Непостоянство бедствий/ Учанцзе/ 无常劫

Миру известны лишь колокол Дунхуан, треножник Шэньнун, талисман Сюаньюань Тяньцзи и карта гор и рек как четыре великих божественных сокровища древности. Мало кто знает, что существовала еще одна вещь — священный предмет, оставленный небесными богами в мире людей, когда клан Чжуань-сюя разделил связь между небом и землей. Это были «Золотой ларец и Нефритовые свитки». Миллионы лет назад Великий император Хаотянь был верховным правителем Девяти небес (Мир Богов), Девяти провинций (Цзючжоу) и Девяти преисподних (Цзюю). Боги возвышались над всеми людьми, призраками, демонами и монстрами. Движение вселенной, жизнь и смерть всего сущего, бесконечный цикл сансары — лишь боги могли стоять вне этого круга. Однако боги обладали лишь долголетием, но не были бессмертными. В чудесной «Книге жизни и смерти», порожденной самим мирозданием, также были занесены в списки их сроки жизней. Император Хаотянь не мог допустить, чтобы жизни богов находились в чужих руках, и вынудил владыку Цзюю, Великого императора Восточной горы, отдать Книгу. То было время самого разгара битвы Богов. Вражда между небесными и земными божествами поглотила три мира. Тогда человеческий император Чжуань-сюй предложил «Разделение Неба и Земли», чтобы три мира — небесный, земной и человеческий — управлялись порознь и никогда не посягали на границы друг друга. В то время император Восточной горы уже давно обрел божественный статус. Он не желал идти против воли Неба, позволяя богам самолично распоряжаться жизнями в трех мирах, но и не мог ослушаться императора Хаотяня. Тогда он разделил Книгу жизни и смерти на две части. Ту часть, где были записаны сроки жизни богов, он поместил в Золотой ларец и запечатал на горе Тайшань. Саму же Книгу и Судейскую кисть, способную менять сроки жизни, он передал своему старшему ученику Бэйиню. В итоге император Восточной горы вернулся на небеса, чтобы никогда больше не спускаться в мир смертных, а Бэйинь стал править в Девяти преисподних. За долгие века «Золотой ларец и Нефритовая книга» постепенно стерлись из памяти. Лишь в самых древних канонах можно встретить отрывочные упоминания о них, а людей, интересующихся ими, стало и того меньше. В конце концов, по сравнению с четырьмя великими сокровищами, Золотой ларец был совершенно бесполезен для смертных. Император Восточной горы и представить не мог, что однажды Золотой ларец вновь явится в мире людей. И сделают это не боги, а обезумевший смертный заклинатель, желающий с его помощью отыскать золотое ядро с судьбой истинного правителя. Среди горных хребтов стоял мужчина в маске с ледяными крыльями за спиной. В руках он держал сияющую золотую шкатулку, украшенную жемчугом и драгоценными камнями. Это был давно исчезнувший владыка Юньчжун, а в другой руке он сжимал меч Цинфэн, принадлежащий Чжун Кую. — Поздравляю, Учитель, с обретением Золотого ларца и Нефритовой книги, — голос Юньчжуна был таким же холодным и резким, как и он сам. Посланники Фэйлин и другие заклинатели секты Цанъюй сложили руки в приветствии и хором произнесли: — Поздравляем Учителя с обретением Золотого ларца и Нефритовой книги! Ци Мэншэн залилась смехом, глядя в небо. В этом смехе за безумным высокомерием слышалась нотка скорби. Чжун Куй холодно произнес: — Ци Мэншэн, даже если ты заполучила ларец, тебе всё еще нужно найти реинкарнацию императора людей, забрать его золотое ядро и в конце концов выплавить из него эликсир в треножнике Шэньнун. Путь в тысячу ли для тебя только начался, уж не приснилось ли тебе, что ты уже одержала полную победу? — Как только я получу ядро императора, умные люди сами поймут, к какому берегу причалить, — Ци Мэншэн окинула всех присутствующих властным взглядом. — Секты за пределами застав давно сыты по горло вашим лицемерием и бесстыдством. Путь самосовершенствования у каждого свой, но вы смеете называть нас демоническими заклинателями. Когда мое ледяное тело будет завершено, я покажу вам, как то, что вы зовете «ложными путями», приводит к истинному Дао! Ли Буюй сурово ответил: — Мир заклинателей никогда не признает «путь» вора, крадущего чужие ядра! Советую тебе одуматься. Если из-за твоих эгоистичных желаний пострадает всё живое, тебе вовек не стать небожителем! Ци Мэншэн, словно услышав шутку, с