Побег из башни

      Подъём ровно в 6.50, десять минут на зарядку, двадцать на завтрак. Ещё десять минут чистка зубов. Сборы в школу должны занять не более получаса — в них входит укладка гелем, чтобы усмирить непослушные кудри и выбор одежды — обычно он состоял из белых рубашек и чёрных брюк, немного отличающихся по фасону. Ровно в 8.00 выход из дома. До школы всегда подвозит мама, это занимает около десяти минут. Пять минут на то, чтобы снять верхнюю одежду и отнести в гардероб, ещё пять, чтобы дойти до класса и в 8.20 уже стоять у нужного кабинета.       Выходные мало отличались от будней — только тем, что Коля учился не в школе, а дома или ходил к репетиторам. Он не встречался с друзьями — у него их не было, не ходил в магазины — мама знала точные параметры сына и одежду всегда покупала сама. Карманные деньги просто копились на карточке уже несколько лет, из уведомлений на телефоне только новые статьи и научные видео по физике.       Он знал точный план всей его жизни: олимпиада за олимпиадой, поступление заграницу, успех, слава, открытия. Жениться он должен до двадцати семи, жена должна быть умной, спокойной, понимающей и принимающей Колю таким, какой он есть.       От монотонного перекладывания учебников с места на место, мысли очень шустро сменяли одна другую. Губы поджимались, брови сдвигались к переносице сами собой.       Эта выскочка Алиса… Возомнила себя самой умной! Видите ли, кроме физики Коля ничего не знает, ничто ему неинтересно, он слишком ограниченный! Скучно ей с ним! Все гении были одержимы своей специальностью, для них это нормально. Она просто такая же, как и все остальные девчонки, нет, она хуже. Намного хуже! Этот кислотный цвет волос, ещё и бусин туда навплетала, ходит как циркачка, будто вообще не знает что такое школьная форма — яркие юбки, блузки, будто сшитые из разных частей, вечно у неё что-то свисает с рукавов, цепляясь за всё, что плохо лежит. Активная, громкая. Она будто источала свет, настолько яркий, что выжигал глаза.       Коля оглядел свою комнату — она выполнена в голубовато-синих тонах — они успокаивают психику — сейчас это совсем не помогало. Шкаф для одежды совсем маленький и тоненький, казалось, он испуганно жался к стене, прижимаемый под бок стоящим рядом книжным шкафом. Коля подошёл к нему, открыл стеклянную дверцу и провёл пальцем по корешку — физика. И соседние с ней книги, и те, что полкой выше или ниже — всё физика. Захлопнув дверцу, он подошёл к соседнему «испуганному» шкафу — на него посмотрели висящие на вешалках выглаженные белые рубашки и чёрные брюки.       Нет, все эти бредовые мысли от нервов. Всё будет хорошо, вчерашняя олимпиада — всего одна из многих, она ничего не решает.       Дверь открылась и в комнату впорхнула мама.       — Коленька, ты чего сидишь? — она присела радом, положив сыну на голову руку. Пушистая оборка её розового халата защекотала нос.       — Да, результаты жду, — соврал он.       — Не волнуйся! Ты мой гениальный мальчик! У тебя всё получится, иначе никак!       Она обняла его, прижав голову к своему плечу, в нос ударил резкий запах духов.       — Каждый раз удивляюсь, что родила такого чудного мальчика.       Коля кое-как извернулся, чтобы высвободиться. Мама ещё пару секунд держала руки с удивлённым лицом.       — Мам, а я… могу я с друзьями поучаствовать в пьесе? Там просто конкурс новогодний будет…       На самом деле, он уже успел отказаться от первой репетиции и примерки костюмов, что была вчера — как раз из-за олимпиады, результаты которой уже получил утром. Просто… а вдруг она разрешила бы? Может, он смог бы провести время со своими сверстниками, наверное, это весело.       — Во-первых, говори грамотно. Во-вторых, зачем тебе этот театр самодеятельности? — мама всплеснула руками, что браслеты на её запястьях зазвенели. — К тому же, что тебе эти друзья. Друзья предают — а я всё делаю для твоего блага!       Она нежно потрепала кудряшки на его голове — без геля они торчали в разные стороны как наскоро склеенное птичье гнездо.       — А… могу я сходить в магазин?       — Какой магазин?       — Ну, — Коля почесал затылок. Он уже пожалел, что начал этот разговор, но какое-то внутреннее беспокойство, похожее на зуд, уже многие дни не давало ему покоя. Ощущение, будто он что-то упускает. — Просто я бы хотел купить себе что-нибудь, рубашку или штаны.       — А! — воскликнула мама. — Сейчас я соберусь!..       — Нет, — прервал её Коля, сглотнул и выдавил: — Я хотел пойти один… — с каждым словом его голос становился всё тише и тише, пока не превратился в жалобные попискивания.       — Один? — на какой-то очень высокой истеричной ноте пропищала мама.       — Да.       — Зачем тебе это? — мама встала с дивана и всплеснула руками. — Тебе не нравится то, что выбираю я?       — Нет, я, просто…       Не объяснять же ей, что у него ощущение, будто он теряет свою юность? Что другие ребята гуляют, дружат, встречаются, пьют вместе чай, собирая в центр стола собственноручно испечённое печенье и пироги, напиваются до беспамятства, влюбляются и целуются под лестницами, прячась от лишних глаз. Они не думают о будущем, не строят планы на десятилетия вперёд, живя настоящим моментом. И что в глубине своей души ему хотелось бы это испытать.       — Просто хочу купить пару мелочей и не хочу тебя напрягать!       Мама прищурилась. Её голубые глаза поблекли, под крышей из нарощенных ресниц исчезли блики.       — Ты… Ладно… А как результаты с олимпиады? Ещё не пришли?       — Нет, — соврал Коля и натянул на лицо улыбку.       — Ну хорошо… Я переведу тебе деньги…       — Не нужно, у меня карманных много накопилось.       — Ладно… хорошо… — ещё секунду её взгляд был мутным, но уже через секунду она встрепенулась и оживилась. — Но недолго, после Нового года у тебя всероссийская олимпиада!       Не будет её…       Собрался так быстро, как он только мог. Забыв про гель, он примял шапкой все кудряшки — выскочил из квартиры и пробежал по лестнице вниз. Выйдя из подъезда, он обернулся на знакомые окна третьего этажа — из-за стекла мамина фигура казалась полупрозрачной, призрачной. Она отодвинула рукой штору и взирала на сына сверху вниз. Коля сглотнул ком в горле и пошёл дальше, пытаясь не сорваться на бег.       Направлялся он не в торговый центр — шёл куда глаза глядят.       Дети галдели не только на детских площадках, на улицах, в оврагах, у подъездов. Отовсюду лился детский смех. Как-то мама поставила в пример какого-то музыканта, который на интервью рассказывал: «пока все мои ровесники играли на улице, я учил гаммы. И где в итоге они, а где я?». Но что, если вложенные усилия могут не окупиться? Что, если ничего не получится? Если в итоге он останется ни с чем? Он никогда раньше об этом не задумывался, но сейчас… По результатам олимпиады он не прошёл во второй тур. Впервые в жизни. Теперь в голове засела одна-единственная мысль: может в шесть лет он и был гением, но чем старше он будет становится, тем больше ровесников будут догонять его. Нужен ли он будет в Калифорнии?       И всё же, он пришёл к торговому центру. Пожав плечами, он зашёл в этот калейдоскоп из витрин, манекенов и разномастных людей. Свет слепил глаза, звуки сразу смешались в сплошную какофонию из бьющей из каждого магазина музыки и гомона десятков людей. Коля впервые пришёл в магазин один — по ощущениям, как штаны забыл надеть. Он старался не вжимать голову в плечи и не выглядеть напуганным, но сам чувствовал, что у него плохо получается. Он спиной чувствовал взгляды посетителей, их недоверие, будто он самозванец, пришелец — но на самом деле на него никто не смотрел.       Коля забежал в полупустой магазин, чтобы спрятаться. Среди белоснежной, хирургической стерильности, блестели витрины, заваленные часами. Теперь Коля почувствовал себя ещё хуже — ощущал себя грязным пятном бедности в сравнении с сиянием золота и бриллиантов на часах. И среди всей роскоши расцвело яркое розовое пятно — кислотные волосы, пышная юбка с рюшами, кислотно-зелёные лосины, миллион заколок в волосах. Изо рта торчала белая палочка чупа-чупса, а на руке висел браслет в виде часов из сахарного драже. И тут же взгляд выцепил рядом чёрное пятно, состоящее из кожзама и металла.       