Дебаты для двоих

      Арсению пришли списки команд с их составами, которые собирались, так же как и он со своей командой, участвовать в дебатах. Вообще он не должен был видеть этот список, однако у него достаточно хорошие отношения с учителем истории в их лицее, так что ему удалось добиться своего.       — «Ваша римская империя», «Усы Эйнштейна», — вслух перечислял он названия команд, с каждым разом всё больше и больше удивляясь — Что за чертовщина… кто себе такие названия придумывает? А это что?! «Мы всегда правы, дорогой». Детский сад, а не дебаты, уверен, что эта команда состоит из тупых куриц, которые только и знают, что перемывать друг другу кости и краситься так, будто им за сорок, а последняя книга в их руках была «Колобок»!       Он долго ворчал, но всё же продолжил изучение списка, иногда ему даже нравились названия некоторых команд, и он в уме пытался представить их лидеров, надеясь, что ему попадутся достойные соперники. Ему совершенно не хотелось дебатировать с людьми, у которых слово «История» вызывает одну ассоциацию — очистка поиска в браузере. Спустя непродолжительное время он закончил изучать список. Он был доволен — одна из команд обязательно будет достойным соперником, особенно их лидер. Желание начать тренировки с командой возросли ещё больше.

***

      Шастун сидел за монитором и пытался разобраться со всеми сообщениями и обязанностями, которые на него любезно навешали его коллеги. Он ненавидел, когда все дела висят где-то в чатах и ты хер запомнишь когда и куда тебе нужно. Поэтому он стал вести планер, который кстати был великолепным — дизайн был создан специально для кошатников. Спустя несколько минут он уже чётко понимал, что от него требуется сделать в срочном порядке, а что можно отложить до следующей недели. Школа, в которой он работал активно участвовала во всевозможных конкурсах, олимпиадах и прочих мероприятиях. А из-за того, что он был достаточно умным и ответственным из всех айтишников — он часто бывал куратором всего этого. Но если раньше это касалось только сферы IT, то сейчас ему объявили, что он должен будет тренировать команду учеников к дебатам, которые пройдут через десять дней, и на которых он тоже должен будет присутствовать, если не непосредственно участвовать. Сказать, что он был вахуе — не сказать ничего. Ему хотелось прям там же написать заявление об увольнении, но справившись со своими эмоциями, он лишь сдержанно попросил список учеников, которые должны будут встать под его опекой. Список оставлял желать лучшего, например: одного его хорошего знакомого, который бы явно скрасил его ближайшее десять-пятнадцать дней, не числилось, по весьма понятным причинам, однако это не оправдала список. Но изменить ничего уже было нельзя, поэтому повторно прокляв всю эту затею, он принялся записывать себе темы дебатов и как-то пометки. Он не мог с точностью ответить на вопрос: «Зачем он на это согласился?», однако учитель истории, которая должна была уехать куда-то, и руководитель метод объединения STEAM, который собственно и попросил его взять руководство над тренировками, сделали своё дело, и вот он тут.

***

      — Так, ребята! — он звонко хлопнул, дабы усмирить балаган в кабинете, и привлечь внимание — Я не сильно горю желанием с вами что-либо делать, но поскольку «Нужно.», — он изобразил кавычки руками — я попрошу вас быть разумнее и не выводить меня из себя, в целях собственной сохранности. — кто-то в толпе тихо засмеялся, не обратив на это внимание, Антон продолжил — Меня зовут — Антон Андреевич. Ближайшее двадцать дней, вам часто придётся произносить моё имя, поэтому советую запомнить его. Я создал группу, в которой будет вся необходимая информация касательно дебатов. Там уже весит список тем и все необходимые даты. По этому qr-коду, — он достал из кармана телефон и открыв что-то развернул экран в лица учащихся — вы сможете в неё вступить. Попрошу скинуть мне в личку ваши имена, фамилии и класс. — когда пару учеников отсканировали qr-код и стали пересылать друг другу ссылку, он выключил телефон и продолжил свой монолог — Сегодня ничего особо важного не планируется, только распределение команд и назначение дат и времени на будущие тренировки.       — Прошу прощения, — какой-то парень стал пробиваться через толпу к Антону — я хотел бы уточнить, а что мы получим в случае выигрыша? — это был парень лет тринадцати с чёрными, короткими волосами и с такими же глазами, которого смирил острым взглядом Шастун.       — Твоё имя?       — Дима… — пугливо отозвался мальчик.       — Ничего вы не получите, Дима — холодно и отстранённо ответил Антон — Может грамоты, но не более. — пояснил он, увидев как пацан выгибает бровь в недоумении.       — А зачем нам тогда участвовать? — крикнул кто-то в толпе.       — Вас никто здесь не держит. — так же резко обрубил нарастающий поток глупых вопросов Антон.       — Но…       — Без «Но». Если вам что-то не нравится, то вы всегда можете отказаться от участия. Ещё вопросы?       — Нет…       — Отлично. А теперь к распределению. Все здесь либо с восьмого класса, либо с десятого. Так?       — Да…       — Это был риторический вопрос, но спасибо. И так встаньте группами, тут восьмой, — он стал рукой указывать на часть кабинета в котором они находились — тут девятые, а тут десятые.       Ребята стараясь не отдавить себе и другим ноги, заняли указанные им места. Число девятиклассников превышало остальных. Восьмиклассников было трое, десятиклассников четверо, а девятиклассников шестеро, и того тринадцать участников. Он стал расспрашивать ребят о их опыте в дебатах и как вообще получилось, что они оказались здесь. Ходя по группам и перетаскивая за руку то одного, то другого, он стал распределять их по двум командам, дабы в каждой команде были как сильные люди, так и новички. Пару человек пыталось возмутиться по поводу того, что их не спросили, но строгого взгляда и информации о том, что это не точное распределение, было достаточно, чтобы вновь воцарился порядок. Спустя пару минут он ещё раз убедился, что все ребята достаточно проинформированы, и что каждого можно будет увидеть в группе, после чего отпустил их.

