Гладиатор

Он опоздал. Странно. Это не входило в привычку, утренняя рутина никогда не замедляла его: ему не требовалось много времени, чтобы собраться, всё равно одежды на выбор не много, а вещи он всегда оставлял на одном и том же месте, чтобы не потерять, сразу взять на ходу и бросить в сумку. Идеально рассчитывал время и не тратился на пустяки, знал расписание автобусов наизусть и подходил к остановке тютелька в тютельку, прикидывая наверняка, когда толпа будет, а когда нет. Слушал музыку, но не погружался в себя настолько, чтобы пропустить нужную станцию. Часто гулял, не пользуясь картами, а потому знал множество обходных путей в любую точку города, которые выучил ещё будучи подростком. Хорошая ориентация в пространстве у него развилась с детства и потеряться для него не было бы проблемой - не потерялся бы. То были его маленькие радости, в непроглядной тьме хаоса на протяжении долгих лет. Всё детство и всю юность он провёл в страхе из-за тех вещей, которых не мог контролировать. Поэтому, чтобы не утонуть в нём окончательно - он решил понять время. Изучить его, узнать как именно оно работает и как можно его растянуть. На что потратить час, а для чего нужна целая неделя, как бы ты не старался. Будильник - это не пустой раздражающий трезвон. Это твой друг, который хочет тебе помочь, чтобы ты не пропустил ни одной минуты от тех, что ты можешь потратить на дело. И в конце-концов, просто-напросто неприятно опаздывать в первый учебный день… в этом году он выпал на третье сентября, сразу после выходных. И он не горел желанием показаться безалаберным перед преподавателями, которые и так будут относится к нему с пренебрежением. Он не надеялся произвести впечатление, но хотя бы не отсвечивать среди потока первокурсников, вплыть в аудиторию, спрятаться на задних рядах и весь последующий год притворяться, что ему интересна журналистика, пялясь сонными глазами на профессора. Но он опоздал. Неделя выдалась тяжёлой: переезд из съёмной квартиры, в которой Арчи прожил чуть больше года, заселение в общежитие, переполненное молодыми людьми, такими же новичками, готовыми вступать в студенческую жизнь, потом увольнение с работы и оформление стипендии, обустройство на новом месте и изучение всех ближайших транспортных средств. Он банально вымотался. Будильник зазвонил в шесть, напоминая парню, что последующая неделя выдается ещё тяжелей. В семь, он уже вдыхал запах бензина и салона автобуса, переодически клевая носом… — ДВЕРЬДВЕРЬДВЕРЬ, придержите дверь, ради бога!!  Арчи вздрогнул от неожиданности, вцепившись пальцами в ремень сумки через плечо. Он стоял ближе всех к выходу и, следовало бы думать, что именно он выставит ногу, помогая опоздавшему запрыгнуть внутрь, но он успел только растерянно поморгать. Хоккейная клюшка, с громким стуком, ударилась о стенку салона, едва успев проскочить в щель между быстро закрывающимися дверьми. Они ненадолго разъехались в стороны и Арчи поспешно вжался спиной в мужчину прямо за ним, чтобы последний пассажир поместился. Юноша, с ядрено-розовым каре, втиснулся в уголок. За спиной у него был чёрный тканьевый рюкзак, на свободных лямках, в руке потрёпанная чёрная клюшка, покрытая разнообразными наклейками, округлой формы. Он упёрся макушкой в ближайший поручень, переводя дыхание... а Арчи стыдливо потупил взгляд. Мда, надо было помочь... глупый, глупый... быстрее соображай...  — Да что ж вы... я же попросил…придержать…  Арчи вновь вздрогнул. Он не сразу понял, что говорят именно с ним... по правде, он не часто хоть с кем-либо разговаривал. Тихий, забитый парень, ещё с детства чувствующий себя лишним, не только потому что являлся бетой, но и потому что детский дом, в котором он рос, был далеко не самым лучшим местом. Откровенные издевательства со стороны других детей и надзирателей за любую твою оплошность были не редкостью. Их почти не выпускали за забор, следили за каждым шагом и просто не позволяли расслабиться хоть на миг. Для запуганных детей, спасением становилось одно - книги. Всё, что они могли найти в библиотеке или в немногочисленных гаджетах, которые находились в их корпусе, было отдушиной. Неважно кто автор и как написан текст - главное читать, читать, читать, пока глаза не отсохнут и не начнут слипаться от усталости. Так и получился молодой человек, совершенно не приспособленный к обществу, знающий как оно устроено лишь через чужую проекцию мира в книгах и новости в интернете. Криво слепленная личность состоящая из неопрятных тёмно-русых волос, свисающих до плеч, маячащей неровной чёлки перед тускло-серыми глазами, искусанных бледных губ, нервных тиков, дрожащих пальцах, тревоги, панических атак, помешательстве на верном распорядке дня и строгости к себе, ростом метр семьдесят пять, чересчур худого телосложения, девятнадцати лет.  — Ну ладно-ладно, не пугайтесь… Нормально всё, главное успел. — парень с каре поставил клюшку и, зажав её ступнями, растрепал собственные волосы, склонив голову. Теперь Арчи разглядел, корни волос были выкрашены в фиолетовый и плавно перетекали в розовый, на уровне бровей. Такой яркий человек. Интересно, какой у него вторичный пол? Уверенный в себе, не стесняется выглядеть нелепо, может альфа? Улыбчивый и дружелюбный, может омега? Арчи едва заметно принюхался, пытаясь распознать... Нет, бесполезно. Он каждый раз отчаянно надеялся что может на этот раз всё изменится, он сможет почувствовать, понять сразу, а не уточнять вслух и позорно опускать голову, признавая этот болезненный факт вновь и вновь: беты вторичного пола не слышат.  — Оо, это Спенсер Райдер? — тонкий палец, обвёрнутый в плотный медицинский пластырь, ткнул в корешок книги, что Арчи сжимал подмышкой. Да, изначально, он собирался прочесть пару глав в поездке, но народу было слишком много, это разрушило его планы. Он, выпучив глаза, сперва глянул на книгу, затем на незнакомца — Вы о нём знаете? — выпалил Арчи быстрее, чем успел сообразить. Сразу осёкся, поджав губы, придавив их зубами изнутри. Голос ещё никогда не звучал так глупо. Судорожный вздох разочарования в самом себе, как он делал постоянно, и уже был готов загнобить себя по полной, но парень с клюшкой внезапно просиял. Он вскинул брови, расплывшись в широкой улыбке, сверкая надломанным правым клыком — Боже мой, да!! ДА. Ну хоть кто-то!! — он ели-ели сдерживался, чтобы не запрыгать от радости, а Арчи перестал терзать свои несчастные губы, невольно приулыбнувшись в ответ. — Я Рэймонд, кстати, приятно познакомиться. — неловко усмехнувшись, он протянул ладонь. — Арчи.  они пожали руки. Спенсер Райдер не имел писательского образования, он был бизнесменом, омегой, каких не много, а издательство книг было хобби. Пусть произведения и не стал бестселлерами, но получили свою небольшую фан-базу, разбросанную по всему свету, ищущую друг-друга на просторах форумов и соц. сетей. Встреча вживую двух фанатов - большая редкость… — Какая у тебя любимая книга? — Люблю его серию: «Сильные люди, которые кажутся слабыми и слабые люди, которые кажутся сильными». — Серьёзно? Я тоже! Он потрясающе сводит сюжетные линии, скажи. — и фанаты были в восторге от этой встречи. Для Арчи это было в новнику, перед ним впервые предстала возможность обсудить то что ему нравится, не подбирая слов, делясь настоящими эмоциями, а не тыкая пальцами по холодной клавиатуре, отправляя тексты в чат, где скорее всего, отправят ответное разоблачительное сообщение, с желанием разгромить твоё мнение. Да и в целом... просто поговорить с кем-то по душам ему никогда прежде не удавалось. — Скажу. — Подожди, контрольный вопрос… Ральф и Эдди или Эдди и Мора?  — Ральф и Мора. — лукаво хмыкнул Арчи, на что Рэй залился смехом — Ну даёшь. Ладно, выбор странный, как по мне, но интересный… а я выберу Эдди и Мора. — энергия собеседника заряжала, Арчи активно шёл на контакт, не смотря на то, что социализация давалась ему с трудом, Рэймонд просто располагал к себе, было комфортно, словно они уже тысячу лет знакомы. Арчи редко улыбался так долго, прошло уже пять минут, у него постепенно начинали болеть мускулы, но ощущения были приятными… эта боль совершенно не имела значения… — Я однажды даже... фанфик по ним написал… — Правда? — лицо Рэймонда исказилось в удивлении, на секунду Арчи испугался. Зря ляпнул лишнего. Первому встречному, даже если тот одно большое скопление позитива, таким делится вряд ли стоит. — А куда-то выкладывал? Я бы прочитал с радостью.  