издевкой бросила: — Ничтожество, которое само изменило свои кости, пожирая чужие ядра, еще смеет называть других ворами. Не дожидаясь ответа Ли Буюя, она взмахнула крыльями снежной совы. По горам пронесся неистовый вихрь, неся с собой обжигающий лед и снег. Словно тысячи острых ножей хлынули волной, неся смертельную угрозу, и всем пришлось сосредоточить силы на защите. Воспользовавшись моментом, Ци Мэншэн вместе со своими учениками скрылась за горизонтом, не оборачиваясь. Сун Чуньгуй порывался броситься в погоню, но Ли Буюй остановил его жестом руки. На самом деле все понимали: из четырех великих бессмертных почтенных современности Сюй Чжинань скончался, Чжун Куй лишился меча Цинфэн, а Ли Буюй даже ценой своей жизни вряд ли бы одолел Ци Мэншэн, которая почти слилась с сущностью ледяного духа. Они не могли её удержать. Ли Буюй неподвижно стоял на ветру, глядя вслед исчезнувшей Ци Мэншэн. Его волосы и так были белы как лунь, но сейчас он казался еще более старым. Сун Чуньгуй долго колебался, прежде чем сказать: — Учитель, Небесный наставник прав. Ци Мэншэн лишь получила Золотой ларец. Она не нашла реинкарнацию императора и не заполучила золотое ядро. А использовать треножник Шэньнун для закалки эликсира еще труднее. Мы обязательно её остановим. — Какой бы ни была цена, мы должны её остановить, — усталый голос Ли Буюя развеялся по ветру. — В мире заклинателей не должно появиться второго Повелителя демонов. — Нам нужно найти реинкарнацию императора раньше неё и защитить его, — Лань Цзычжэнь посмотрел на Чжун Куя. — Наставник, говорят, судья Цуй знает всё, что происходит на небе и под землей. Может ли он найти реинкарнацию без помощи Золотого ларца? Чжун Куй нахмурился, его лицо стало необычайно серьезным. Он не ответил Лань Цзычжэню, но перевел взгляд на своего старшего ученика. Се Биань глубоко вздохнул и подошел к Чжун Кую. Он слышал, как его сердце бьется, словно барабан: «бум-бум-бум». Он произнес: — Глава Лань, судья Цуй ведает Книгой жизни и смерти и Судейской кистью. Чтобы сохранить свою беспристрастность, он никогда не вмешивается в дела мира смертных. Сун Чуньгуй твердо возразил: — Но как только Ци Мэншэн создаст ледяное тело, это перестанет быть делом только смертных. Неужели Тяньши и Бессмертный Учан забыли, как был проломлен барьер Фэнду? Чжун Куй продолжал молчать. Фань Ушэ с холодным лицом произнес: — Император людей — небесное существо. Камень Трех Жизней не отражает его образ, а Книга жизни и смерти не содержит записей о нем. Судья Цуй ничем не сможет помочь. Происхождение Се Бианя ни в коем случае нельзя было раскрывать этим людям, особенно Ли Буюю. Золотое ядро с судьбой императора — возможно, единственная вещь, способная помочь достичь вознесения. Кто бы не возжелал её? Все смотрели на Чжун Куя, ожидая его решения. Спустя долгое время он произнес: — Я спрошу судью Цуя, но не возлагайте на это больших надежд. На мой взгляд, сейчас важнее всего защитить треножник Шэньнун. — Верно, без него она не сможет выплавить совершенный эликсир императора. Люди наперебой заговорили: кто-то предлагал установить слежку, кто-то — немедленно отправиться на Куньлунь, чтобы вырвать треножник из рук секты Цанъюй. Се Биань стоял неподвижно в метели, сжав кулаки, словно статуя. Пока чья-то рука не накрыла его кулак, даря тепло. Се Биань обернулся и встретился взглядом с Фань Ушэ. Взгляд Фань Ушэ был твердым и полным силы. — Не бойся, — тихо прошептал он. Учитель и двое учеников сидели в гостевой комнате. Атмосфера была крайне гнетущей. Се Биань внезапно поднял голову: — Учитель, неужели у судьи Цуя действительно нет способа узнать, не являюсь ли я... Чжун Куй покачал головой: — Это нужно спрашивать у него. — Тогда... если я и правда... — слова «реинкарнация императора» Се Биань никак не мог выговорить. Казалось, стоит их произнести, и груз целой горы окончательно раздавит его. — Пока мы в загробном мире, Ци Мэншэн не сможет тебе навредить, — сказал Чжун Куй. Се Биань подпер лоб рукой и глухо произнес: — Я всё еще не могу в это поверить. Как такое могло случиться? Учитель, я должен сам во всём убедиться, иначе я не смогу успокоиться. — Судя по твоим снам, все зацепки сходятся, — вздохнул Чжун Куй. — Нам нужно немедленно отправляться в Фэнду, иначе... Иначе, если Ци