***

      — Арс… — сиплым голосом позвал друга, сонный Матвиенко.       — М.? — Арс не отрываясь от своего телефона, лишь промычал в ответ.       — Зачем ты нас так рано позвал? Всё равно же знаешь, что ребята не придут вовремя? Я, блять, впервые не опоздал! А их всё ещё нет! — возмущённо стал причитать Серёжа.       — Мг…       — Да, что ты там печатаешь? Арс! Ты меня вообще слушаешь?       — Ага…       — Да ну тебя…       Топот ног и шум голосов взбодрил Серёжу и заставил, наконец, оторваться от телефона Арсения. Через мгновение в кабинет с шумом ворвалось несколько подростков.       — Арс, доброе утро!       — Нахуй так рано, Арс? Доброе утро, кстати.       — Утречко, Арсюша!       — Доброе утро, граф!       — Сори, что опоздали, Арс.       Ребята один за другим здоровались, пожимали руки и обнимались с Поповым, тот в свою очередь улыбался каждому и иногда в шутку хмурил брови, показательно смотря на часы.       — Так, тихо-тихо, ребят! Давайте садитесь, нужно вас всех проинформировать и потом приступить к тренировке.       — Так точно, граф! — пошутил Серёжа отдавая честь.       — Честь с непокрытой головой не отдают. — укоризненно и синхронно ответили на это Арс с Позом.       — Душнилы.       — Какие есть. — с улыбкой парировал Попов — А сейчас, нужно вас проинформировать о предстоящих дебатах. — выдержав небольшую паузу и открыв что-то в своём телефоне, он продолжил — Вы знаете, что мы не должны были знать пару нюансов, однако…       — Однако ты тот ещё шпион. — прервав его, закончил Паша.       — В какой-то степени ты прав, так вот: однако у меня на руках есть список названий команд и их участников. — с торжествующий улыбкой произнёс Арсений, на что получил одобрительные возгласы и аплодисменты — Благодарю. Итак, хочется отметить, что половина вылетит почти сразу и не станет представлять из себя никакой конкуренции, однако есть парочка команд на которые я надеюсь, ведь играть без достойных соперников, как по мне, херово. Так же есть очень многообещающая команда лидер которой мне хорошо известен, и если он так же подойдёт к подготовке как и мы, то будет представлять в своём лице нашего главного соперника.       — Это кто-то из твоей прошлой школы что-ли? Если этот дохляк не смог поступить после девятого в лицей, то он никто по сравнению с нами. — самоуверенно заявил Димка Журавлёв.       — Ага, я посмотрю на тебя, когда он самолично тебя заткнёт одной фразой.       Тишина окутала весь кабинет. Было неожиданно слышать подобное от Арсения, это было как-то слишком резко для него что-ли.       — Так, ладно. Сейчас начнём с добровольно выбранных тем, а дальше посмотрим.       И они начали свою первую тренировку к предстоящим дебатам. Было шумно, но эффективно. По крайней мере Арсений был доволен проделанной работой, даже не смотря на то, что пара его одногруппников отказалась в этом участвовать сославшись на плотный график и занятость в эти дни. Поэтому отпустил ребят чуть раньше запланированного, предварительно напомнив о предстоящих тренировках.

***

Его величество шпала

в сети

Есть заманчивое предложение

13:26

И тебе привет

Удиви

13:29 25 пройдут дебаты Намёк понят?)

13:30

Увы… Я занят буду

13:30 Весь день?

13:30

К сожалению

13:30 Ужас. Кидаешь меня одного тут

13:31

Эй! У меня вообще-то лицей!