Коля встал у витрины, притворяясь, что разглядывает её содержимое, пока подслушивал разговор.       — Нет, во-первых, мне это не по карману, во-вторых, не думаю, что моему другу так нравятся часы, — этот раздражающий тембр — тембр подростка, которого так и не настигла ломка голоса, но он всё равно пытается его занизить. Влад.       — Если бы ты мне побольше рассказал про своего «друга», я бы смогла лучше помочь. И к тому же, почему ты «другу» выбираешь женские часы? — Алиса закатила глаза.       — Я… я не знаю. Что бы могло понравиться ему?       — Хм, если ты не хочешь говорить сам, то я предположу, ну вот чисто гипотетически, — Алиса вытащила чупа-чупс изо рта и взмахнула им. — Твой друг, опять же, если я правильно поняла кто это, всегда мечтал о кукле Монстер Хай, но из-за того, что они «страшные», ему их не покупали.       — Но я не знаю его любимого персонажа.       — Клодин, — Алиса с вызовом приподняла брови.       — Как банально, — хмыкнул Влад.       — Ха, а твоя любимая героиня? — Алиса спросила в шутку, а Влад с гордостью ответил:       — Клео.       Алиса прыснула от смеха, её безмятежное лицо исказилось, сдерживая хохот.       — Я не думала, что ты ответишь.       — У всех есть тёмные секреты.       — Ха-ха! — Алиса взяла Влада под руку, и они вместе двинулись к выходу из магазина. — А вы с Клео похожи!       Рука сама собой потянулась к телефону, пальцы быстро открыли камеру и нажали на кнопку. Камера сделала снимок беззвучно. Как вор Коля прижал к груди телефон и вышел из магазина вслед за парочкой.       Сердце билось так сильно, будто он стащил пару часов. Он понимал, что если воспользуется этим снимком именно так, как может, он оклевещет людей и разрушит чьи-то назревающие отношения и симпатию. Но тогда он не проиграет ему хотя бы Варю и она никому не достанется.       — Идём, я знаю один магазинчик, там продаются оригинальные куклы, и цены не завышены.       Коля спрятался за стеллажом. На него осуждающе смотрели тёмные глаза пупсов и беременных Барби. От такой компании скрутило живот. Раньше он не замечал за собой педиофобии, а, возможно, просто не было повода заметить.       Алиса без конца рассказывала Владу о разных куклах и как год выпуска может влиять на цену.       — Если честно, их платья выглядят… Так себе, — хмыкнул Влад. — И у некоторых слегка… — он помахал рукой у собственной головы. — Облысение.       — Что ж, за отдельную плату я могу сама сделать тебе шикарную Клодин, — Алиса горделиво расправила плечи. — Любой каприз за ваши деньги. Даже скидку тебе сделаю.       Влад закатил глаза.       — Да ты сама щедрость.       — Естественно, я…       Полка, на которую опирался Коля, оказалась плохо прикручена. Она накренилась и он поспешил удержать руками пупсов в коробках. Один пупс всё же упал и завыл противным шипящим криком.       Влад и Алиса подошли и во все глаза уставились на развернувшуюся сцену. С другой стороны подошла консультантша и равнодушно поглядела сверху вниз на ревущего пластмассового младенца.       — Я всё возмещу! — залепетал Коля, сгорая со стыда то ли за испорченный товар, то ли за то, что его маленькую игру в шпионов раскрыли.       Консультантша подобрала пупса и повертела в руках.       — Цел, только коробка поцарапана, — хмыкнул она и поставила коробку обратно на полку. — Лучше уходите, пока администратор не пришёл.       — Подожди нас снаружи, — высокомерно махнула рукой Алиса, будто провинившемуся слуге. На Влада Коля старался не смотреть вообще.       Коля почувствовал себя собакой, ждущей своего хозяина из магазина. Не хватает только поводок к скамейке привязать. В то же время он понимал, за что Алиса так поступает с ним. Трудно реагировать иначе, когда тобой пользуются для того, чтобы вызвать ревность другого человека. Коле самому было бы неприятно, если бы с ним так поступили, но в моменте для него все было так: у меня необходимость, а остальные так поступают, потому что они плохие люди.       