Непостоянство бедствий/ Учанцзе/ 无常劫

Секта Цанъюй Куньлун — старейшая секта в современном мире культивации. Она берёт своё начало в древнем шаманизме. Легенды гласят, что её предки — это группа ранних поселенцев, поклонявшихся Треножнику Шэньнун. Они считаются потомками Небожителей и смертных, оставшихся в мире после «Разделения Неба и Земли», и издревле называют себя Хранителями Шэньнуна. Они в основном практикуют искусство заклинаний, особенно техники, связанные со льдом и холодом. Оружие, эликсиры, магические артефакты, талисманы и построение массивов являются лишь вспомогательными средствами. Поэтому ученики Цанъюй используют используют всевозможные виды оружия и применяют нетрадиционные методы культивирования — от культивирования насекомых и колдовских заклинаний до двойного культивирования. Хотя они воздерживаются от явного убийства ради выгоды, на их счету немало зловещих деяний. Куньлунь расположен в крайне холодных землях на самом северном краю Цзючжоу. Для жителей Центральной Равнины они долгое время были нецивилизованными варварами. Только когда другие секты мира культивации начали развиваться, основывать школы и становиться на ортодоксальный путь, секта Цанъюй стала поддерживать связь с Центральной Равниной, впитывая конфуцианскую, буддийскую и даосскую культуру, но в целом оставалась закрытой ото всех. Впоследствии, когда великий клан Цзун объединил Цзючжоу и взошёл на императорский трон, секта Цанъюй, не в силах сопротивляться, была вынуждена присягнуть на верность и лишь тогда она официально вошла в ряды современного мира культивации. Секты Центральной Равнины по своей природе смотрели на секту Цанъюй свысока, считая ее еретической и демонической. Однако они не смели легкомысленно провоцировать ее — как из-за страха перед ее силой, так и ради Божественного Треножника Шэньнун. Посланник Фэйлин* — это титул телохранителей главы секты Цанъюй, которым обычно становится наследник главы секты. * Я затупила, две посланницы у нас сто лет спустя, поэтому здесь они ждали только ее одну. Исправлю. Нынешняя Посланница Фэйлин, Ци Мэншэн, одарена необычайным талантом. Она не просто выдающаяся среди женщин-культиваторов своего поколения, но и ничуть не уступает мужчинам. Кроме того, она обладает потрясающей красотой, способной погубить города. Однако ходят слухи, что она жестока и безжалостна, носит прозвища «Демоническая дева своего времени» и «Красавица-скорпион», из-за чего культиваторы по всей стране испытывали к ней похоть, но не имели смелости даже приблизиться, пуская слюни издалека. В этот момент в даосский храм вошла потрясающе красивая женщина в монашеском одеянии ледяного серо-голубого цвета в сопровождении нескольких учеников. Её наряд сильно отличался от одеяний жителей Центральной Равнины, наполненный экзотическим колоритом. На плечи была наброшена такого же цвета снежная накидка. Ее фигура была стройной и изящной, лицо нежным с дугообразными бровями, кожа прозрачной, как нефрит. Она напоминала дерево на покрытых льдом горах Куньлунь, ветви которого были тяжелы от инея, но гордо стояли, несмотря на снег и ветер. Её серый цвет был цветом прозрачного, застывшего льда, простёршегося под темно-голубым небом — чистым, холодным и благородным. Цзун Цзыхэн раньше считал, что Чу Инжоу — самая красивая женщина, которую он видел, но эта Посланница Фэйлин тоже была несравненной. В сравнении с Чу Инжоу, известной как «Первая красавица Поднебесной», их можно было назвать летним лотосом и зимней сливой —каждая обладала своей неповторимой красотой, обе были совершенно восхитительны по-своему. Ученики секты