Самая дальняя техническая комната

      От волнения ноги слегка дрожали, а взгляд был прикован к ближайшему щупальцу, внимательно следя за тем, что оно будет делать дальше. Это определённо было не то, чего он ожидал, спускаясь в самую дальнюю и неизведанную техническую комнату корабля, но по крайней мере теперь-то ему стало понятно, почему сюда никто не заходит. Пока еще не стало слишком поздно, у него вполне себе был выбор: попробовать сбежать или не сопротивляться. И пусть это было порочным актом похоти, под гнетом интереса он выбрал второе. Несмотря на так называемое согласие, парень все равно волновался больше некуда, отчего тело слегка потряхивало. Благо, тремор был вызван не только страхом перед чем-то новым. В голове невольно проскальзывали картинки того, что с ним может быть дальше. Мысленно он смаковал каждую, стараясь перенести ощущения на тело, и потому постепенно расслаблялся, чувствуя приятное томление.        Между тем, влажные, прохладные щупальца вовсю оплетали ноги Бермана, так крепко, что выдавливали из него стонущие вздохи. Что бедра, что икры были его эрогенной зоной, и такое давление на них не могло не возбуждать матроса. Как же все медленно! Побоявшись о сохранности одежды, он заранее решил расстегнуть верхние пуговицы на футболке, на брюках, и ослабить ремень. В предвкушении он кусал губы, едва сдерживаясь, чтобы не начать трогать себя первым – надо же, как на него влияют влажные фантазии. Или то были феромоны... Неважно. Он хотел быстрее приступить к делу. Но щупальца так медленно, так лениво овладевали его телом, что ему не оставалось ничего, кроме как скулить, и покорно ждать. Или все-таки можно было что-то сделать?        Что ж. Вряд ли его здесь покалечат, учитывая, что не все такие сговорчивые как он, то есть шанс, что даже при небольшой грубости не случится ничего плохого. В конце концов, что он, что это нечто – оба просто хотят получить удовольствие, так ведь? Стоило подумать об этом, так он тут же наступает ногой на продолговатый отросток меж досок пола, давя достаточно сильно, чтобы сделать больно. Этому "нечто", очевидно, не понравился такой жест – отдавленная щупальца жалко скукожилась на месте, а остальные с новой силой сжали тело блондина, стремительно оплетая его по самую шею. От неожиданности тот сдавленно вскрикнул, но и рот предусмотрительно зажали. Да, он хотел, чтобы процесс пошел быстрее, но не настолько же! Ясно, значит, щупальца крайне чувствительны к сопротивлению... Тогда он предельно медленно опускается сначала на колени, затем также осторожно ложится на бок, и наконец оказывается лежа на спине. Так явно будет удобнее им обоим.        Жар приятно разливался по телу, когда эти склизкие, мокрые, холодные щупальца скользили по его коже, забирались под одежду, оглаживали чувствительные бедра, шею, и постепенно пробирались к более интимным местам. Он уже почти не волновался. Просто лежал, расслабившись и лениво наблюдая за этим чудом, что явно не любило торопиться. Когда же щупальца наконец достигли желаемого местечка, парень судорожно вздохнул, поджимая пресс, и слегка выгибая спину. Больше не церемонясь, среднее щупальце обвивало его член, хаотично изгибаясь, а затем и вовсе проникая в уретру. Сначала немного, самым кончиком, но в какой-то момент стало как-то даже больно. Хорошо, что даже так он дрожал от удовольствия, и эта лёгкая боль никак не могла сбить его настрой.        