На вчерашней олимпиаде Коля даже не смотрел на Алису — так был погружён в свои мысли — ни следа того внимания, которое он оказывал ей когда они разговаривали о физике. Естественно, она обо всём догадалась — закатывает глаза и буравит взглядом до покалываний во всём Колином теле, морщит нос и кривит рот.       И всё же, он стоял и ждал у этого магазинчика. То ли от чувства вины, то ли от того, что привык во всём слушаться других людей.       Вот из дверей показались Влад и Алиса. Она медленно подошла к парню, осмотрела свои ногти и, будто только заметив его, бросила:       — Пойдём, хочу прикупить себе пару вещичек.       И пошла, виляя бёдрами. Влад кивнул в её сторону и двинулся следом.       Коля поплёлся за ними.       Он сам не заметил, как оказался в примерочной и надевал пятый свитер, выбранный Алисой. Отодвинув штору, он вышел вперёд. Яркий свет выделял все покраснения на его коже, пахло резиной и тканью, отовсюду слышалось шуршание одежды и неразборчивый гул, исходивший от посетителей.       — В самый раз! — воскликнула Алиса, сидя в кабинке напротив. В соседней спал Влад, умирая от скуки. — Значит, ты берёшь это, это и это!       Она радостно хлопнула в ладоши.       Переодевшись, он прошёл на кассу и оплатил покупки. Увешанный пакетами Влад плёлся следом.       — Ах, женщина… — прохрипел он. — Всю душу вытрясешь.       — Ничего-ничего, это всё для благого дела!       — И какого же? — пробубнил Коля, глядя на свой опустевший счёт.       Они вышли из торгового центра на морозный колючий воздух. Снежинки кружились в свете фонарей, ложились белоснежной плёнкой на смешанный с грязью снег на парковке.       — Это всё ради тебя, Коля, — сказала Алиса.       — Чего?       — Ты же спрашивал для чего это — я ответила.       — Я спрашивал минут пятнадцать назад.       — Не важно, — Алиса махнула рукой и, вышагивая как модель, пошла в сторону новостроек. — Пойдёмте, накормлю вас.       По пути Алиса рассказывала Владу во всех подробностях события вчерашнего дня — особенно акцентируя внимание на том, какой Коля двуличный, как он отвратительно поступил с ней, ради внимания другой девчонки.       — Меня! Нет, ты понимаешь, меня! Променять на другую! Да что там, ты же тоже влюблён в неё да?       Влад встал как вкопанный посреди тротуара и смотрел на Алису широко распахнутыми глазами, будто загнанный зверь. Коля стал с интересом разглядывать его — никогда Влад не выглядел таким напуганным.       — Нет. — Отрезал он.       — Ну конечно, песни мне не пой, — Алиса закатила глаза и начала загибать пальцы. — Если бы не нравилась — ты бы не выбирал ей подарок — да даже в той пьесе бы играть ни в жизнь не согласился бы. Не подыскивал бы на переменах, не…       — Хватит, — выдохнул он. — Мне… она мне не нравится… — и уже твёрдо добавил. — Хватит.       — Чего ты так боишься?       Он сжал губы, поглаживая пальцем полиэтиленовую ручку пакета, обтянувшего кукольную коробку. Одними губами прошептал:       — Я… ты просто меня не знаешь, — Влад вскинул голову и улыбнулся. — А вообще, я не обязан отвечать. Идём уже, я помираю с голода.       Он пошёл вперёд, пока Коля ошарашено, а Алиса с видом психолога с тридцатилетним стажем, подтвердившим диагноз пациента, смотрели ему вслед.       — Зачем этот спектакль? — прошептал Коля.       — А ты думаешь, я позволю, чтобы Варя была с кем-то вроде тебя? — Алиса приподняла бровь. — Идём уже. — И снова махнула рукой, будто давая псу команду идти за ней.       — Я не обязан.       — Ха!       Алиса развернулась на каблуках и, отстукивая ровную дробь, подошла почти вплотную к Коле. Ткнула наманикюренным пальцем ему в грудь и злобно глянула снизу вверх.       — Наконец ты начал показывать свой характер, а то я уже думала, тебе можно приказать и с крыши прыгнуть. А нет, меня не послушаться у тебя хватило бы смелости, а вот если бы мама сказала — ты бы точно прыгнул.       