Арчи завис. — Я не... не выкладываю никуда обычно... стесняюсь… — Брось ты, ерунда какая... Спенсер тоже начинал с фанатских рассказов по всякой супергеройке, ты знал? — парень был так прост. Легко улыбался и говорил так же, по-детски искренне, но с толикой осознанности, расслабленно, будто успел понять эту жизнь в свои от силы двадцать с хвостиком, и выжимает из неё все соки — Если хочешь, можешь прислать мне лично, уверен, мне понравится. — У Рэя были веснушки на кончике носа, который слегка морщился, когда тот начинал говорить. Арчи невольно загляделся на россыпь рыжих пятнышек и чуть помедлил перед ответом — Ну... если тебе действительно интересно... — он залез рукой в сумку, придавленную к правому бедру, нащупывая пальцами полуживой сотовый, способный целиком уместиться в его крупной ладони с нелепо длинными пальцами. Он копил на него с пятнадцати и только недавно смог наконец купить. У Рэя же был навороченный телефон, того уровня, когда отсутствует разъём для наушников, который он вытащил из внутреннего кармана весенней куртки, с пушистым воротом. Они быстро обменялись номерами, Арчи подписал его как «Рэймонд. Встретил в автобусе. Фанат Спенсера Райдера». Рэй, заглянув в чужой экран, слабо усмехнулся — Как официально. Ты б ещё целиком имя, фамилию написал… и адрес. Ну-ка, свою скажи.  Арчи смущённо прижал телефон к груди и закусил губы. У него, до Рэя, не было не официальных контактов. Только по поводу работы или учёбы, которые нужно было записать кратко и по делу, он по-другому просто не умел — Файндер. Арчи Файндер. — промямлил он, глядя на то как Рэй, ухмыляясь, тонко высмеивая чопорность Арчи, записал его как: «Арчи Файндер. Встретил в автобусе №3d, следующему по маршруту №m10k, осенью, 3 сентября, по дороге в университет. Фанат Спенсера Райдера. Написал фанфик, а ему ещё и стыдно, хочу почитать».  Арчи фыркнул и наигранно закатил глаза, покачав головой. — Ух какие мы. — буркнул Рэймонд, пихая того в плечо локтем. Арчи резко выдохнул через рот, начав интенсивно потирать место ушиба... Рэй… крепкий… он на пару сантиметров ниже Арчи, но сильнее уж точно раза в три. Он определённо спортсмен, хоть по-началу так не скажешь. — Подожди, а ты... тоже в университет? — помедлив, решил уточнить Арчи. — Конечно. Автобус же едет по студенческому маршруту. — пожал плечами Рэй, спрятав телефон обратно в куртке и повернув голову к окну. Арчи не пришлось спрашивать, Рэй сам продолжил — Вот, только поступил в Микодский, на литературный. — Микодский? — Арчи обрадовался, но старательно сдержал эмоции — Я тоже. В Микодский. На журналистику. — Серьёзно? — показалось, что светло-голубые глаза Рэймонда стали ещё ярче, блеснув на солнце, лучи которого внезапно ударили в стекло и отразились от него же — Обалдеть. Однокурсники получается. Два ярых фаната Спенсера Райдера в одном универе, такое возможно вообще?  Это точно. Арчи всё ещё не мог поверить, что такой человек как Рэймонд, самобытный, не беспокоящийся по поводу чужых мнений, энергичный и светлый, будто само воплощение радости, заговорил... с ним… и кажется, даже был рад познакомится. Это удивительно. Арчи считал себя столь невзрачным, мешающим, как мешок с картошкой, валяющийся на проходе, пока его грубо не сдвинут в сторону. Совершенно никому не нужный. Забытый. Сирота, без шансов на счастливое будущее, ловящий на себе косые взгляды, слыша колкие комментарии о его бесполезности, волочащий бессмысленное существование. У него были мечты. Стать великим писателем. Чтобы его имя услышали, узнали, чтобы от него после смерти осталось хоть что-то, а не развеянный по ветру прах, на веки затерянный в атмосфере. «Вам в писательстве ничего не светит». - раздраженно бурчала женщина в комиссии. «Вам» - это не бездарному парню, притащившему кривую писанину на приём, а бете. Бета просто не сможет реализоваться в столь сложном направлении как творчество, когда даже остальным сложно. «Могу порекомендовать вам журналистское направление, как раз тоже на гуманитарном факультете. Польза обществу как общественного деятеля и пописывать будете свои статьи»… - продолжала она. Арчи ничего не оставалось, кроме как согласится. Но, может… может всё будет не так уж плохо?.. Может стоит начать всё с чистого листа? Начать новую жизнь. Один новый знакомый у него уже есть, может появятся и другие, что скрасят его унылые студенческие будни? Нужно просто быть... более открытым... больше доверять этому миру и самому себе. Как Рэймонд. — До встречи, напиши мне обязательно! — который выскочил из автобуса, стоило тому остановится и умчася вперёд, подобрав клюшку. Арчи крепче сжал ладонью ремешок