Слегка погодя, в ход пошли лёгкие толчки меж ягодиц. Лёгкие, но настойчивые. Ему было слишком мало ласк, так что он сам выгибается так, чтобы поскорее насадиться на щупальца. Раздался мычащий стон, когда меньшая тентакля оказалась внутри, неспешно продвигаясь дальше, сгибаясь, и растягивая чувствительные стенки. На губы мягко надавили, и он послушно приоткрыл рот, слегка вытянув язык. Наверное, так все-таки действовали на него феромоны, ибо ранее нечувствительная грудь вдруг стала откликаться на прикосновения к соскам также ярко, как и икры. Все тело ныло от наслаждения, Берман таял от любого прикосновения к себе, расслабленно запрокидывая голову, и невольно покачивая бедрами.        Он чуть ли не весь был в этой склизкой смазке: она текла по подбородку, блестела на груди, животе, стекала по бедрам, члену, и все это было так мокро, но так похотливо, что он едва ли мог иметь что-то против. Нечто "побольше" грубовато проталкивалось в колечко мышц следом за своей меньшей версией, заставляя матроса болезненно мычать и сжимать горло, да кашлять, ведь в рот то его тоже имели. Несмотря на это, низ живота предательски свело, по телу прошлась волна экстаза вместе с крупной дрожью, но кончить он так и не смог – маленькое, наглое щупальце извивалось в уретре, не оставляя ему и шанса. Огорченно закатив глаза, он снова мыкнул, сильно вильнув бедрами с немой мольбой хотя бы ненадолго оставить член в покое. Никакой реакции. Ага, ещё бы...        Он и не заметил, как томительный, плавный секс перешёл во что-то более грубое. Пока одно щупальце проникало в глотку глубже обычного, так, что приходилось искать удобное положение запрокинутой головы, второе толкалось жестче, быстрее. И если раньше те были совсем мягкими, то сейчас несколько тверже, пусть это и дурманило ему разум, но телу становилось не слишком удобно. Приходилось искать позу, выгибаться, а делать это с крепко сжатыми и вытянутыми за голову руками как минимум сложно. Мышцы приятно ныли от столь изнуряющего напряжения, бедра трясло значительно больше, чем тело, но сильные щупальца по-прежнему крепко их сжимали, не позволяя рыпаться. Ещё немного, и по горлу стекает на удивление горячая, густая жидкость, которую ему остаётся только успевать сглатывать с характерным хлюпаньем, пока дрожащие руки сжимал в кулаки от желания поскорее вытащить изо рта эту дрянь. Слишком глубоко. Неприятно.        Негодование прервало резкое чувство наполненности, отчего глаза распахнулись, а голову пришлось моментально вздернуть, лишь бы посмотреть, что творится снизу. В голове мелькнула мысль, мол, зря он все это затеял, но что-то делать уже было слишком поздно. Пришлось замереть на месте, молясь, чтобы нечто было как можно осторожнее с ним. И с ним, и с его хрупкой задницей, и с девственными кишочками, в которые один за другим откладывались весьма крупные яйца. Живот тянуло, разумеется, он ведь не был рассчитан на то, чтобы вмещать в себя что-то настолько объемное, но даже так было слишком хорошо. Блондин тяжело дышал через нос, вновь мелко дрожа от сухого оргазма и смаргивая с глаз слезы экстаза, пока в конце концов хватка щупалец не ослабла, и он полностью не почувствовал спиной прохладный пол. Хотелось полежать, отдохнуть и осмыслить все произошедшее, но вместо этого пришлось встать на колени, и вздыхая, скуля, мягко давить на бугорок на животе. Чего только ему стоила вся эта процедура избавления от яиц – по бедрам снова потекла слизь, обильно капая на пол, пошло хлюпая и чвокая от любого движения. Так стыдно, будто он это на публику делал, но этот стыд стал последней каплей, наконец позволяя парню облегчённо излиться в подставленную ладонь. Теперь же, дрожа и пыхтя, он мог тихо сидеть на полу, приводя дыхание в норму, и с усилием стараясь не уснуть прямо здесь, в таком виде. Вспотевший, мокрый, с растянутой липкой парадной одеждой, и с красным лицом. Больше никогда сюда не придет, даже под угрозой оттирания туалетов.