.       Попрощавшись с репетитором, девушка вышла на улицу. Пока она занималась, небо потемнело, повалил снег, особенно видный в свете уличных фонарей.       Варя заметила на асфальте смятую банку от пива и, не долго думая, с силой пнула её.       — Да катись всё к чертям собачьим!       Банка улетела куда-то за кусты. Оттуда же послышалось возмущённое «эй!», очень знакомое «эй!». Из-за кустов вышла высокая мужская фигура, не успела Варя разглядеть его, как ей в голову прилетел снежок, сбив шапку, жжения на коже не было, её не задело.       — Ах, ты!       Варя разглядела своего оппонента — Влад. Она сбросила портфель и зачерпнула ладонью в варежке снег.       — Ты меня преследуешь? — она бросила в него снежок, а он легко уклонился от него.       — Я иду домой, если уж ты интересуешься, — в ответ он тоже бросил снежок и, как показалось Варе, специально целился в ноги, да и снежки лепил уж больно хлипкие. — А ты что, не рада меня видеть?       — Я вижу тебя третий раз за день, это…       — Лучший день в твоей жизни? — он улыбнулся.       — Худший, — Варя со всей силы бросила свой самый крепкий снежок, но он пролетел в полутора метрах над головой Влада и разбился о дерево. Парень проводил его взглядом, а потом развернулся и пошёл в Варе.       — Эй, ты чего… — она попятилась, не зная, что он мог сделать с такой дьявольской улыбкой на лице!       Он остановился перед ней, а потом, подняв головной убор, сказал:       — Ты похожа на взъерошенную птицу.       И натянул ей на голову шапку почти до носа.       — Да ты! Ты!..       Но ответом ей был только его звонкий смех. Пока она поправляла шапку, он поднял и закинул её портфель себе на плечо.       — Ты там кирпичи таскаешь? Куда ты теперь? В ткани?       — Не твоё дело, — она попыталась забрать свой портфель, но он резко развернулся и Варя пролетела мимо.       — Да ладно тебе, я же пытаюсь быть джентльменом.       — Потому что это не твоё дело!       — Колючка, мне не сложно, тем более, — он указал на свою скулу, на которой наливалось красное пятно, похоже, от прилетевшей банки. — Я приму нашу прогулку за извинения.       Сделав ещё пару попыток вернуть свою вещь назад, она просто приняла неизбежное и поплелась рядом, тяжело дыша и еле-еле переставляя ноги. Отчего-то этот всплеск энергии отнял у неё колоссальное количество сил. Хотелось увидеть подруг. Рядом с ними она ощущала себя способной на всё — даже на спасение мира.       Она бы хотела завести разговор о чём-нибудь, у неё уже была пара вопросов: что он делал в доме творчества, откуда знает Алёнку, но даже просто раскрыть рот, чтобы их задать, казалось непосильной задачей. Хорошо всё-таки, что он настоял на том, чтобы донести её портфель. Варя представила, как бы она шла до магазина с этим чудовищем на плечах и почти физически ощутила боль в спине.       — Выглядишь плохо.       — Ага, спасибо за комплимент.       Он хмыкнул.       — А чего ты так от меня попятилась-то?       — Я боялась, что ты бросишь меня в сугроб.       Влад рассмеялся и посмотрел на Варю.       — И зачем мне это делать?       — А кто тебя знает?       — Я же не хочу убить тебя. Помимо интересных дел, которые там собачки оставляют, там могут и штыри всякие быть, и острые ограды… — ей на секунду показалось, будто его взгляд изменился, как у человека, который что-то забыл. Но это исчезло так же быстро, как и появилось. — Да и чего только не может.       Варя смущённо отвела взгляд. Перед ним стало немного стыдно. Совсем чуть-чуть.       Она разглядывала его покрасневшие от холода пальцы, сжимающие ручки его портфеля. На фоне этой красноты сильно выделялись маленькие полосочки ороговевшей кожи — шрамы.       Снежинки падали на его волосы и не таяли.       Он по-своему красив, — констатировала Варя. — Но не более.       В ненапряжённой тишине они шли ещё несколько минут, пока не вышли на улицу, до магазина и правда было недалеко. Всё время прогулки Варя поглядывала на пушистую копну чёрных волос: она то пропадала на тёмных участках, сливаясь с темнотой, то под светом фонарей на ней загорались белые снежинки.       Возле входа в небольшой торговый центр уже стояли подруги. Увидев их ещё издалека, Алёнка, прыгая, замахала рукой.       — Владик! Какой ты, оказывается, романтик, — воскликнула она. — Помогаешь даме донести вещи!       — Да, я умею удивлять, — ухмыльнулся он.       — Всё, спасибо, что донёс, нам пора, — протараторила Варя, забирая свой портфель, на этот раз Влад без пререканий отдал его. Девушка чуть не согнулась под тяжестью, но постаралась не подать вида. Судя по мимолётной усмешке парня — не вышло.       — Да, нам нужно ещё успеть хотя бы выкройки вырезать, — дружелюбно сказала Снежка.       Девочки кивнули и последовали за ней. А Варя на секунду остановилась и обернулась.       — Ты извини, что я тебя так… — она помахала ладонью у лица, намекая на синяк на его скуле.       — Да-да, не хочешь ещё за кое-что извиниться?       Варя невольно наклонила голову, взглянув на парня исподлобья, чувства вины как ветром сдуло.       — Нет.       Развернувшись, она, гордо держа спину, пошла за подругами.              Прогулка по магазину казалась сущим кошмаром — пестрящие ткани резали глаза, все они на ощупь казались какими-то неприятными, колющими. Варя была рада через час оказаться дома у Алёнкиной бабушки в их тёплом деревянном домике, где имелась даже печка! Пока они на полу в её комнате вырезали выкройки, снизу к ним уже подбирался запах яблочного пирога. Из приоткрытого окна слышалось тихое кудахтанье кур и свист ветра.       — Я больше не могу, — Алёнка потянулась, похрустев каждым суставом, и легла на ковёр.       Варя её полностью понимала. Спина болела, а кожа уже не выдерживала прикосновения к ней ткани рубашки, пиджака и капроновых колготок, которые, казалось, уже стали с её кожей одним целым. Сейчас бы в пижаму, под одеяло, сериал и чипсы. Много чипсов!       — Не нужно было нас записывать, — сказала Маша.       — Нам бы к экзаменам готовиться, а не к конкурсу, четверть заканчивается, — сказала Варя, заваливаясь боком на пол. На удивление, лежать так было удобно и по-своему умиротворяюще.       — Варя, ты же любишь эти всякие платьишки, костюмчики, — Алёнка слегка подёргала её за край юбки.       — Люблю, но не в таких количествах. И не в такие сжатые сроки.       Маша пыталась уложить своё платье на бумагу, чтобы сделать выкройку. Снежка уже вырезала ткань.       — Но мы должны блистать! — Алёнка подскочила, вмиг загоревшись энтузиазмом. — Ни в жизнь не прощу себе, если у Любавы появиться ещё один повод смеяться надо мной! О! Пирогом пахнет!       — Да уж, пора бы сделать перерыв, — Варя приподнялась на локтях и голова тут же заболела, будто к ней прилило слишком много крови       Спустившись, Алёнка достала из духовки пирог, Снежка помогла разлить чай, Маша приготовила посуду, Варя раскладывала на тарелку купленные по дороге печенья. Из света включёнными оставили только бра над диваном, их тёплое свечение, легкий полумрак создавали какую-то таинственную, сказочную атмосферу. За окном ревел ветер, бился в окно; казалось, снежинки заполонили каждый сантиметр пространства, сделав мир белым.       Варя и Маша сидели на диване, Снежка с Алёнкой на стульях напротив. От кружек исходил ароматный пар, а от печки тепло.       — Вкуснотища, — жевала Алёнка.       — Варь, переживаешь? — шепнула Маша Варе. Последняя сразу попыталась придать своему выражению лица непринуждённый вид.       — Всё в порядке.       — Не волнуйся, я помогу тебе и с английским, и с немецким, и с французским.       Варя качнула головой, как бы говоря, что беспокоится она вовсе не из-за них. Она сама не знала, что её тревожит.       — Это тебе на дипломата нужно готовиться, а не мне. Толку-то мне учить, через пару дней всё равно выветривается.       В это время Снежка и Алёнка обсуждали, как хотят провести декабрь, потому что Алёнке уже не терпелось получить подарки и законно не спать всю ночь. Снежке же было всё равно, ведь если не задумываться об ожидании, то время пролетит быстрее.       — Может, тебе и не нужно учиться на этого дипломата?       — Нет, не могу. У нас же родословная и всё такое.       — Эй, вообще-то, это я всегда следую правилам! — Маша легонько толкнула подругу в бок.       Варя улыбнулась, но улыбка получилась горькая, вымученная.       — Для мамы это важно.       — Может, тебе поговорить с ней?       — Не послушает.       — А ты всё равно попытайся.       Варя положила голову ей на плечо.       — Спасибо. Всё в порядке, просто я сильно устала. Надеюсь, не смертельно.       Ещё пару минут Варя слушала болтовню Алёнки и Снежки.       Внизу живота стал ощутимо закручиваться болезненный узел.       — Знаешь, иногда мне хочется, — тихо сказала Варя, глядя на снежную буру за окном. — Мне хочется, чтобы мы были какими-нибудь волшебницами, прямо как в мультфильмах.       — Чародейками?       — Не знаю, — Варя накрыла лицо руками. — Глупо, наверное, в шестнадцать лет мечтать стать феей. Просто…       Девушка повернулась к подруге.       — Как будто бы так было бы легче: учишься пользоваться магией, спасаешь мир — очень ясная цель, ты знаешь, что тебе делать, куда развиваться.       — Я поняла, куда ты клонишь.       — Да, наверное, — Варя улыбнулась. — Ты всегда всё понимаешь.       Всё вокруг казалось ей таким хрупким, одно неверное движение — и конец. Скоро Алёнка и возможно Снежка выпустятся и пойдут в колледж, найдут себе других друзей. И что же будет с их дружбой? Что если они не захотят больше общаться со своей высокомерной и эгоистичной подругой?       — Варечка… — прошептала Снежка.       А она не понимала, почему все вдруг замолчали и так обеспокоенно смотрели на неё. Варя положила руку на щёку — она была вся мокрая.       Не отдавая себе отчёт, она выбежала в ванную. «Провода» в её голове заискрили как фейерверк, перед глазами мелькали разноцветные круги. Она пыталась успокоиться, дышать ровно, но сердце всё не унималось, стуча уже где-то в горле. Страх и тревога захватили всё тело. Хотелось бежать, бежать, бежать. Но не получалось даже сдвинуться с места.       — Варя? — в дверь постучала Маша. — Можно?       Произнести «да» у Вари получилось только спустя несколько секунд. Маша зашла и тихо закрыла за собой дверь.       — Тебе нужен воздух?       В ответ она смогла только замотать головой.       Маша усадила её на прохладный пол и села рядом, они прислонились спиной к холодной ванной. Варя вытащила из держателя рулон туалетной бумаги, оторвала несколько квадратиков и высморкалась в них. Руки переставало трясти, сердцебиение постепенно замедлялось. Присутствие Маши всегда оказывало какой-то успокаивающий эффект, она будто земля под ногами — устойчивая, стабильная, всегда знающая как лучше.       — Извини, что пришлось меня видеть… такой…       — Всё в порядке, Варя, — ответила Маша. — На самом деле, это первый раз, когда мы видим тебя… такой. Ты всегда нас поддерживала и успокаивала, теперь наша очередь.       Маша взяла подругу за руку, поглаживая ладонь.       — Спасибо, что ты здесь. Я правда, просто очень сильно устала.       Маша вздохнула.       — Но если что — ты всегда можешь нам довериться, — говоря это, она прекрасно понимала, как будет тяжело для Вари это, казалось бы, простое действие.       Закрыв глаза, она попыталась запомнить ощущения — тёплую ладонь подруги, жжение тревожности в груди, дыхание, свет, просачивающийся сквозь веки, своё замедляющееся сердцебиение.       — Нужно возвращаться, Снежка и Алёнка наверняка волнуются.       Они как раз стояли за дверью.       — Варя! Мы так заволновались! — тараторила первая. — Сначала всё было нормально, а потом!       — Варечка, если ты устала, то можешь пойти домой, мы закончим всё сами, — прошептала вторая.       В их лицах отражалось искреннее желание помочь.       — Я… я… да, наверное, мне лучше пойти.       — Мы рядом, Варечка, — Снежка подошла и заключила подругу в объятия. Её примеру последовали и остальные.       Варя ощущала тепло их тел, мягкость свитера Снежки, в который она уткнулась носом, Алёнкины кудрявые волосы, щекочущие ей затылок, щёку Маши на своём плече. Неописуемое чувство, будто они — одно целое, единый организм, состоящий из тепла и любви. Может, подруги тайно колдовали, может, это успокаивающий запах мяты, исходящий от Снежкиных волос, но теперь Варя и чувствовала и понимала, что они не оставят её одну. Что их дружба — это замок, а не карточный домик, её не сломить простым дуновением ветра.