сумки. Он вышел из автобуса следом, остановившись в нескольких метрах от университета. Такая толпа. Он не любил толпу. Из-за неё у него начиналась лёгкая паника. Он сделал несколько глубоких вдохов - дыхательное упражнение, которое он отыскал на каком-то сайте. Ядерно-розовое каре уже скрылось в пучине других голов. Арчи потерял единственный яркий цвет среди огромного количества серого, бежевого и чёрного, печальных, тоскливых цветов. Надо следовать за ним, словно за ведущим огоньком, рождённым во тьме. Полный решительности, твёрдо уверенный в том, что хотя бы попытается изменить свою нудную реальность, он медленно ступил на порог белого здания, с табличкой над главным входом: «Микодский университет, имени Стефана старшего», как сразу прозвучало несколько мелодичных нот, предзнаменующих начало занятий. Арчи растерянно глянул на часы, висящие над центральной лестницей. Как же так?.. Уже? Он опоздал.   Убей или будешь убит. Иди по головам, не взирая ни на что. Не оборачивайся. Не слушай возгласы с трибун, людей, что жаждут твоего поражения, жаждут зрелищ. На поле каждый сам за себя, одиночка, готовый на всё ради победы. Коньки - твои сандали, клюшка - твой меч, шайба - твоя фортуна, твоя единственная надежда, цепляйся за неё, догоняй, бей, сражайся, но схвати. Ценной всего. Такова судьба Гладиатора. Далеко не все её выдерживают. В этом году многие команду покинули, предпочитая погрузиться в учёбу, даже не смотря на то, что за нахождение в команде им регулярно платят дополнительную стипендию. Что ж, они не серьёзно относятся к хоккею, значит им нет места в спорте. А так же, недавно ворвавшийся в индустрию Мартин Пилигрим, начал диктовать свои правила, из-за которых пришлось выгнать омег, ведь по словам Мартина: «Они отвлекают будущих чемпионов». Глупо, но что делать? Число игроков Гладиатора сокращенно до минимума, вот-вот и команда, представляющая Микодский университет, распадётся. Мартин Пилигрим успел стать легендой меньше чем за год, вывел Энигму, представляющую университет Каллиго, на совершенно новый уровень. Они сильнейшие в рамках лиги С.Х.Л.(Студенческая Хоккейная Лига), на игроков уже строят планы профессиональные тренера. Они в десять раз сильнее Гладиатора, который наоборот, стремительно летит на самое дно. Но пока не собирается сдаваться. Точно не в смену Хантера Ли. Столько команд юниоров благодаря его лидерству вышло в финал. И последние три года в университете, едва став капитаном, он отчаянно боролся... Почему же не получается? С составом крайне не повезло.  Звук скольжения острия коньков, эхом отдавался по всему стадиону. Тонкие белые следы остающиеся на льду, вырисовывали круги у краёв поля. Под тяжестью его собственного тела неистово разлетались крошечные ворсинки, а парнем он был крупным, метр восемьдесят восемь, весом почти сто килограмм, широкоплеч, мускулист, с дурманящим ароматом дождя и лёгкой прохлады, с пушистыми волосами, чёрными как уголь, ухоженной щетиной и родниками разбросанными по всему лицу. Одним словом «АЛЬФА». Идеал красоты, богат, принадлежащий к статному высокому роду, старший сын крупного бизнесмена, завидный жених и настоящий пожиратель сердец. Этот пожиратель сердец сейчас наворачивал круги у бортика, ведя шайбу, переодически поглядывая на одинокие ворота посреди поля. Удар. Из дальнего угла, шайба с огромной скоростью понеслась в сторону ворот. БАМ-БАМ. Врезалась в штангу и залетела внутрь. Хантер фыркнул, ведь можно было и по-точнее, опираясь на клюшку, чуть пригнулся, чтобы поправить шнурки и дать себе отдышатся. — Браво, мистер Ли. — с трибун послышались хлопки и, как всегда спокойный голос, принадлежащий тренеру, Райану Уинеру. Он был ненамного старше самого Хантера, стал тренером Гладиатора как раз когда Хантер поступил в Микодский, а до этого он успел довести лишь одну команду юниоров клуба «Февраль» до финала, по случайному совпадению в которой как раз состоял Хантер. Парнишка с бурлящими гормонами, готовый отгрызать головы, размазывать противников по стенке и отчаянно печально, нуждающийся в наставнике, коим смог стать Райан. У него почти не было опыта, но были идеи и амбиции, он очаровывал своими обонянием и стойкостью.  — Доброе утро, тренер. Вы рано. — Хантер выпрямился, оставив шнурки в покое. Семь тридцать утра, в это время здесь обычно находились только Хантер, прогуливающий первые пары по философии, да пожилая уборщица, мелькавшая между рядами. Райан спустился по ступенькам к бортику, облокотившись о него локтями, на его лице расплылась мягкая, однако хитрая улыбка. Этот ехидный взгляд очевиден - грядут перемены и Райан этому нескончаемо рад — Первый день, а ты уже в строю? — Как же иначе, тренер? — Хантер проскользнул навстречу тренеру, расстёгивая шлем и поднимая на лоб железную решётку.  — Зря времени не теряешь. Похвально. Я тоже зря времени не терял. — мужчина гордо задрал нос — К нам пришло три запроса, двое комиссию прошли. — Райан надеялся порадовать капитана, но тот безучастно хмыкнул, пожав плечами. Гордость тренера частично улетучилась — Мой кузен прошёл, про которого я говорил. Рэймонд.  — Помню беззубого мелкого.  — А у тебя прям голивудская улыбка. — саркастично протянул мужчина и шутливо потрепал подопечного по голове через шлем, после довольно грубо отпихнув назад — Дуй на пары, неуч. Третий курс - не шутки, будешь плохо учится - на лёд не пущу.  Хантер не сдержал лёгкую ухмылку, опуская сетку обратно на лицо — Ага. — бросил он, прежде чем подъехать к воротом, достать шайбу и вернутся к самовольной тренировке. Сдалась ему эта экономика… Мир бизнеса никогда его не привлекал. При любой возможности лучше прогулять и позаниматься, стать сильнее…  Убей или будешь убит - мантра, которую про себя повторял Аарон, медленно идущий вдоль коридора, уронив голову на грудь и спрятав руки в карманах серых брюк. Он, сведя светлые брови, столь светлые, что они терялись на бледном лице, отсчитывал каждый шаг по пути к кабинету. Он всегда был в таком состоянии: напряжённом и сосредоточенном на чём-то. От него веяло старыми библиотечными книгами и мелом, что не очень типично для альфы его положения. Но вниманием омег он не был обделён, кто же откажется от сына богача? Он ведь тоже сын бизнесмена. Тоже из высших слоёв общества. Спортсмен, нападающий, Гладиатор уже третий год, точная копия Хантера, лучшего друга детства. Только чуть ниже. Только чуть дальше. Чуть позади. Слегка недотягивает. Буквально на одну ступеньку, которую он, как не пытался, не мог переступить. Последнюю шайбу тогда забил Хантер, а не он, хотя она была у самых ног, осталось только ударить по ней… ему не хватило секунды. Хантер пронёсся вплотную к партнёру, замахиваясь. Аарон и моргнуть не успел, как победу Февраля праздновала половина стадиона. Всё благодаря Хантеру Абраму Ли, способному парню, юниору, с великим хоккейным будущим. Это была их последняя победа, накануне поступления. Всё величие было утрачено, стоило вступить в С.Х.Л., не смотря на все надежды, что возлагал на них клуб Февраль, искренне верящий, что их молодые представители разгромят всех, кто встанет на пути. И Аарон ненавидел. Ненавидел себя за то, что хвостиком волочился за Хантером, в каждый клуб, в университет, в студенческую команду. Ведь в этом нет никакого смысла, Хантер всегда блистал сам по себе. Аарон не понимал, почему Хантер всё ещё надеется на Гладиатора, тот ели держится на плаву, угнетённый и почти брошенный, если он может стать звездой. Три года он тратит на него свои время и силы, как и тренер, хотя тех, кому это действительно интересно, всегда было, от силы, человека четыре из двадцати двух. Но Аарон всё равно был рядом. Как пёс. Как верный конь. На которого суетливо надевают поводья, растягивая пасть, усаживают сверху бойца и ударом плети выпускают в Колизей. Если погибнет Гладиатор - трагедия. Если погибнет конь, на котором Гладиатор сидел - едва ли. Может раздастся один тихий расстроенный вздох, но он тут же испарится среди возобновившегося шума.  — Аарон. — Хантер налетел на парня, уперевшись локтем ему в плечо и накрыв золотистую голову ладонью — Опаздываешь, не стыдно?  — Кто бы говорил. Отвянь, от тебя пасёт. — Аарон отпихнул того, бросая презрительный карий взгляд. Хантер слабо усмехнулся и вторя другу, спрятал руки в карманы пиджака — Я с катка. — Ты себя изведёшь. — с тяжёлым вздохом пробубнил Аарон, грустно покачав головой. — А ты за старое. Для меня это важно, я не хочу потерять Гладиатора. Надо тренироваться в два раза больше. Райан сказал, что будут два новеньких, значит шестёрку мы наберём. Вернёмся в ряды-  Аарон перебил его, остановившись у дверей аудитории — Можешь хотя бы во время учёбы не говорить о хоккее? Первый день, раннее утро, дай хотя бы проснуться. — он раздражённо потёр пальцами переносицу, сонно прикрыв глаза. Хантер замолчал, громко выдохнув через нос. Он берёг моральное состояние друга, уважал его желания, так что, как бы обидно ни было, затыкался сразу, стоило Аарону только заикнутся о своей усталости.  