Мэншэн узнает правду, она может вернуться и напасть снова. — Неужели моё золотое ядро действительно может стать тем «совершенным эликсиром»? — Се Биань снова прижал руку к животу. Его ядро всё еще было на месте, но он чувствовал, как по всему телу разливается холод. Он вспомнил Мэн Кэфэя с огромной дырой в животе — для заклинателя нет смерти более жестокой и мучительной, чем гибель от вырезания ядра. — В древних книгах есть подобные упоминания, но кто это проверял? Никто не знает, — Чжун Куй смотрел на ученика с тревогой и болью в глазах. — Но если этот секрет раскроется, Ци Мэншэн будет далеко не единственной, кто позарится на твое ядро. — ...Я знаю. Фань Ушэ сидел рядом как на иголках. Когда-то и он жаждал этого ядра. Его развитие достигло предела, и надежды прорваться на девятый уровень мастерства меча Цзунсюань и достичь стадии Махаяны в этой жизни почти не было. Только «совершенный император» мог помочь ему. Он думал тогда: если бы он действительно поглотил ядро Цзун Цзыхэна, возможно, он не проиграл бы императору Бэйиню. Именно эта жадность и амбиции погубили Цзун Цзыхэна. Он перенес столетие жестоких пыток, выбрался из ада обратно в мир людей и получил шанс начать всё заново. Теперь, даже если придется отдать жизнь, он не позволит этому человеку снова уйти. — Есть еще кое-что, что меня смущает, — сказал Чжун Куй. — Ци Мэншэн знает, что Ли Буюй вырезал ядро Цзун Минхэ и запечатал его на пике Дяньцан. Она явно знала об этом еще сто лет назад. Секта Цанъюй редко общается с орденом Улян, так что об этом ей наверняка рассказал Сюй Чжинань. Сюй Чжинань был доверенным лицом императора Кунхуа. Знал ли об этом сам император? Се Биань тоже выглядел озадаченным: — Действительно, если император Кунхуа не знал, почему Сюй Чжинань не рассказал ему? А если знал, то почему позволил навесить на себя клеймо отцеубийцы и цареубийцы на веки вечные, хотя не убивал Цзун Минхэ? Фань Ушэ нахмурился — он тоже хотел знать ответ на этот вопрос: убивал ли Цзун Цзыхэн своего отца на самом деле? После десяти лет изгнания он ворвался во дворец Уцзи, так и не спросив Цзун Цзыхэна о причинах вражды с отцом. Когда он победил брата и целую ночь истязал его на императорском троне, он лишил их обоих малейшей возможности поговорить спокойно. Что же на самом деле произошло на платформе Багуа на вершине Юньдин в тот год? — Возможно, это связано с запутанными отношениями между Ци Мэншэн, Сюй Чжинанем и Чэн Яньчжи. — Учитель допрашивал душу Чэн Яньчжи, он что-нибудь говорил об этом? Чжун Куй покачал головой: — Вы должны понимать: хотя душа человека не может лгать, то, что она говорит, не обязательно является истиной. Или, по крайней мере, не всей истиной. То, что человек видит и слышит — лишь одна сторона медали. Истина, в которой он убежден, может быть искажена или скрыта другими. «Не видишь истинного облика горы Лушань, лишь потому, что сам находишься на ней». — Учитель прав. Чэн Яньчжи и Сюй Чжинань делили одно тело больше ста лет. Когда наступал черед одного из них быть запертым в тесном пространстве светильника Семи Звезд, он не мог знать всего, что знал другой. Здесь явно кроется какая-то тайна, — Се Биань тяжело вздохнул. — Только Ци Мэншэн смогла воспользоваться этим, чтобы играть ими обоими как марионетками. Фань Ушэ начал вспоминать свои немногочисленные встречи с Сюй Чжинанем после того, как захватил дворец Уцзи. Возможно, он видел настоящего Сюя, по крайней мере, он не заметил ничего странного. Но это потому, что они не были близки. Но Цзун Цзыхэн считал его своим ближайшим другом и опорой — неужели он тоже ничего не заподозрил? Внезапно Чжун Куй с силой поскреб голову и выругался как простолюдин: — Черт знает что! Голова уже раскалывается. Эта ведьма еще и мой меч Цинфэн забрала. Как мне перед правителем отчитываться? Цуй Цзыюй меня живьем съест. Се Биань горько усмехнулся: — По крайней мере, брат Лань вернулся целым и невредимым. Чжун Куй встал: — Пойду к Ли Буюю. Я хочу лично спросить его о Цзун Минхэ. При мне он не посмеет прикидываться дураком. — Учитель, — Фань Ушэ остановил его. — У нас сейчас общий враг, не время для этого. Чжун Куй был так раздражен, что его борода едва не встала дыбом. Се Биань добавил: — Я схожу проведаю брата Ланя, и после этого мы возвращаемся в Фэнду.