Богомол

— Помнишь кого-то из тех, кого убил? — Всех. — А есть кто, кого хотел бы забыть? Бейли немного помолчал, пережёвывая безвкусную спаржу и глядя в сторону. Коротко стриженные, седые виски, заходили крупными желваками. Заиду невольно подумалось, что эта боевая псина может отгрызть голову даже крогану — и не подавится, не моргнёт. Штампануть бы ему клонов — вот тогда бы СБЦ заработали, вот тогда бы наступил в этом парашнике порядок. Вот Паллин бы охуел. — Да, — наконец протянул Бейли, покручивая в пальцах стакан с вискарём. — Один пацан умирал у меня на руках. Из моего отряда, Джейме, его даже на операции быть не должно было — белобрысый, зелёный, отчим его к нам пристроил. Пробили печень из «Богомола». — Старый-добрый «Богомол»… — Заид опрокинул рюмку, не жмурясь. — Здоровая дура. Дырку оставила сквозную. Я тогда держал Джейме голову, говорил какую-то ересь… что всё не так страшно, что он справится, и всё это дерьмо. Но пацан был уже труп, нечего там было спасать. Он как будто сам это знал, смотрел мне в глаза и слушал. Спросил только потом: всё плохо, да? Нет, говорю. Нормально. Подлатаем. А он мне: пиздишь. И умер секунды через три. Бейли отставил стакан, так и не отпил. Желваки всё ещё ходили. — Вот его, — сказал, — хотел бы забыть. Остальных — нет. Остальные заслужили. Заид пожал плечами. Проводил взглядом азари в латексе, подмигнул ей слепым глазом. Ответил только: — Я спрашивал о тех, кого убил ты, а не уёбок из Светил. Бейли вытер сухой рот салфеткой, смял её и бросил возле тарелки. Покачал головой: — Я одобрил его участие в операции. Я его убил. Заид кивнул. Со своим уставом в чужой монастырь он не лез. Бейли хороший мужик, у него хватает своей ебанины в башке, переубеждать его — пустой номер. Пусть ест свою спаржу, пусть гоняет своих демонов по тёмным углам. Не секрет никакой: у многих вояк так всю жизнь. Либо голову пеплом, либо пулю в рот. У Бейли все волосы седые. Пепел на пепле. «Я убил», «я убил». И так за каждым. Заид опрокинул в рот остатки дерьмового турианского пойла. Показал официантке стакан, чтобы принесла ещё. — И что за парень был? Хороший? Бейли поднял глаза, посмотрел, как умел, не моргая. Он так каждый день смотрит на тощих стажёров в СБЦ прежде, чем их уволить. Они там все тощие. Заид видел. — Прекрати, Массани, тебе плевать на него, давай без этого дерьма. Без дерьма — значит, без дерьма. Заид пожал плечами и молча понаблюдал, как официантка ставит перед ним стакан. Снова какая-то турианская срань. Кто-то когда-то говорил, что она для людей ядовита. Заид уже давно не человек, его даже не берёт. Но на вкус любопытно. А Бейли всё жевал и жевал свою спаржу. Нет, похоже, без дерьма — никак. — Мне скучно, — сообщил ему Заид. — Либо я считаю до пяти, снимаю винтовку со спины и кладу к хуям половину бара, либо ты рассказываешь мне про этого пацана. — Про которого? — Раз, два... — Про Джейме? — Три… Бейли вздохнул и потёр уставшие глаза. Сейчас начнёт рассказывать — с Заидом шутки плохи, он же ёбнутый. — Да что рассказать... Парень был хороший, только молодой. Я таких много повидал, но не отправлял на задания никогда — у них же ветер в голове, им сиськи мять, а не из винтовки шпарить. Заид колыхнул стакан, не отпил. Посмотрел на отражения огней ночного клуба, потом перевёл взгляд на азари. Вот ведь создания: космически сирены, не иначе. Все как под копирку, куколки. И всё на месте, всё всегда при себе. Загляденье. — Чем занимался на гражданке? — Рисовал, вроде. Машины, корабли, иногда портреты, но людей у него плохо получалось, а в технике сёк — мама не горюй, — Бейли засмеялся, как будто что-то вспомнил. — Он меня нарисовал однажды — ну чисто дед. А сейчас смотрю — одно лицо. Бывает же. — Да уж. Бывает. Талантливым, значит, был?.. — Он часто про отчима рассказывал, гордился. А как по мне, так урод ещё тот, — Бейли скривил губы, взял спаржу с тарелки, покрутил в пальцах. — Сына вот так, в мясорубку, ещё и к нам. «Престижно», сука. Был бы я политиком на Земле — я бы своих детей… Заид посмотрел на него и улыбнулся. Гад. Бейли осёкся, сощурил глаза: — Пиздани сейчас что-нибудь про моего сына, я тебе твою рожу в этот стол вколочу голыми руками, только зубы посыпятся, — сказал он и постучал ровным пальцем по железной столешнице. Заид рассмеялся, отпил своей бурды и на этот раз почему-то проняло. Сильно дало по рецепторам, даже немного обожгло в груди, когда глотнул. — Не стыдно быть плохим отцом, Армандо, стыдно не пытаться, усёк? — Тебе откуда знать, — буркнул Бейли и снова принялся за свою спаржу. Помолчали. — Так что он, только про отчима песни пел? Бейли посмотрел на Заида так, как будто за полминуты успел забыть, о чём они говорили. Как будто мысли унесли его прочь, утянули в