Убей или будешь убит - это касается всех, в том числе твоего соседа по комнате. Нужно всегда быть наготове, если драка неизбежна - бить первым, бежать со всех ног, если потребуется, а если потребуется напасть, без права на проигрыш. Хотя, сосед Ники, Мейсон, никогда не представлял особой опасности. Ники порой казалось, что он и сам старается держатся по-дальше, чтобы не нарваться на проблемы. Ведь ни один, ни второй не хочет быть убит. Они вынуждено жили вместе уже год, никуда не съезжая на каникулах. Так выяснилось, что ни одного, ни другого, за пределами университета никто не ждёт. Наверное двум одиноким душам стоило бы сойтись, но они давно дали понять, что не интересны друг-другу. Точнее Ники дал понять. Стоило Мейсону заговорить, подойдя к сидящему на кровати новоиспечённому соседу, приветливо протягивая руку, как Ники пресёк его попытку завести дружелюбную беседу — Не надо делать вид, что мы априори друзья, раз спим в непосредственной близости друг от друга. Я отдельно, ты отдельно. Моя сторона, твоя сторона.  Мейсон, кажется, расстроился, но оставил того в покое на ближайшие одиннадцать месяцев. Ники иногда чувствовал некоторые угрызения совести за то, что был так груб и бестактен. Вдвойне стало стыдно, когда они встретились взглядами будучи защитниками и партнёрами на льду, но успокаивал себя тем, что это - меры безопасности. Он спасает и себя от альфы, с сильными ладонями и твёрдыми пальцами, пусть и не качка, но отжимающегося каждый день, от которого слабо пахнет свежестью и мылом. И его самого от обманщика-беглеца, регулярно глотающего пилюли из зип-пакетика, чтобы подавить собственные инстинкты и ароматы омеги. Каждый день, трижды, после приёма пищи, иначе нежный запах цитрусовых вырвется наружу и пиши пропало... Он проделал огромную работу, чтобы вторичный пол в документах был изменён на «альфа». Да, ростом для альфы он маловат, метр семьдесят три всего, но оправданий этому можно найти миллион и все верили на слово. Обвинили бы во лжи - на них посыпались обвинения в расизме. Смуглый мальчишка, иммигрант, проделал такой долгий путь, чтобы попасть сюда - его права защищены законом. Ники дождался пока Мейсон покинет общежитие, наблюдая за высокой фигурой с длинным хвостом на загривке, из окна, желая наверняка убедится, что он не застанет его утреннюю рутину. Приходится пропускать начало занятий, но это не проблема, педагоги уже давно привыкли и не то чтобы им было дело. Ники хорошо учился, имел перспективы в сфере юриспруденции и несколько дурацких опозданий - не преграда его будущему. От этих пилюль, на языке появлялся едкий привкус лимона и оливок. Ники ненавидел оливки, и корча самые брезгливые рожи, подавлял рвотные позывы когда Мейсон блаженно съедал почти всю банку. Мейсон оливки просто обожал. Они были для него признаком не достигаемой обеспеченности. Странно, ведь стоят они всего каких-то пару баксов. Но в детстве, листая каналы на старом пищащем телевизоре, он натыкался на фильмы, с высмеиванием высших слоёв общества. Оливки были в каждом бокале, на каждой зубочистке, в каждом блюде, изысканно оставленные официантами. У ребёнка слюнки текли от вида роскоши, заточённого в небольшую костянку, размером с палец. Он восхищался ею, понимал, что никогда до неё не дотянется и наблюдал горящим взглядом, прижимая колени к груди, пытаясь согреться в плохо отопляемой квартире. Первый раз он смог позволить себе банку зелёных оливок в тринадцать. Подростковая работа дала свои плоды, и каждый день он с наслаждением закидывал пару штучек в овощной салат. Он знал, что именно этот горьковато-солёный вкус консервированных оливок - это вкус богатства. Это, пусть и ненадолго, приближало его к знати. И ему этого было достаточно. Больше того, что у него есть - Мейсон не позволял себе желать. Он не хотел быть заносчивым мальчишкой, вечно просящим ещё. Парень был приучен ценить то что имеет и много размышлял, а нужно ли ему хоть что-то от этой жизни? Хоть какая-то цель? Не проживает ли он её зря? Он сыт, одет, спит в тепле, учится, относительно привлекательной внешности: угловатые черты лица, небесно-голубые глаза, за стёклами очков, часто получающие комплименты, каштановые волосы до лопаток, родинка на шее, что выглядит весьма эротично, ростом метр девяносто пять. Омегам такие нравятся. Мало знакомые парни и девушки часто вешались ему на шею, но стоило им познакомиться поближе, как его спокойный, будто ни в чём незаинтересованный нрав, отталкивал их и через день о нём уже забывали. И так всегда. Он дымкой проскальзывал сквозь чужие жизни и растворялся в воздухе, как туман, становился тенью, медленно плетётся сзади и исчезает, только солнце заходит за горизонт.   