Младший Винчестер

Лето 1995 года. Очередной захудалый мотель где-то на границе Канзаса и Миссури. Запах затхлости, дешевого кофе и… овсянки. Гарри, теперь уже пятнадцатилетний, морщился, глядя на тарелку перед собой. Серая, липкая масса, которую Дин, с совершенно невинным видом, поставил ему на стол. — Ешь, малой, — сказал Дин, сам уплетая свой обычный завтрак: яичницу с беконом, политую кетчупом. — Она полезная. Сэм, сидящий напротив, уткнулся в свой ноутбук, но Гарри заметил, как уголок его губ дернулся. Сэм был сторонником "здорового питания", и овсянка была его идеей. Дин же, как старший брат, взял на себя "исполнение". — Она выглядит как… как что-то, что уже было съедено, — пробормотал Гарри, пытаясь отодвинуть тарелку. Дин тут же отставил свою вилку и уставился на него. Это был знаменитый "Динский взгляд" — смесь недовольства, предупреждения и скрытого веселья. — Гарри Джеймс Винчестер, — голос Дина стал низким и не терпящим возражений. — Ты будешь есть свою овсянку. — Но я не голоден! — возразил Гарри, пытаясь вызвать у себя чувство тошноты. — Ты всегда голоден, — парировал Дин. — А ты знаешь, почему? Потому что ты растешь. А чтобы расти, нужно есть. Особенно то, что Сэм называет "медленными углеводами". Сэм наконец оторвался от экрана. — Биологически, Гарри, это источник медленных углеводов, которые обеспечат тебе стабильный уровень энергии на весь день. Это лучше, чем те хлопья с сахаром, которые ты обычно ешь. — Но она безвкусная! — Гарри попробовал взять ложку, но его рука дрогнула. Дин вздохнул, как будто Гарри был самым неблагодарным существом на свете. — Ладно. Вот тебе сахар. — Он толкнул к нему сахарницу. — И немного корицы. Гарри добавил сахар и корицу, перемешал. Стало чуть лучше, но все равно. — Я не могу это съесть, Дин, — сказал Гарри, глядя на брата умоляющими глазами. Дин наклонился вперед, его глаза сузились. — Не хочешь есть овсянку? — Он поднял бровь. — Значит, не хочешь водить Импалу. Гарри замер. Водить "Импалу" было его мечтой, и Дин обещал ему уроки. — Дин! — воскликнул он. — Или, — Дин продолжил, не обращая внимания на его протест, — ты можешь остаться в мотеле, пока мы со Сэмом будем выслеживать того призрака. Тебе же не нужно практиковаться в маскировке, верно? Или в том, как отвлекать внимание, чтобы я мог подкрасться? Гарри стиснул зубы. Дин точно знал, на что давить. Его магия, хоть и мощная, была лучше всего в сочетании с охотничьими навыками, которым его учили братья. — Или, — Дин откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, — мы можем просто сидеть здесь, пока ты не съешь эту чертову овсянку. У меня целый день. А у тебя есть тренировка по стрельбе через час. И если ты не поешь, ты будешь слишком слабым, чтобы держать дробовик. Гарри посмотрел на Сэма, ища поддержки, но Сэм лишь покачал головой, возвращаясь к ноутбуку. Он знал, что когда Дин принимал такое выражение лица, спорить было бесполезно. Гарри тяжело вздохнул. Он взял ложку, зачерпнул немного этой серой субстанции и медленно, с отвращением, отправил ее в рот. Он жевал, пытаясь не думать о текстуре. Дин наблюдал за ним, не отрывая взгляда. — Ну вот, — промурлыкал он. — Не так уж и плохо, верно? Гарри проглотил, чуть не подавившись. — Ужасно, — прохрипел он. Дин усмехнулся. — Потерпи. Через пару лет ты будешь есть все, что угодно, лишь бы не умереть с голоду на задании. Считай это тренировкой. Гарри съел еще одну ложку, затем еще. Каждый кусочек был пыткой. Он даже попытался незаметно использовать свою магию, чтобы овсянка растворилась, но Дин, как всегда, был начеку. — Не смей, малой, — голос Дина был спокойным, но в нем прозвучала угроза. — Я знаю, что ты делаешь. Можешь попробовать, но тогда тебе придется есть ее прямо из моих рук. И без сахара. Гарри сдался. Он продолжал есть, делая гримасы от каждого укуса. Наконец, тарелка опустела. — Все, — сказал он, отодвигая ее. Дин наклонился и заглянул в тарелку, проверяя. — Отлично. — Он хлопнул Гарри по плечу. — Вот видишь? Ты выжил. А теперь, кто хочет пирог? Гарри поднял голову, его глаза расширились. — Пирог? — Ну да, — Дин улыбнулся своей широкой, довольной улыбкой. — Заслужил. За то, что не помер от овсянки. Сэм закатил глаза, но Гарри уже забыл о своем утреннем страдании. Он был Винчестером, и это означало, что после пытки овсянкой обязательно следовало вознаграждение. И, что самое главное, это означало, что у него была семья, которая, хоть и странными методами, но заботилась о нем.