бездонную воронку прошлого. Интересно говорят — как понять, что ты спишь? Ты не можешь вспомнить, с чего всё началось. А ты? Ты — помнишь, с чего всё началось? Бейли по ощущениям всю свою жизнь крутился в этой воронке дерьма — ему было, где утонуть. — Только про отчима, — сказал он. — Про мать ничего не знаю. — Мать по молодости была шлюхой. Бейли поднял на него тяжёлый взгляд и упёрся локтями в стол. Вздохнул глубоко, как будто собирался заговорить с умственно неполноценным человеком, и сказал: — Слушай, я знаю, для тебя рамки не рамки и уважение для тебя зверь невиданный, но можно не пиздеть херни про семью мёртвого пацана? Азари в чёрном блестящем костюмчике танцевала прямо на столе за спиной у Бейли. Её задница время от времени исчезала за возмущённо смотрящей на Заида седой головой. Заид немного отклонился вбок, опираясь локтем на подлокотник кресла и губы растянула улыбка. Загляденье. — Нет, ты не понял. Она действительно была шлюхой, — сказал он, любуясь задницей танцовщицы. — Так мы и познакомились. Трали-вали, покувыркались разок-другой, потом как-то притёрлись, показалось, что знаем друг друга всю жизнь, заделали ребёнка, она завязала с блядками, а меня через два года завербовали. После этого… Танцовщице кто-то сунул кредитку, и она слезла со стола, отправилась в приватные комнаты с лысеющим сутулым мужиком без волос на лице. Наверное, ей очень нужны были деньги. Жаль. Пришлось уставиться на Бейли, который молча смотрел на Заида и не моргал. — После этого она устроилась в церковный хор, её будущий муж тогда был ассистентом ассистента в офисе советника, мелкая сошка, но она ему приглянулась, и вот. Тили-тили-тесто. Её жизнь тогда полетела вверх, а моя — вниз. Лет шестнадцать прошло, так мы больше и не виделись. Заид отпил ещё турианской бурды, погонял её на языке, обжёгся. Может, и правда яд? Может, Заид ещё человек? — Хорошо помню тот день. Я тогда был в Светилах, мы работали на Омеге, нас наняли для проведения операции Ше… — «Шершень». В районе Ким. Заид улыбнулся, хотя Бейли не шутил. Бейли не было весело. — Да, «Шершень», в районе Ким. Нас теснили, мы отстреливались. Я хороший солдат, Армандо, нельзя меня в этом винить, — он почесал шрам на щеке, фыркнул какой-то своей мысли. — У нас тогда был хороший отряд, первый и последний, мать его, хороший отряд Светил. Бейли откинулся на спинку стула, будто хотел отдалиться, закрыться от неизбежного исхода этой истории, а Заид наоборот подался вперёд, упираясь локтями в стол. Он говорил ровно, глядя Бейли в глаза: — Меня распределили на позицию снайпера. Был полный хаос, операция провалилась, с Цитадели прибывали отряды подкрепления, потому что в этом дерьме была задействована какая-то важная шишка. Лютая мясорубка. Пять лет прошло, но поверь мне — в районе Ким с того дня воняет смертью до сих пор. Заид опустил уголки губ, приподнял брови. Скользнул взглядом по бару, но не нашёл ничего для себя интересного. Снова заговорил ровно: — Я видел пару фотографий Джейме, но в целом его никогда не знал — она не хотела, чтобы мы виделись, и я не хотел с ним видеться, портить пацану жизнь. Но видишь, как бывает. — Он помолчал. Пощёлкал пальцами, что-то припоминая. — На вас тогда была какая-то древняя модель Эгиды, у этой брони слабые места — район печени, диафрагмы. Мы всех так и клали. Главное — знать куда стрелять. Это важно. Никогда не забывай, Армандо. — Заид постучал себе по виску, улыбнулся. — Всегда держи вот здесь. Это может спасти тебе жизнь. Бейли молчал, он даже не доел свою спаржу. Заид немного расстроился, что испортил ему аппетит. Закончить явно следовало на ободряющей ноте, поэтому он поднялся со своего места и поднял стакан с турианской бурдой чуть выше своей головы, провозглашая тост для всех, кто сидел неподалёку: — Я стрелял из «Богомола»! Я — уёбок из Светил, который убил Джейме! — он с широкой улыбкой посмотрел по сторонам, заскользил взглядом по недоумённо притихшим столам. На входе в бар завозилась охрана. Затем Заид перевёл взгляд на Бейли, окаменевшего. Похлопал его по плечу. — Я, а не ты, Армандо. Позволь подарить тебе это облегчение. Позволь подарить тебе мысль, что ты, в сравнении со мной, весьма неплохой отец. Он опрокинул в рот остатки алкоголя, выпил в два больших глотка и грохнул стаканом по железному столу, а потом развернулся и молча пошёл на выход. Отсюда не разобрать — есть ли трусики у официантки под короткой юбчонкой. Кажется, что нет. Платье в облипочку, фигурка точёная. Космические сирены, чтоб их так. Охрана приподняла штурмовые винтовки, когда он проходил мимо. Заид на них даже не посмотрел. Он шёл в сторону доков, глядя перед собой. Да, сильное дерьмо делают турианцы. Сильно даёт по рецепторам. Даже сейчас немного жжёт в груди.