Убей или будешь убит. Убей или будешь убит. Убей или будешь убит. Соберись, сосредоточься. Покажи им, на что ты способна. Покажи им, что ты не такая как остальные, ты отличаешься, ведь ты не смазливая девчонка, тебя не интересуют платья и макияж, в детстве ты никогда не играла с куклами, у тебя не было подружек, ты была как мальчишки, от тебя веет бензином и металлом, твой запах сформировался в небольшом домишке, кипящим мужчинами, тебя вырастили братья и отцы, так что, ты не такая как другие.  — Мисс Блэк, мы не можем вас принять. — Почему? — Микаэла была готова визжать от возмущения, упираясь клюшкой в лёд так сильно, что тот, казалось, сейчас затрещит. Светлые волосы чуть выше плеч были взъерошены после шлема, который заставили снять, отказавшись проверять её умения. Она явилась в институт средь лета, неужели чтобы зря потратить своё время? — Гладиатор - мужская команда, с чего вы вообще решили, что можете подать заявку?  В приёмной комиссии сидело всего три человека. Справа - миссис Смит, робкая худая женщина, с русыми волосами ниже плеч, отброшенными назад, слева - смуглый молодой человек, с конским хвостом на затылке и в белой майке, являющийся тренером Гладиатора, а по центру - мистер Обуэл, весьма полный мужчина, с округлыми очками на носу, с красными губами, которые были будто подведены помадой, сияли как пятно на его белом лице и так сильно резали глаз, что начинало тошнить. Он, задирая подбородок, как горная птица, пренебрежительно смотрел на невысокую девушку, выгнув в ожидании бровь. Микаэла судорожно выдохнула, не отводя карий, почти бордовый взгляд, суровый и полный стремления — Но я тоже альфа.  — И что?  — Разве физическая сила не определяется вторичным полом? Обуэл поджал свои красные губы и чуть склонив голову, в ожидании похлопал ресницами. Мика читала на его лице растерянность, смешанную с неимоверным раздражением. Он глубоко вдохнул и через рот, будто желая что-то сказать, но подавившись, закашлялся, прикрывшись кулаком.  — В Ж.У.К.е как раз играют девушки альфы, ты можешь попробовать попасть к ним. — миссис Ребека Смит говорила тихо, изображая уверенность. Она была не стара, многочисленные морщинки на её лице скорее говорили об огромном стрессе в её жизни, в особенности, в личной жизни. Они с мужем были на грани развода, их брак не держало практически ничего, учитывая что детей у них никогда не было и быть не может. У Ребеки ещё в 20 лет обнаружили бесплодие, что очень ударило по бедной закомплексованной девушке, убеждённой, что её единственный долг, как омеги - это привнести потомство.  Мика помялась. Она категорически не хотела в Ж.У.К., женскую университетскую команду. Находиться в компании девушек - то, чего ей хотелось меньше всего. С ними сложно. С ними нужно вечно о чём-то болтать, нельзя быть грубой, это может их оскорбить, реакция на проявление эмоций не предсказуема - тебя могут поддержать, а могут осудить со всех сторон, и притворные маски дружелюбия спадут моментально, ты вновь останешься одна в полной комнате. Надо идти в наступление — Гладиатор сейчас в ужасном положении. Почему вы отказываетесь от моей кандидатуры, когда у вас не хватает людей? Я же хороша. — Дорогая, мы не спорим… — миссис Смит поспешила её прервать, суетливо замахав руками, видимо, извиняясь таким образом — Ты просто пойми, мы по правилам не можем. И в Ж.У.К.е как раз тоже не хватает людей, ты бы нам там очень пригодилась.  Мика гневно оглядела троицу — То есть, не возьмёте?  