13:31 Лицей у него. Я же говорил, нужно было остаться в десятом классе

13:32

Ага, ещё чего

13:32 Ой, да ну тебя. Предатель

13:33

Ццц…

13:33 Я тебя тоже люблю)

13:34

Да ну тебя

13:34

***

      Шли дни. Каждая команда пыталась максимально прокачать свои навыки в дебатах. Были и те кто просто забил, но в большинстве своем команды с разных школ и лицеев упорно трудились. Однако всегда найдутся те, кто будет работать больше других. Зачастую они и становятся победителями.       Арсений в какой-то момент понял, что он устал тащить команду на себе и решил в один из дней не написать о тренировке, чтобы посмотреть вспомнит ли кто-нибудь из ребят. Но нет. Никто даже не спросил его об этом на следующей тренировке. Тогда он решил, что не будет играть ради победы, только если ему самому захочется — он будет играть на полной отдаче. «Возможно я допускаю ошибку… Но я слишком сильно устал всё вечно делать один.» — продумал тогда он.       Прошло ровно десять дней с того момента, когда Шастун взял шефство над учениками. Прошло ровно десять дней с того момента, когда Арсений стал тренироваться вместе со своей командой. Прошло ровно десять дней с того момента, когда Арсений узнал о команде Шастуна. Прошло ровно десять дней с момента, когда Арсений умолчал о своей причине занятости. Прошло ровно десять дней с того момента, когда оба поставили себе цель одержать победу.       Туров было три. Первый в понедельник, второй в среду, третий в пятницу. Но в первый день из-за большого количества участвующих команд, первый тур разделили на два блока, и нужно было выиграть в своём, чтобы под конец дня выйти на второй тур. Поэтому Шастуну и Арсению было не суждено встретиться, чему второй был несказанно рад, ведь поставь их в один блок, у команды парня было бы не так много шансов пройти во второй тур.       Прошло два дня с начала первого тура, и вот команды снова собираются в уже известном им здании. Команды волнуются, разговаривают, смеются, отсыпаются, пьют кофе, опаздывают, ругаются, ждут — живут. Арсений старательно обходит за десять метров команду Шастуна — не хочет портить шокирующий эффект, который собирался производить на своего бывшего руководителя. Он так же попросил своих друзей не произносить его имя без особой нужды, да и ошиваться рядом с командой Шаста, им тоже было хоть и не запрещено, но не рекомендовано. И вот так, обходя и оборачиваясь, Арсений шёл к буфету — он проспал, из-за чего не смог позавтракать, а его заботливые друзья пригрозившие ему тем что: «Я щас тебя самолично до буфета провожу и буду там тебя с ложечки кормить, если ты сейчас же не пойдёшь и не купишь себе нормальную еду!», а на его возмущения и бурчание крикнули: «Анорексик ебаный! Жду тебя через пять минут с булкой и кофе в руках!» не оставили ему выбора. Поэтому вскоре, Арсений жевал свою булочку под пристальным наблюдением в кругу своих друзей.

***

      Антон старался абстрагироваться от давящей толпы подростков и от шума, который те воспроизводили, казалось, в режиме «по умолчанию». Он сильно хотел уйти домой, или хотя бы на работу в школу. Его отнюдь не радовало его нынешнее местоположение, он ненавидел суматоху, шум и когда у него начинает рябить в глазах, параллельно кружа голову. Попытки усмирить, хотя бы своих перевозбуждённых балбесов, не увенчались успехом — их хватило на пять минут. Поэтому он послав всех и вся достал наушники и постарался максимально расслабиться за прослушиванием любимой музыки. Однако счастье длилось недолго, он почувствовал как кто-то его пихает в бок, открыв глаза он понял, что мучительные минуты ожидания начала подошли к концу. Поэтому он поспешно снял наушники и стал слушать ведущего.

***

      — … команда «Усы Эйнштейна» играет против команды «Факты и ничего более»…       Голос, да и в принципе подача ведущего оставляла желать лучшего, и Арсений с Серёжей еле сдерживали себя, чтобы в очередной раз не закатить глаза.       — Да, что он такой нудный… — простонал Матвиенко, закрывая лицо руками и массируя виски.       — В натуре! — согласился Журавлёв — чё он мямлит. Кашу не доел?

***

      — Да ты заебал! — не выдержал один из девятиклассников.       — Абрамов! Подбирай выражения.       — Простите, Антон Андреевич… Ну правда уже зае…       — Хватит! — Антон его резко перебил подняв руку вверх — Можешь не заканчивать… Я тебя и без этого чертовски понимаю… До ужаса понимаю…       Тут снова раздался голос ведущего, до этого пьющего воду.       — А следующей парой будут команды…

***

      — Да, ну, бля…       — Что такое, Арс? Ребята настолько сильные разве?       — Паш, это та самая команда с моим…       — Ааа, можешь не продолжать, я понял. Ну, что могу сказать… Вдох, выдох и пошли рвать и метать! — воодушевлённо произнёс Воля, приободряющее хлопнув по спине.       Арсений улыбнулся ему и поднявшись со всей своей командой, гордо зашагал в отведённую им комнату для подготовки. Паша прав — не время раскисать, тем более он уверен в себе и своей команде. Да, они будут играть против команды Шаста, ну и что? Жизнь на этом не заканчивается, возможно она только сейчас и начинается.

