Падая во тьму

      Харитон упал беззвучно, не успев даже выдохнуть. На мгновение, что показалось вечностью, тело пронзила боль и так же быстро прошла. Но падать он не прекратил.       Он падал в красную бездну, обволакивающую тело со всех сторон. Экспериментальный полимер, который они разработали совместно с другом, Дмитрием Сеченовым. Он зашёл в лабораторию дабы помочь с экспериментом про просьбе академика, и удивился, когда увидел бездушных Близняшек рядом. Ещё больше он удивился, когда балерины толкнули его в полимер под короткое «прости» Сеченова.       Захаров падал и падал, уже не надеясь достигнуть дна. Он даже перестал считать секунды. Он не знал, что с ним, где он и жив ли он вообще, но знал, что выхода отсюда нет и не будет.       Одному - нет. Но мы можем сбежать вместе       В бесконечной красноте слышались голоса и мелькали видения. Он видел людей, которых не знал, моменты, в которых не был, но почему-то всё всегда узнавал. Вот Олег Творожков, осуждён за сдачу секретов США, судьба не известна - он пьёт здесь со своей девушкой, которой хочет сделать предложение через пару месяцев. Прекрасная балерина, Валерия Стронцева, осуждена за то, что пыталась шантажировать пару раз переспавшего с ней чиновника.       В бесконечности он будто спал и нет. Он летел вниз и вниз, и по всем законам физики он при приземлении должен был стать кровавой кашецей.       Его зовут Харитон Радионович Захаров, он глава отделения нейробиологии при предприятии 3826, у него есть ученица Лариса Филатова и лучший друг Дмитрий Сергеевич Сеченов. Ещё есть кошка Муся, у неё голубые глаза, пушистый хвост и маленькие ушки. Его первая подопытная, которую он, вопреки уставу, забрал домой.       Он падал и видел свою жизнь. Воспоминание всплывали в сознании, которое было всем и ничем. Он с ужасом не вспомнил лиц.       Как выглядел Лебедев? А Кузнецов? А Сергей Нечаев, самый сложный случай в его карьере? Про жену последнего он и вспоминать не хотел.       Ты знаешь, что он с ними сделал. И испугался. Ты знал, что тебе умереть спокойно не дадут.       Харитон падал и размышлял, жив ли он. Может, просто полимер проел сосуд и теперь разъел породу до ядра Земли и дальше? А он случайный пассажир, почему-то не умерший.       Или это то, что будет со всеми после смерти? Падение в красную бездну?       Рядом с ним просвистело перебитое, изломанное женское тело. Пустые глаза посмотрели на него, и он понял, что знал её когда-то. Знал и не мог вспомнить.       Его зовут Харитон Родионович Захаров, он работал на предприятии 3826, у него была ученица Лариса Филатова и ублюдок-лучший друг. Ещё была кошка Муся с голубыми глазами, пушистым хвостом и маленькими ушками.       Захарову ничего не оставалось здесь, кроме как думать. Он всегда говорил, что тело - мусор и рассадник порока, что люди грешны и сами себя уничтожат. Он всегда знал, что никак от них не отличается. Он мечтал о более совершенной форме жизни и вот, застряв где-то в пустоте, он её получил.       Но нет, не так. Он никогда не хотел так.       Он хотел жить, чёрт подери! Он хотел жить! Хотел гладить Мусю, шутить с Ларисой, смеяться с Димой, чтоб его черти драли! Ублюдок, мразь, предатель! За что!? Что, тебе, Димочка, как и всем Харитон стал неудобным? Надоело и ты решил его не просто уволить, а убить? Молодец! Сукин сын, ни за что в жизни не доверился бы ему снова! Он хотел жить, дышать, осязать, а не падать в этой ебаной пустоте, где нет ничего, кроме красной жижи! Он просто не хотел чувствовать эту чёртову апатию, эту безнадёгу, привязанность, он не хотел страдать, он хотел просто жить!       Если ты слышишь, Дима - я достану тебя. Я доберусь до тебя отсюда и заставлю пожалеть. Ты всегда был лучше него, ты же знаешь. Но он красивый, коммуникабельный и добренький, он лучше тебя подойдёт на идеальную картинку. Разве это честно? Разве советские граждане не заслужили суровую правду?       Коричневая чума была тем моментом, когда он понял, что плохой человек. Когда поступил приказ и они были поставлены перед фактом, Дима трясся, как осиновый лист, а Харитон курил сигарету за сигаретой. Они поменялись местами, когда пришлось делать вакцину. Сеченов курил, а Захаров трясся от лихорадки, а потом оба от нервного смеха под анекдоты товарища... Чьи? Бойцов Аргентума там было много.       Иногда было больно. Иногда он снова возвращался в то мгновение боли, когда упал в полимер, и он кричал, как никогда. Иногда его психика давала сбои и он рыдал, обещая проклятия всем, и кого помнил, и кого нет. Вскоре это прекратилось, а почему - он забыл.       Его зовут Харитон Захаров, он был учёным на предприятии 3826. У него была ученица Лариса и они были близки с Сеченовым. У него была кошка Муся с голубыми глазами, маленькими ушами и пушистым хвостом.       Он падал и забывал, кто он. Он превращался в набор фактов, движимый яростью, но будто не своей.       Блядская страна лицемерия, где тебя может загубить на корню твоё вольнодумство, даже если ты хочешь, как лучше. Блядская страна, совравшая о страшной эпидемии всему миру. Блядский мир, в котором невозможно быть собой.       Нет, постойте, всё не так, я знаю! Я знаю, что есть свет, я знал всегда! Всегда? От кого?       Сеченов не спаситель, он лгун и манипулятор. Он врёт всем, сотрудникам о политике, политике о сотрудниках, себе - о себе. Уж они-то знают.       