Она пошла к ждущему их Владу и прошла мимо.       — Юношеский максимализм в самом расцвете, — буркнул он, не задумываясь, что он по взрасту недалеко ушёл от Алисы и Коли.       Коля смотрел вслед им, затем посмотрел на покрасневшие от мороза и тяжёлых пакетов пальцы.       Вундеркинд вырос и стал обычным человеком. Подростком. Коля снова посмотрел на Алису и Влада. Оба могут делать всё, что только пожелают. Абсолютно всё. Всё. Коля постарался сделать шаг за ребятами, но не смог, будто заключённый, провёдший за решёткой всю жизнь, вмиг оказался на свободе. Он щурится от света фонарей, удивляется ощущениям ветра, его голова кружится от огромного пространства вокруг — простора и бесконечного неба. И он не может сделать шаг от испуга.       — Ну что ты там встал? — раздражённо крикнула Алиса.       — А-а, я… — Коля рванул с места и за несколько секунд оказался рядом с ней. — А у тебя есть… что выпить?       Её брови резко поползли вверх, Влад просто застыл.       — Типа… Алкоголь? — неуверенно спросила Алиса. Смотрела на парня она так, будто видит впервые.       — Э-э, да.       Алиса и Влад переглянулись.       — А вы уже пили кода-то? — Коле начало казаться, будто он сжимается, как одежда в вакуумном пакете, когда из него выкачивают воздух.       Теперь же оба усмехнулись.       — Естественно. Тебе что, даже на праздниках не давали выпить? — сказала Алиса.       — Нет, мама сказала, что только когда исполнится восемнадцать…       — Я вот в четыре года перепутал стакан с компотом и глинтвейном, — хмыкнул Влад. — И после этого в моей жизни было столько случайностей, вы не представляете!       — Тогда идём скорее! — Алиса затопала ногами от восторга. — У нас дома такое классное пиво есть!       Напряжение куда-то улетучилось и Коля вдруг почувствовал себя своим.       В Алисином кирпичном доме тикали часы, да что там — в гостиной стоял целый застеклённый шкаф был отведён под огромную коллекцию часов всех эпох.       — Такой банальный предмет коллекционирования, — хмыкнул Коля. — Вы бы ещё монетки собирали.       Алиса присела у шкафа и открыла нижнюю дверцу — в ней стройными рядами лежали монетницы, не менее двадцати штук.       — А…       Алиса усадила Колю и Влада в кресло, а сама ушла на кухню.       Парень поёжился. Влад не горел желанием общаться — рассматривал куклу сквозь прозрачный пластик. Замявшись и подумав «не моё это дело», Коля всё же открыл рот:       — Это же Варе?       Влад недобро скосил глаза и хмуро бросил:       — Не твоё дело.       Сердце гулко забилось от волнения. Не стоит ещё что-либо говорить Владу, тем более, когда он так злобно смотрит. Но это минутное чувство единения… может же Коля как друг подсказать ему, помочь советом? Может, конечно же.       — Знаешь, я бы на твоём месте…       — Да-да, — Влад встал, газа у него стали бешенными, как у сторожевого пса, завидевшего постороннего на собственной территории. — Именно тебя мне стоит слушать! — тенью из чёрной кожи он навис над сжавшемся в кресле Колей. — Вы все знаете лучше меня, что и как мне делать. Ведь всё так просто!       За его спиной Коля увидел мелькнувшую розовую тень — это Алиса зашла и тут же вышла из комнаты.       — Она через пару лет в Москву уедет, а я из этого города с моими оценками и характеристикой ни в жизнь не выберусь! Ничего из этого не выйдет, понял?       Зачесав пальцами волосы назад и тяжело дыша, Влад отошёл на пару шагов, повернувшись к Коле спиной.       Перед глазами у парня заплясали разноцветные круги. От страха все конечности онемели, он только и мог, что дрожать и ждать, что его вот-вот ударят.       Влад оглянулся и сжал губы.       — Видишь, ничего не поменялось.       Не встретив удара, тело начало выходить из режима «замри». Страх сменился смятением.       — Влад, извини, я… я не…       — Да-да, ты не хотел.       — Но ты и правда поступаешь нелогично.       — А у тебя профдеформация? — Влад обернулся одним корпусом. — Исправить все нелогичности.       — Да-да! — в комнату вошла Алиса, еле удерживая на своём подносе баланс из двух бутылок пива, стакана с соком и различных закусок. — Вам стоит успокоиться и выпить.       Влад сел в кресло и взял с подноса сок. Коля же неуверенно поднёс к губам бутылку с пивом, оно обстреливало его нос маленькими шипящими каплями.       Покусывая трубочку, Влад как бы невзначай сказал:       — Ты же знаешь, что алкоголь не сделает тебя взрослым или что-то типа того?       Остановившись на полпути, Коля поднял бутылку на уровень глаз и посмотрел сквозь стекло.       — Да, но… как бы сказать… — он опустил бутылку и посмотрел на Влада. — Что-то в этом есть.       Тот скривился, снова отпив сока. Алиса плюхнулась на подлокотник Колиного кресла и отпила из своей бутылки. В ответ на взгляд Влада, похожего сейчас на бубнящего зануду-взрослого, она закатила глаза.       — В мои годы ты и не такое делал.       — В твои годы я бросил.       — Да-да, — хмыкнула Алиса. — Я нечасто пью. Вот так украдкой от родителей не пила, наверное, со своего дня рождения. Ты, Владюш, лучше расскажи, как ты веселился в наши годы?       Влад изобразил бурную мозговую деятельность, даже положил руку на лоб как статуя Мыслителя.       — М-м, готовился к ОГЭ?       — Чего к нему готовиться?       — Ты не знаешь, насколько у меня всё было плохо.       — Ну- у…       Ещё недолго они перепирались, пока Коля в первый раз пробовал пиво. Сначала скривился от мерзкого вкуса, сильной газированности, которая, казалось, выжигала язык. Но странное дело, пить хотелось всё больше и больше. На дне бутылки начала кружиться голова, мысли затуманились. Он всё ещё мог мыслить, но тело не слушалось его, творя против его воли странные вещи — например, посмотреть в горлышко бутылки, когда она ещё не полностью опустела, тем самым пролив на себя и свою белоснежную рубашку её содержимое, или издавание странных звуков, будто он младенец, узнавший о новой способности своего организма.       Так хорошо и весело, будто никакие олимпиады, чужие ожидания и страх будущего его не касаются. Голова кружилась всё сильнее. В какой-то момент Коля стал осознавать, что тело он не контролирует совсем. Дыхание участилось, к горлу подкатила тошнота.       Дон!       Все часы в комнате разом зазвенели и квартира наполнилась нестерпимым гулом. Стены дрожали, звенел хрусталь, резонировала Колина черепная коробка.       Дон!       Коля упал на четвереньки и пополз к туалету.       Дон!       Желчь уже чувствовалась на языке. Коля склонился над унитазом, ему показалось, что его желудок теперь плавает где-то в этой мутной, мерзко пахнущей воде.       Ощущая жжение всего пищевого тракта, он осел на пол и прислонился спиной к холодной плитке.       — М-да, я про такое только слышала, — хмыкнула Алиса.       Из глубины квартиры раздался голос Влада:       — Это всё ваш алкоголь!       Алиса закатила глаза и протянула Коле руку.       — Ладно, домой тебя нужно отправить.              Каким образом парень оказался в своей комнате — он не помнил. Голова трещала. Ясность в мысли приходила очень и очень медленно.       Коля с третьей попытки разблокировал телефон и открыл галерею. Это фото нужно удалить. Он нашёл пальцем иконку с мусорным ведром и только хотел нажать на «да», как дверь в комнату распахнулась, Коля вздрогнул и быстро свернул приложение.       Мама закрывала собой свет в дверном проёме. Она стояла так ещё пару минут, а потом медленно, маленькими шажками подошла к Колиной кровати и села на её край. И сидела так долго-долго, недвижимая, едва дышащая. Без украшений, без укладки, без макияжа.       — Теперь я поняла… — прошептала она. — Ты вырос, а я и не заметила.       Она наклонилась, поцеловала сына в висок. Её губы были мягкими, тёплыми, почти бархатными.       — Мы обсудим всё завтра. А сейчас — спи.       И Коля заснул, пока она всё ещё сидела и с нежностью смотрела на него.