***

      Тема второго тура звучала как вызов: «Кардинал Ришелье — государственный гений или политический тиран?» Антон поднял голову. История — его конёк. Он уже прокручивал в голове тезисы, которые можно развернуть: централизация власти, подавление аристократии, система интендантов… Всё сходилось в единую логическую схему. Он уже чувствовал: этот тур будет за его командой.       Пока команды рассаживались, он достал ручку, чтобы записать мысли на листе, и машинально посмотрел на стол соперников. Рука застыла на полуслове.       Арсений.       Он. Сидит в противоположной команде, спокойно перелистывает листы, оставляя какие-то пометки для себя и сокомандников, словно ни в чём не бывало. Будто бы это было ожидаемо — увидеть его здесь. Антон ухмыльнулся. Вот значит как.       Всё произошло за секунды. Шок мгновенно уступил место удивлению, удивление — азарту. Он будто очнулся. В груди разлилось тёплое, острое чувство — смесь гордости, вызова и чего-то почти детского: «Ага, вот ты где. Интересно же ты оказался занят…» Арсений — его бывший подопечный, теперь дерзко выходит на поле как равный.       Интересно.       Он специально чуть дольше задержал взгляд, ожидая, что тот посмотрит. Арсений заметил. И… отвернулся. Ни тени узнавания. Ни намёка на прошлое.       Антон тихо хмыкнул.       — Играем в холодное лицо? Посмотрим, насколько ты хорош. — тихо прошептал он.

***

      — Ребят, не паникуем и не мямлим. Чётко. Уверенно. Без лишней спешки. В команде нашего противника, один участник представляет собой серьёзную опасность для нас. Он может начать нести полную ахинею, но с такой подачей, что вы сожрёте это дерьмо, а потом ещё добавку попросите. Поэтому, не ведёмся, ищем логические дыры, думаем, анализируем, главное — без паники. Победа будет наша!

***

      Когда начались дебаты, Арсений выступал вторым. Его речь была стройной, уверенной и почти вызывающе изящной. Он говорил о Ришелье как о гроссмейстере политики, ловко переставляющем фигуры на доске Европы. И каждый раз, когда Антон ожидал — вот сейчас он попадётся, — Арсений будто ускользал. Ни одного лобового столкновения. Ни одной прямой контратаки. Только мягкие обходы, острые ремарки, игра слов.             Антон сидел на краю стула, пальцы сжаты в кулак, но вовсе не от волнения — скорее, от чего-то другого, более сложного, щекочущего изнутри. Он следил за Арсением, и не мог оторваться. Тот стоял у кафедры, как будто родился на ней — ровная осанка, уверенный голос, ни одной заминки. И эти глаза. Пронзительно-голубые, цепкие, такие, какими Антон помнил их с первой встречи в младших классах, только теперь — взрослее, серьёзнее. Опаснее.       Он ведь даже не знал, что Арсений участвует. А теперь вот — смотрел и ловил себя на том, чего не ожидал. Что-то в Арсении изменилось. Голос стал глубже, жестикуляция — точнее. Он больше не мальчик, за которого нужно писать тезисы. Он теперь — соперник. И, чёрт возьми, Антону это нравилось.       Он слушал, как тот изящно разворачивает аргумент, и чувствовал, как внутри нарастает странное ощущение — не просто уважение, не просто профессиональный азарт, а нечто более живое.       Это было… прекрасно. Чёрт побери, это было чертовски изящно выполненная работа. Он завораживал. Хотелось, чтобы наблюдать за ним мог только он. Хотелось его похвалить и стиснуть в крепкие объятия. Хотелось вступить в диалог, в этот словесный бой. Один на один. Но правила есть правила — запрещено.       Антон ловил себя на том, что улыбается. Где-то внутри — ярко пылал огонь, что бывает только в настоящем бою. Слушая, как Арсений ускользает от острых вопросов, он не злился. Он восхищался. Тот по-прежнему был его. В каком-то странном смысле. Его стиль, его резкость, его точность. Отточенные до блеска аргументы — когда-то это шло от него. От учителя. И теперь — обернулось против него. Это вызывало приятное покалывание в груди, заставляя держать на лице сияющую улыбку, его безумно радовало то, как это звучало — «Его»… Одно слово, но такое удовольствие.       Его возбуждала эта сила. Эта острая, холодная ясность в голосе Арсения. И веснушки на скулах, разгорающихся, когда он загорается сам. И то, как он смотрел прямо в глаза — даже когда отвечал на реплики оппонентов, даже когда взгляд скользил по залу, и на миг — на миг (!) — задерживается на Антоне.       — Эта игра нам обоим запомнится надолго. Обещаю.       Команды сами того не зная, подхватили боевой дух своих капитанов и без остановки продолжали атаковать друг друга. Это была одна из лучших игр проводимых за весь второй тур. Зрители были потрясены.       Когда ведущий объявил результат: обе команды проходят в третий тур — зал взорвался аплодисментами. Команды поклонились и каждая направилась за свою кулису. Антон тут же начал оглядываться. Искал глазами — его, Арсения. Но тот исчез. Словно сквозь землю провалился.       — Ты будешь прятаться? — пробормотал Антон и усмехнулся — Хорошо. Я принимаю правила.