Чистого Ян затаили дыхание, и даже многоопытный Сюй Чжинань замер от изумления. Люди из Цанъюй редко появлялись в Центральной Равнине, поэтому красота Ци Мэншэн существовала лишь в легендах, и мало кто видел её на самом деле, что объясняло шок присутствующих. Ци Мэншэн стояла перед ними, в ее осанке чувствовалась нотка идеально выверенной гордости. Она сложила руки в приветствии и произнесла: — Ци Мэншэн из секты Цанъюй приветствует Первого Наследного Принца, Девятого Принца и Истинного Бессмертного Человека Сюя. Сюй Чжинань ответил тем же: — Приветствую Посланницу Фэйлин. Цзун Цзыхэн кивнул: — Слава Посланницы Фэйлин идёт далеко, и видеть вас сегодня — действительно невероятное восхищение. — Благодарю за комплимент, Первый Наследный Принц, — невозмутимо ответила Ци Мэншэн. — Предатель нашей секты, Чэнь Синъюн, нанёс вред собратьям-культиваторам, совершил ужасные преступления и даже подверг опасности Принцев. Мне очень стыдно. Цзун Цзысяо холодно хмыкнул: — Раньше вы прятались ради спасения лица и ловили его тайком. Если бы вы объявили его в розыск среди всех культиваторов раньше, он бы давно был пойман! Стыдно перед нами? А как насчёт тех культиваторов, что погибли несправедливо? Ци Мэншэн спокойно ответила: — Упрек Девятого Принца спарведлив. Наша секта действительно совершила ошибку. Мы давно хотели очистить наши ряды, и только благодаря помощи двух Принцев и всех собратьев-культиваторов мы смогли его схватить. — Это должна была быть совместная поимка, но мы едва не утонули заживо, в то время как вы получили его без малейших усилий! — Сяо-цзю, — тихо упрекнул Цзун Цзыхэн. — Посланница Фэйлин, сейчас есть более важные дела, чем Чэнь Синъюн. — Какие? Сюй Чжинань объяснил суть дела в двух словах: — Мы до сих пор не можем угадать личность этого таинственного человека. Я уже послал учеников искать моего младшего брата, но если мой младший брат действительно попал в руки злодеев... — Истинный Сюй, не волнуйтесь, — сказала Ци Мэншэн. — Наша секта сделает всё возможное, чтобы спасти вашего младшего брата. Могу ли я сначала увидеть Чэнь Синъюна? Сюй Чжинань колебался. — Пока ваш младший брат не будет спасён, я ничего с ним не сделаю, — взгляд Ци Мэншэн стал ещё холоднее. — Хорошо. Ци Мэншэн прошла мимо толпы и с бесстрастным лицом вошла в комнату, где содержался Чэнь Синъюн. Прежде чем дверь закрылась, все успели услышать, как Чэнь Синъюн дрожащим голосом позвал: — Старшая сестра... Цзун Цзысяо повернулся, глядя на плотно закрытую дверь, и хотел подойти. Цзун Цзыхэн схватил его за голову и притянул к себе: — Сиди смирно и не бегай. — Я хочу посмотреть. — Не нужно, — Цзун Цзыхэн обратился к Сюй Чжинаню. — Старший Брат Сюй, если тот человек похитил твоего младшего брата, он сам придёт к нам, чтобы обменять его на Чэнь Синъюна. Сейчас нам остаётся только ждать. Сюй Чжинан вздохнул: — Чэнь Синъюн действительно хитёр. — Но мы всё равно его поймали, зло не победит праведность, Истинный Бессмертный Чэн обязательно будет в безопасности... Внутри комнаты внезапно раздался пронзительный крик. Цзун Цзыхэн удивлённо обернулся. Сюй Чжинань нахмурился, сделал два шага назад, но остановился. Он надеялся на благоразумие Ци Мэншэн. Вскоре Ци Мэншэн вышла: — Я хотела узнать, где ваш младший брат, но разговорить его достаточно сложно. — Это его надежда на сохранение жизнь, конечно он не скажет, — Сюй Чжинань посмотрел в комнату, желая что-то добавить, но сдержался. — Я всего лишь перерезала ему ахилловы сухожилия, чтобы он не смог сбежать, — произнесла Ци Мэншэн с всё таким же безразличным видом, отчего у всех присутствующих по спине