О свободе

- Знаешь, я так хочу быть свободным. День выдался на удивление жарким, яркое солнце отражалось от водной глади, и лишь птицы разбавляли тишину песчаного пляжа. На это скрытое от мира место они наткнулись, в очередной раз сбежав с тихого часа ради небольшой прогулки в близ лежащем лесу. До него, конечно, нужно было проехать несколько остановок на дребезжащем автобусе, но прятки безбилетников от контроллера лишь добавляли особого антуража происходящему. Сидеть на неровной и шероховатой поверхности небольшого и единственного на пляже камня было не очень удобно, но они и не думали жаловаться. Главное, что не в детском доме. Главное, что вместе. - Знаешь, я так хочу быть свободным. Олег, не ожидавший откровенных разговоров, с легким удивлением посмотрел на выразительный профиль сидящего справа Сережи. Он часто любовался точеными чертами лица и яркими веснушками, особенно выделяющимися на белой коже Разумовского. Но сейчас что-то незнакомое Олег видел в родном человеке, что-то таинственно пугающее, как первый раскат молнии во время грозы. - Ты… к чему это? - Я не хочу возвращаться обратно в детдом, в эту клетку без прутьев, не хочу жить по чьей-то указке: «Сделай это. Сходи туда. Улыбайся людям, пришедшим поглядеть на детей, как на собачек в цирке, чтобы тебя забрали, и ты не мешался здесь». Я так устал от всего этого. Хочу и дальше сидеть здесь с тобой до заката, а потом гулять до утра, не боясь быть наказанным и не думая о завтрашнем дне. Олег не знал, что ответить. Он никогда не умел поддерживать людей, не знал, какие слова подобрать, чтобы не сделать хуже. Поэтому он молча сжал руку Сережи, надеясь, что тому это поможет. Конечно, Волков полностью разделял желания Разумовского, но что они могут сделать? Сбежать куда глаза глядят? А что дальше? Их поймают и вернут в детский дом, там накажут и усилят дозор, тогда даже на этот пляж выбраться не смогут. На усыновление надеяться тоже не вариант, взрослых не берут, и это знают все, даже воспитательницы, которые продолжают заставлять улыбаться приходящим семьям. Остается только ждать. Ждать выпуска из детдома, ждать свободы и светлого будущего. - Когда-нибудь все закончится, мы уедем подальше отсюда и забудем все как страшный сон. - Ты так думаешь? - В родных глазах снова проскользнула надежда и искренняя вера в любой последующий ответ. - Клянусь.

***

Было пасмурно. Серые тяжелые тучи, казалось, в любой момент разразятся проливным дождем. Тишину разбавлял шорох волн, вызванный холодным осенним ветром. Их место сильно изменилось за эти годы. Везде были разбросаны сломанные ветви деревьев, пластиковые бутылки, банки от газировки и прочий мусор. Место, служившее оплотом спокойствия для них с Сережей, теперь стало грязным, будто использованным. Неподходящим для воспоминаний о нем. Он снова сидел на знакомом камне и смотрел на противоположный берег озера. Но кое-что было не так. Сережа. Его не было. Его больше нет и не будет. Сбежать из-под стражи оказалось не таким уж и сложным заданием для бывшего наемника. Гораздо сложнее оказалось принять тот факт, что не было человека, из-за которого он туда и попал. Ради которого. Конечно, их связывали непростые отношения, полные ссор, недомолвок и разногласий, чего только стоили эти пять чертовых пуль, которые так легко пустил в него Разумовский. Но потерять его… Это значило потерять неотъемлемо важную часть самого себя. Хромому потерять трость, немому забыть язык жестов. Но уже было слишком поздно что-либо менять. Осталось только горькое чувство вины. За то, что не спас. Не уберег единственное, что так клялся сохранить. - Надеюсь, теперь ты свободен.