***

      У Арсения учащённо билось сердце. Весь тот спектр эмоций, который он испытал на сцене, стал постепенно накатывать. Он еле сдержался, чтобы не расколоться. Но выражение лица Антона первые секунды стоило тех усилий. Определённо. Он был горд собой и своей командой. Поэтому ребята решили поехать отметить где-нибудь, да ещё не победа в финале, но они уже там, так что недалеко им осталось до окончательного выигрыша.

***

      Проводив каждого участника до их родителей, Антон поехал домой. Придя в квартиру он отправился в душ. А потом, лёжа в своей кровати его накатило странное, но сильное желание. Он не мог понять его природу, но ему дико захотелось вывести Арса на эмоции. Чтобы тот сорвался, чтобы сорвал маску, чтобы просто посмотреть на то, как тот забавно злится. Антон хихикнул представив себе эту картину. Однако даже понимая всю абсурдность своего желания, он не смог от него избавиться. Черти уже плясали в голове и он с нетерпением ждал третьего тура.

***

      Третий тур.       Команда Арсения выступала первой. Серёжа Матвиенко первым подошёл к кафедре. За ним — спокойный и уверенный Дима Позов, чуть рассеянный на вид Павел Воля, и ещё двое: Дима Журавлев и Оксана Фролова — сдержанные и точные.       Их соперниками стала команда из другого района города. Тема дебатов звучала так: «Следует ли считать Петра I основателем Российской империи или разрушителем традиционного уклада?»       Арсений говорил легко, хлёстко, не повышая голоса, но каждое слово билось в точку. Команда соперников пыталась цепляться за терминологию и хронологию, но аргументы Арсения обволакивали их, как шелк, и гасили пыл. Когда Дима со своей нарочито академичной речью выбил их последним выводом, победа стала очевидной. А когда Оксана с Серёжей добили противников парочкой реплик, оппоненты вовсе посыпались. Жюри долго не совещалось. Победа была отдана команде Арсения.       Арсений, спускаясь со сцены, мельком взглянул на Антона, стоявшего у дальней стены. Тот задержал на нём свой взгляд дольше чем предполагал Попов, из-за чего Арсений стушевался и поспешно ушёл.       Следом шла игра команды Антона. Он вышел с таким видом, будто шёл не в словесный бой, а в кафе за чашечкой кофе. Рядом с ним: Иван Абрамов — тяжеловес логики и ядовитой иронии, Стас Шеминов — скептик с вечным прищуром, Олеся Иванченко — чуткая и эмоциональная и хладнокровно языительный — Дима Масленников. Антон был рад, что смог избавиться от остальных ещё до начала первого тура, да — пришлось надавить, да — это стоило ему нервов, но теперь он доволен командой.       Их соперники были талантливы, но слишком эмоциональны. Тема игры: «Французская революция имела больше позитивных или негативных последствий?»       Антон разложил аргументацию по полочкам, демонстрируя и силу, и азарт. Его голос звучал особенно выразительно, когда он переходил к сравнениям. Иван с юмором уколол противников, а Стас — цепко поймал оппонентку на противоречии.       Когда судья объявил победу команды Шастуна, тот проходя мимо Арсения, будто случайно бросил:       — Ну что, жребий брошен. До встречи на сцене, Арсюша.

***

      Финал третьего тура: Антон против Арсения Темой стала одна из самых острых: «Был ли Наполеон героем или тираном?»       Они стояли друг напротив друга. Арсений — как ледяной оратор, в черной водолазке, с пронзительным взглядом. Антон — как пылающий рыцарь, в белой рубашке, закатанных рукавах, с блестящими глазами.       Оба знали — это будет не просто словесная дуэль. Это будет бой характеров. Их друзья и сокомандники сидели рядом, напряжение между двумя лидерами чувствовалось даже в тишине, когда ведущая представила команды.       Антон почувствовал, как его губы дрогнули в ухмылке.