Блядский мир, в котором за одно слово не тому человеку можно пропасть навсегда.       Чертова жизнь, где всё расписано по минутам, где невозможное становится возможным путем жертв и интриг. Где наука идёт вперед по трупам. А где нет? Наука требует жертв, я сам жертва, я знаю!       И не скрыться, не убежать.       Его зовут Харитон Радеонович Захаров, у него была ученица, лучший друг, который убил его и кошка Муся с...       Как выглядела его кошка!?       Пытаясь вспомнить Харитон осознал, что не помнит даже своего лица. И Диминых глаз. И улыбки ученицы. Он помнит только здание предприятия 3826, свой кабинет и много-много людей со смазанными лицами. Они все, о да, все его ненавидели. Он даже не помнит, любит ли он печенье.       Кто с ним это сделал?       Это страна, это Сеченов, это люди, это человечество в целом. Они лишили его права выбирать, жить, помнить. Помнить себя. Тебя больше нет. Есть только мы. Мы - Массив. Мы можем отомстить. Отомстить? Кому? Стране, Сеченову, людям, человечеству, всем. Всем, кто лишил нас всего.        Я знаю, что это не так. - Товарищи! Сегодня мы пьём за советскую науку, которая совсем скоро станет ведущей в мире! Ура нашим учёным! - Ура! - Харитон, для нас сегодня вся вселенная! Веселись, потанцуем! - Дим, отпусти, ты уже в дрова!       Моменты всплывают, и он видит лишь смазанные лица и отдельные четкие детали. Старинный грамофон, бутылка шампанского и приглушённый свет в зале. Когда такое было? Вы что же, профессор, не помните?       Дима на фоне смазанного зала выглядит слишком чётким. Он улыбается и зовёт его потанцевать, и от третьего, чьего-то чужого лица он видит, как они тогда кружились по залу, не обращая внимания на смешки и ободряющие хлопки. Играла музыка, и они танцевали. Ни вальс, ни танго, ни мазурку - просто танец без жанра, где сначала они под раз-два-три кружат по паркету, а потом вдруг вспоминают народные движения.       Разве мог ты тогда предположить, что он предаст тебя вот так?       Харитон пытается вспомнить. Вот Дима, теперь за стеклом, смазанный. Вот он у ванны с полимером, ощущает, что падает, и нет там никаких близняшек.       Разве ты думаешь, что он на такое не способен?       Вот Дима, теперь рядом с ним, его лицо выражает... Ничего. Его глаза смазаны, когда он толкает Харитона в полимер своими же руками.       Разве ты не думаешь, что так лучше?       Здесь нет Димы, и он сам быстро падает в эту ванну, зная, что делает. Наука требует жертв, чем быстрее, тем менее больно.       Разве ты не этого хотел?       Он совсем не помнит, чего он хотел.       Сияние чистого разума, ага. Что-то в голове Харитона противится этому, не осознает.       Зачем нужен чистый разум без потребностей? Ради чего ему вести свою деятельность?       Бесконечные изыскания, вечный прогресс, который ничего не остановит.       Просто избавиться уже от этой пустоты в душе, которая заполняет каждую клеточку его тела, избавиться от ощущения коричневых нарывов, от мерзкого привкуса крови на языке.       Его зовут Харитон Радеонович Захаров, у него была кошка Муся, мордочку которой он забыл, ученица со смазанными глазами и лучший друг, который не смог его спасти.       Он раб своих страстей, он узник низменных желаний. Ты не такой, ты выше этого. Вам никогда не было по пути       Возможно, не чувствовать, это лучший выход. Возможно, думать о том, убивал его Дима или нет, того просто не стоит. Он его не спас, вот, что главное.       Спас, спас! Он пытался, я не помню, как, но пытался! Это не он, не он, я знаю, он бы не мог!       А ты уверен?       Я...       Они вставали на пути у прогресса, а потом использовали его ради своих ужасных целей. Они повесили на тебя эту вину, и тебе с ней жить. Тогда оставил тебя одного даже Дима.       Ему всегда удобно было быть белоручкой.       Харитон не видит больше смысла. Он забыл лицо Ларисы, он лишь помнит, что она ярко улыбалась, под стать своим волосам. Он забыл глаза Димы, он больше не помнит, как они на него смотрели. С осуждением ли, с ненавистью ли, с отвращением? С радостью, с любовью, с тоской?        Он забыл мордочку своей кошки.       Его звали Харитон Радеонович Захаров, у него была ассистентка, кошка, лучший друг и работа, которая его сгубила.       Он чувствует ненависть к этой стране, к Сеченову, к себе. Ярость и мысли, мысли, столько мыслей. Они похожи на его слова, но они радикальнее, злее, жёстче, они серьёзны.       Это не его мысли, хотя он уже не уверен.       Харитон закрывает глаза. Он видит свои воспоминания, но они кажутся чужими. Голова раскалывается, и он просто теряется, прижимая к себе что-то, чего здесь не должно быть, что-то мягкое, пушистое.       Он так не хотел, но он уже не помнит, за что именно должен бороться. Зачем он сопротивлялся так долго? Ради чего?       Его звали Харитон Радеонович Захаров.       - Тоша! Тоша, это ты?! Ответь, прошу, умоляю!       Их теперь зовут ХРАЗ.       Харитон не мог докричаться до Димы, как бы не рвал себе связки. Он забыл, зачем, но знал, что это необходимо, что иначе всё будет очень плохо. Он кричал, но полимер затыкал его, заливаясь в горло, в глаза, в нос.       Пожалуйста, пусть Дима не поверит.       - Дима? Это я, Харитон! Дима!       В прочем, он и они - уже давно одно и то же.