потек холодный пот. Она продолжила: — Здесь небезопасно оставаться надолго. В соседнем городе есть владение секты Цанъюй. Нам следует отправиться туда. — Хорошо. Группа людей двинулась в путь. Как только они прибыли на место, ученик Цанъюй, нёсший охрану, подал только что полученное письмо. На нём было написано: «К югу от пригорода города, на склоне Даян, в час Быка, приходите одни с Чэнь Синъюном, чтобы обменять на вашего младшего брата». Сюй Цзинань снова тихо пробормотал эти слова, как будто смакуя их между зубами. — Старший Брат, тебе ни в коем случае нельзя идти одному! — Да, Старший Брат, пойдём вместе спасать Старшего Брата Чэна! — В письме сказано, что я должен прийти один с Чэнь Синъюном, — ответил Сюй Чжинань, слегка нахмурив свои брови, похожие на мечи. Его красивые черты лица покрылись ледяной бледностью. — Я пойду и встречусь с этим таинственным человеком, чтобы увидеть, кто он такой на самом деле. Цзун Цзыхэн пытался возразить: — Старший Брат Сюй, я знаю, ты беспокоишься о безопасности Истинного Бессмертного Чэна, но в такие моменты нужно сохранять спокойствие. Ты должен оставить себе путь к отступлению. Это важно и для Чэн Яньчжи, и для секты Чистого Ян. Сюй Чжинань должен был стать следующим главой секты Чистого Ян, поэтому их волнение было вполне объяснимо. — Не волнуйтесь, я не буду действовать опрометчиво. Я не только спасу младшего брата, но и ни за что не отдам Чэнь Синъюна. — У Истинного Бессмертного есть план? — спросила Ци Мэншэн. Сюй Чжинань кивнул и посмотрел на своих младших братьев: — Кто из вас лучше всего владеет техникой сжатия костей? Ученики Чистого Ян сразу поняли: — Старший Брат, я! Позволь мне пойти! — Сжатие костей? — с любопытством спросил Цзун Цзысяо. — Это техника, которая может изменять кости и облик? Я слышал о ней. Сюй Чжинань кивнул: — Практика Истинного Ян закаляет тело с головы до ног, изнутри наружу. Изменение костей — это необходимый этап культивации. — Значит, вы хотите... Полумесяц ярко светил высоко на небосводе, когда наступил вечер, и холод пронизывал до самых глубин. К этому времени обычные дома уже закрыли двери и окна, стараясь удержать тепло, накопившееся от углей в каминах, и запереть его навсегда внутри. Но в дверь комнаты Цзун Цзыхэна постучали. — Цзыхэн, это я. Цзун Цзыхэн, сидевший, скрестив ноги, в медитации, открыл глаза: — Сяо-цзю, открой дверь. Цзун Цзысяо открыл дверь, и перед ним оказался Сюй Чжинань. — Старший Брат Сюй, как у вас дела? — Всё готово, скоро выступаем. — Могу ли я чем-нибудь помочь? — У меня действительно есть одно дело, — Сюй Чжинань бросил многозначительный взгляд на Цзун Цзысяо. Цзун Цзысяо сразу понял и недовольно сказал: — Ты что, не знаешь приличий? Хочешь отослать меня, чтобы поговорить с моим Старшим Братом наедине? — Сяо-цзю, не груби. — Это он первый проявил неуважение. — Девятый Принц, прошу прощения, — сказал Сюй Чжинан. — Сяо-цзю, выйди пока. — Брат... — Иди. Цзун Цзысяо сердито удалился. Сюй Чжинань закрыл дверь и с досадой сказал: — Цзыхэн нежен, как нефрит, а этот младший принц, я даже не знаю, в кого он пошёл. Цзун Цзыхэн рассмеялся: — Он ещё молод, я его хорошо воспитаю. — Он посмотрел на Сюй Чжинана, и ему было очень любопытно, зачем тот пришёл. — Цзыхэн, ты, наверное, слышал о моём происхождении. Цзун Цзыхэн кивнул. — Мой отец с детства мечтал о бессмертном клане, но, к сожалению, в нашем роду никогда не было людей с корнями Бессмертных. Когда я родился, пришёл какой-то бродячий культиватор и сказал, что у меня удивительно крепкие кости. Мой отец обрадовался и наградил его сотней лян золота. Не знаю, обманщик