«Ну давай, Арс. Удиви меня. Только не рассчитывай на лёгкую победу.»

***

      Зал притих. Даже те, кто только что смеялся в коридоре, затихли, пробираясь в ряды зрителей. На сцене — две команды. В центре внимания — два человека: Арсений и Антон. Их взгляды на секунду пересеклись, и в этой молниеносной дуэли уже чувствовался накал грядущего боя.       — Сегодня, — начала ведущая — мы услышим аргументы «за» и «против» фигуры Наполеона Бонапарта. Герой своего народа или тиран, погубивший Европу?       Матвиенко вышел первым. Он говорил быстро, местами сумбурно, но с душой — привёл данные о реформах, о Кодексе Наполеона, о равенстве перед законом. Затем — Паша, спокойный и хлёсткий, подхватил линию, перенеся фокус с личности Наполеона на системное влияние. Но когда подошла очередь Арсения, зал как будто замер. Он вышел к кафедре медленно, со своей фирменной невозмутимостью.       — Когда мы говорим «тиран», мы забываем, что история не пишет черно-белыми красками. — начал он — У Наполеона были амбиции — да. Были войны — конечно. Но был и порядок. Была идея. Была сила преобразования.       Он не повышал голос, не жестикулировал — и тем не менее внимание держал всё. Антон, сидя на противоположной стороне, слушал его с таким вниманием, будто бы в голове прокручивал каждую реплику, разбирал логику, прикидывал угол атаки. И ловил себя на знакомом ощущении:

«Горжусь. Чёрт возьми, горжусь.»

      Но уже через секунду:

«И всё же ты сегодня проиграешь, дорогой мой. Проиграешь.»

      Когда выступать пришло его время, Антон встал резко, как будто выходил не на сцену, а на арену.       — Всё верно. — начал он — История не черно-белая. Но это не значит, что мы должны оправдывать огонь, только потому что он греет руки — если он при этом сжигает дом.       Сильная метафора, чёткий посыл. Он говорил быстро, уверенно, не спеша с ответами, ловко жонглировал фактами.       Теперь пришла очередь Арсения любоваться подачей, тембром и в целом всем Антоном. Тот вызывал знакомое чувство восхищения, хотелось быть наравне с ним, заслужить его мягкую улыбку и похвалу, хотелось быть единственным зрителем, тем для кого было бы устроено всё это шоу. Хотелось быть ближе. Но как только он поймал себя на этой масли, ему сразу же стало немного стыдно за такую мысль и он её отогнал, сосредотачиваясь непосредственно на игре.       За ним — Стас, который с каменным лицом разобрал политическую ситуацию в Европе времён Наполеона, и Олеся, которая добавила эмоциональный акцент через судьбы простых людей — в письмах, в записях, в вырезках из газет.       А потом случилось то, чего Антон почти ждал.       Арсений, готовясь к заключительной речи, сделал шаг к кафедре, заговорил — и на секунду запнулся. На полуслове, будто мысль перескочила. Антон чуть приподнял бровь.

«Ну? Ну же… Сорвись хоть на миг…»

      Но Арсений мгновенно вернулся в прежний тон — почти идеально, но Антон заметил эту крошечную трещину. Он не подал виду, но внутри вспыхнуло ликование.

«Есть… Всё-таки я тебя задел.»

      Финальные слова произносили капитаны. Арсений — как всегда логичный, ровный, почти философский. Антон — как всегда живой, страстный, с дерзким блеском в глазах.       Когда он закончил речь, бросив фразу:       — Тираны не становятся героями. Они просто дольше держатся в памяти. — зал взорвался аплодисментами. Не столько из-за содержания — сколько из-за подачи.       Жюри удалилось совещаться. Арсений сел. Антон не сводил с него взгляда. Хотелось, чтобы тот хоть на секунду посмотрел, выдал эмоцию, дернул губой, скривился, злился. Хоть что-то. Но Арсений молчал. Лицо — спокойное. Только пальцы чуть постукивали по колену.       Жюри вернулось.       — Сложный тур. Обе команды проявили высокий уровень подготовки. Но по баллам победа присуждается команде…       Аплодисменты хлынули волной. Кто-то вскрикнул, кто-то просто пожал плечами. А кто-то — бросил взгляд через сцену. Антон ухмыльнулся. Он знал. Знал, что победа будет их.       Арсений сидел всё так же прямо, как будто ждал именно такого исхода. Не вспыхнул, не вздрогнул, не сжал кулаки — только позволил себе короткий кивок, будто принял решение жюри как математический факт. Не более. Потом встал, пожал руку Паше, затем Матвиенко, и обернулся, чтобы кивнуть в сторону Антона.       Антон уже подходил к нему. В глазах у него играло что-то странное: не издёвка, не жалость — азарт, уважение, и ещё нечто острое, колющее, что было понятно только им двоим.       — Хорошая игра. — сказал Антон, не сводя взгляда с Арсения.       — Старались. — ответил тот спокойно. Почти непроницаемо. Но Антон всё равно заметил — дрогнул уголок губ. Чуть-чуть. Почти невидимо.       — Ты знал, что мы победим?       — Я знал, что ты не дашь мне лёгкой победы. — Арсений смотрел прямо.       — И ты не дал мне лёгкой победы. Спасибо, Арс. Скучал по этому.       Арсений чуть приподнял бровь.       — А вот я — нет.       — Врёшь. — усмехнулся Антон — Ты бы не зажёгся так, если бы тебе было всё равно.       Ответа не последовало. Только характерное пожатие плечами. Ни подтверждение, ни отрицание.

***

      Когда почти все участники разошлись и команды стали собираться, Антон зашёл в гримёрку. Он уже собирался снять бейдж и сдать всё организаторам, но, повернувшись, заметил в зеркале Арсения. Тот стоял у вешалки, молча переодеваясь, и казался удивительно спокойным.       — Слушай… — начал Антон — Я так и не понял, это ты придумал заход с «кровавым героем» в первой речи?       Арсений метнул взгляд в зеркало, встретился глазами.       — Да. А что?       — Ну, фигово сработало. Ты поставил на эмоции, а они тебя же и подвели. Твоя команда в итоге запуталась в аргументации.       — Спасибо за экспертное мнение. Твоя речь, конечно, была шедевром. Особенно финал. — Арс ухмыльнулся, но взгляд оставался колким.       — Так я не просто говорил. Я бил по существу. Ты же знаешь, как работает зал. Как работает жюри. Надо чувствовать, когда додавливать, когда отпустить. А ты просто… утонул в концепции.       — Ты всегда был хорош в эффектной подаче. — Арсений закрыл ящик стола и повернулся — Но это не отменяет того, что ты иногда несёшь чушь, хоть и с абсолютно серьёзным лицом.       — Лучше уж так, чем выстраивать то, что рассыпается от одного вопроса.       — Прекрати. — голос Арса стал резче — Мы оба знаем, что мы проиграли не потому, что были слабы. А потому что ты… ты всё ещё умеешь зажечь. Завести всех, затмить логикой, харизмой.       — А ты всё ещё бесишься, когда проигрываешь. Особенно — мне. — Антон расплылся в улыбке, которая была чем-то между тёплой и язвительной.       Молчание повисло в воздухе. Они стояли друг напротив друга, в тесной гримёрке, среди светоотражающих занавесок, коробок и запаха косметики и лака для волос.       — Ты пришёл в гримёрку раздавать советы? Или всё-таки признать, что мы были достойны?       — Не скромничай, вы были отличные. Но ты мог бы сделать их сильнее. Ты умеешь. — Антон шагнул ближе — Раньше ты доводил любую группу до высшего уровня. А в этот раз… ты как будто сдерживался. Почему?       Арс нахмурился, ответил чуть напряжённо:       — Потому что мне надоело всё время быть тем, кто вытаскивает. Иногда хочется просто играть.       — То есть, ты бросаешь вызов — и отступаешь, когда становится жарко? Не похож ты на того Арса, которого я знал. — голос Антона стал мягче, но с уколом — А я скучал по нему. По тебе настоящему.       Молчание.       Арсений сжал губы, хотел ответить, но вдруг вспыхнул:       — А ты? Ты всё такой же! Всегда лезешь с «Лучше бы сделал так», «Вот тут ты мог ярче». Может, тебе просто надо, чтобы я признал, что ты круче?       — Нет. — Антон шагнул ближе, теперь почти вплотную — Мне нужно, чтобы ты не прятался. Чтобы снова зажёгся. Чтобы смотрел, как раньше — дерзко, с вызовом, с азартом. Ты ведь всегда был на ряду с лучшими. Ты лучший из моих учеников. А сейчас… Я тебя не узнаю.       Арс резко поднял взгляд. Их глаза встретились — в этом взгляде было всё: упрёк, гордость, прошлое, соревнование и что-то другое. Слишком личное.       — Ты так и не понял… — выдохнул Арс — Я не твой ученик.       — Нет, понял. — мягко сказал Антон, и в следующую секунду склонился к нему ближе, остановившись буквально в паре сантиметров от его лица — Особенно то, как чертовски скучал по тебе.       Арсений отмахнулся от него и закатив глаза собирался развернувшись уйти, но Антон ему не позволил. Он положил свою руку на изгиб его локтя и вернул его в прежнее положение.       — Далеко собрался?       — От тебя подальше! — словно выплюнул Арсений.       — А если я этого не хочу?       — А чего ты хочешь?! Опять поунижать меня и мою команду?! Или опять раскидываться советами о которых тебя не просили?! — Попов всё больше и больше начинал вскипать. Его до ужаса раздражала эта ситуация.       — Арс…       — …Или нет, ты хочешь начать пиздеть о том какой ты молодец и я зря тебя не хочу слушать! — тот его совершенно не слушал, но когда его потрясли за плечи он всё же замолчал.       — Арс! Я не собирался говорить ничего из этого, я просто…       — А что ты хотел сделать? — перебил голубоглазый.       — Сказать, что хочу тебя поцеловать.       Арс стоял, не двигаясь. Только дыхание участилось. Антон прищурился. Его губы тронула ухмылка. Но в следующую секунду, он резко шагнул вперёд, сокращая и без того маленькое расстояние между ними, перехватил взгляд Арса, притянул его за талию — и поцеловал. Не жёстко. Не властно. Но с жаром и искренностью, от которых кружилась голова. Арсений опешил, но не оттолкнул, напротив, избавившись от шокового стояния, со всей пылкостью ответил. Антон положил одну свою руку на загривок Арса, а второй обвил его талию, сильнее прижимая того к себе. Арсений не остался в долгу — он положил обе руки на широкую спину Шастуна, и стал гладить ее изредка сжимая.       — Вот теперь ты похож на себя. — прошептал Антон, отстраняясь, но не убирая руку с талии.       Арс улыбнулся, впервые за весь день по-настоящему.       — Козёл.       — Я тоже тебя люблю.       Антон не отводил взгляда. Взгляд Арсения по-прежнему был немного обиженный и рассерженный, но в нём появилась странная мягкость, почти доверие. Казалось, он всё ещё пытался осознать, что только что произошло. И когда Антон снова приблизился, Арсений не отшатнулся, напротив — он потянулся навстречу его губам.       — Тебе не кажется, что ты себе позволяешь слишком много? — голос у него дрогнул, но в нём не было протеста. Только попытка скрыть полученное удовольствие под насмешкой.       — А тебе не кажется, что ты чертовски красив, когда пытаешься быть дерзким? — Антон чуть улыбнулся и медленно коснулся губами его щеки, почти не прикасаясь, скользнул ниже — к челюсти, к уголку рта.       Арсений чуть повернулся навстречу, и их губы снова встретились. Не случайно, не по инерции — осознанно. На этот раз поцелуй был не таким сдержанным. Он тянулся, становясь всё более глубоким, почти отчаянным. Антон дышал неровно, чувствуя, как в нём нарастает та самая искра, которую не получается затушить — и уже не хочется.       Руки Арсения сжались на плечах Антона — сначала нерешительно, потом крепче. Он отвечал на поцелуй с нарастающей уверенностью, будто в нем пробуждалась память о тех чувствах, которые он в себе подавил.       — Никогда бы не подумал, что ты хотел бы меня поцеловать. — пробормотал он, когда губы оторвались лишь на миг.       — Не только поцеловать. — словно промурлыкал ему на ухо Шаст, чем вызвал румянец на щеках у младшего.       Антон провёл рукой по его шее, спускаясь к ключицам, к груди, и почувствовал через ткань, как кожа покрывается мурашками. Арсений шумно выдохнул, зацепился ладонями за талию Антона, будто не знал, оттолкнуть его или притянуть ближе. Выбор был сделан — в сторону второго.       Ткань мешала. Рубашка, скомканная между ними, казалась лишней, мешающей дышать. Арсений сам потянулся, чтобы расстегнуть пуговицы, но руки предательски дрожали. Антон остановил его жестом, легко, мягко, будто говоря: «Я сделаю это сам.»       Каждое прикосновение становилось чуть настойчивее. Они уже не смеялись, хотя улыбки всё ещё мелькали — неприкрытые, честные.       Арсений запрокинул голову назад, когда пальцы Антона скользнули по его позвоночнику — лёгкий жест, почти невинный, но тот момент, когда мурашки прошлись по коже, выдал гораздо больше, чем он, возможно, хотел бы признаться, а губы стали покрывать поцелуями ключицы спускаясь ниже.       — Ты специально так делаешь, да? — выдохнул он — Чёртов кукловод.       — Я просто знаю, чего ты хочешь. И не боюсь это дать.       Арсений усмехнулся, но не спорил. Он притянул Антона ближе к себе и уткнувшись лицом в его шею, позволяя себе забыть всё, что мешало. Всё, что держало. Там не было ни правильного, ни неправильного. Была только истина в дыхании, в касаниях, в тепле, которое теперь не исчезало.       Они двигались медленно, сдерживая нетерпение, как будто сами удивлялись тому, как легко всё складывается — словно эта близость была чем-то, что давно должно было произойти. И когда между ними не осталось ничего, кроме кожи и напряжённого молчания, стало ясно: дальше нет нужды в словах.