ли он был, — Сюй Чжинань улыбнулся. — В то время было модно в богатых семьях отправлять сыновей в секту Чистого Ян. Несколько лет занятий в детстве давали им сильное тело. Школа Чистого Ян не интересовалась, есть ли у этих детей корни Бессмертных, и не беспокоилась, останутся ли они там, когда вырастут. В любом случае, они на этом хорошо заработали, и все были довольны. Так я в пять лет попал в Школу Чистого Ян. И, как сказал тот бродячий культиватор, мои кости действительно были исключительными. Меня даже приняли в личные ученики Мастера. Цзун Цзыхэн рассмеялся: — Твой отец, должно быть, пожалел об этом? — Да, но хорошо, что я был не единственным сыном, продолжение рода легло на моего младшего брата. Но мой отец всё равно не сдавался. Он сказал, что поддержит моё желание культивировать, и даже заказал для меня дорогой меч в Особняке Цзюйлин, надеясь, что я перейду в другую секту. Но я не мог отказаться от всей своей культивации и предать заботу и обучение своего Мастера, поэтому этот меч просто пропадает у меня в руках. Цзун Цзыхэн уже понял, что скажет Сюй Чжинань, и почувствовал себя немного неловко. Сюй Чжинань махнул рукой, и из его мешочка Цянькунь появился драгоценный меч. Ножны были выкованы из белого нефрита, с выгравированными надписями и барельефами, но без золота или драгоценных камней, что придавало им благородный и элегантный вид. Сюй Чжинань поднёс меч к Цзун Цзыхэну: — Вытащи его и посмотри. Глаза Цзун Цзихэна, и без того большие и темные, теперь блестели от возбуждения, делая его и без того поразительные черты еще более очаровательными. Смесь застенчивости и восторга охватила его, когда он схватил рукоять. С четким, звонким звуком серебряное лезвие выскользнуло из ножен, его блеск был особенно ослепительным в тусклом свете свечей. Цзун Цзыхэн внимательно осмотрел меч, не в силах оторвать от него глаз: — Хороший меч, это просто отличный меч! Сюй Чжинань подтвердил: — Этот меч сделан самим главой особняка Цзюйлин, мастером Жанем. Хороший меч достоин благородного мужа. Цзыхэн, я дарю его тебе. Сердце Цзун Цзыхэна колотилось, как барабан. Он опустил глаза на меч и некоторое время не отвечал. Сюй Чжинань, внимательный, как и всегда, сказал: — Цзыхэн, Цзихэн, этот клинок пылился у меня, что не соответствует его ценности. Если ты сейчас начнёшь что-то себе надумывать, считать, что принять такой дар умаляет твоё достоинство, и станешь отказываться, это значит, что ты недооцениваешь нас обоих. Цзун Цзыхэн поднял голову и открыто посмотрел на Сюй Чжинаня: — Старший Брат Сюй, я не буду так думать. Мне очень нравится этот меч, он может сопровождать меня всю жизнь.Притвориться, что я отказываюсь, означало бы потерять всякую благодарность. Спасибо. Я отплачу за этот дар. Сюй Чжинань улыбнулся: — Хорошо, я считаю, что нашёл ему достойное место. Мой отец, зная об этом на Небесах, тоже будет рад. — Спасибо тебе, и спасибо твоему отцу. — Не стоит больше благодарностей. Эх, дай ему имя. Цзун Цзыхэн бесконечно нежно погладил острое лезвие, и в его глазах читалась привязанность: — Мне больше всего нравятся орхидеи. Пусть называется «Благородная Орхидея» (Цзюньлань). — Благородный муж подобен орхидее, хорошо, прекрасное имя. Цзун Цзыхэн смотрел на свою «Благородную Орхидею», и в его сердце была половина радости, половина печали. Он никак не ожидал, что человек, с которым его не связывали никакие родственные узы, подарит ему такой превосходный меч, в то время как его родной отец накопивший бесчисленные сокровища, был настолько скуп, что не дал ему даже малейшей части. — Цзыхэн, время пришло, нам пора отправляться.