Мистер Обуэл и миссис Смит активно закачали головами. За ними подхватил Райан, который за всё то время не проронил ни слова, молчаливо наблюдая. Его глаза блестели, Мика увидела это сразу, стоило ей взойти на лёд. Он, очевидно, заметил её и точно что-то задумал, учитывая с каким нежеланием отказал ей. Раз так, она не намерена отступать. Мика фыркнула, параллельно закатив глаза и покинула поле, волоча за собой клюшку. Это не последний раз, когда эта кучка придурков видит её. Она ещё придёт и добьётся своего. Она попадёт в Гладиатор, чего бы ей это не стоило, ведь она уже приняла решение и не откажется от своих принципов. Убей или будешь убит. Микаэла ранена, но пока не смертельно.  Из их уст прозвучал отказ, но девушка всё равно притащила с собой клюшку третьего сентября. И с восьми часов утра сидела с ней на парах, практически в обнимку. Она надеялась выловить тренера сегодня же, но к середине дня отложила это решение. Нужно обустроиться на новом месте, запомнить кабинеты, ознакомится с расписанием и так далее… Вступление в команду подождёт. Рана должна затянутся.  Раздевалка ожила, спустя два летних месяца. Один за другим следовали братские хлопки и мужские голоса — Как каникулы провели? — Мейсон снял очки и бережно протерев их платком, убрал в контейнер. Он старался преуменьшить свой рост, сведя колени вместе и притянув их как можно ближе к себе, согнувшись почти пополам.  — Да никак. — отрезал Аарон, собирая чёлку в нелепый хвостик на макушке, скрепляя волосы резинкой. Он всё ещё был зол на родных. Они очередной раз попытались собраться, но неужели так сложно притворится семьёй, хотя бы на неделю? Слетать куда-то за границу, отдохнуть как следует? Нет, отцам обязательно нужно перессориться, обиженно надуться, разойтись по комнатам, а Марте устало вздохнуть и молча покинуть отеческий дом, в свою съёмную берлогу, понимая, что и в этот раз ничего не получится. Хантер приглашал друга присоединиться к его семейной поездке, но Аарон был слишком подавлен и напрочь отказался, решив потратить оба свободных месяца на учёбу.  Хантер, в поддержку потрепал его по волосам, испортив только-только собранный хвост — Аарон был весь в учёбе, работяга. А мы вот с семьёй в Аргентину слетали. — Конечно же первым классом, в отель люкс, с видом на море и с личным лакеем. Смотрите, баблом не подавитесь. — Ники плевался сарказмом, уткнувшись в телефон, направившись в сторону уборной под недовольное цоканье Хантера. На напыщенность надо отвечать напыщенностью, а их капитан был напыщенным индюком. Так считал Ники. Богатый хвастается перед теми, кто себе этого позволить не может. Неужели он не понимает, что его слова могут причинить боль? Суть даже не в чёртовой Аргентине, а скорее в слове «семья», от которого Ники пробирал мандраж.  Мейсон тяжело вздохнул, уже устав от бесконечной язвительности парня и попытался подбодрить Хантера — Это здорово. Я вот никогда заграницей не был. Хантер пожал плечами  — Всё ещё будет.  Мейсон сдержал себя от замечания: «не будет». И на этом разговор загнулся. Гладиаторы никогда не были друзьями или даже приятелями. Поговорить было не о чем, у них не было ничего общего кроме как игры, сковавшей вместе в кандалы совершенно несовместимых людей. Они с криками выбегают на ринг, наступая друг-другу на ноги, толкаясь, и друг на друга бранясь. Каждый гладиатор борется за себя, за свою жизнь и свою свободу.  — А новенькие у нас есть? — поинтересовался Аарон, кладя шлем на колени и опираясь об него локтями. Не то чтобы ему было интересно, он просто озвучил мысль, что пришла в голову. Слова произнесённые вслух. — Да. Один уж точно. Рэймонд, кузен тренера. Помнишь его? — Хантер подсел рядом, уперевшись рукояткой клюшки в паркет. Дверь в раздевалку со скрипом приоткрылась, как если бы её толкнули с той стороны. Капитан бросил взгляд на наручные часы, которые пока не успел снять. Новенький явился впритык, через минут десять они уже должны быть на разминке. Он поднял взгляд, готовый поприветствовать нового гладиатора, как вдруг его глаза расширились, он вскочил с места, слабо отшатнувшись назад — Нет-нет-нет-нет-нет, а ты что здесь делаешь? — вспылил парень. К горлу подступил ком, руки невольно сжались в кулаки, его затрясло от внезапно нахлынувшей злобы. Аарон и Мейсон украдкой переглянулись, они тоже не ожидали увидеть его здесь. Марк стоял в дверном проёме вразвалочку, с висящей на плече кожанкой и с рваным рюкзаком, обвешанным значками, волочащимся за ним по полу. На губах новоприбывшего сияла злорадная улыбка — Говорил же. Никуда ты от меня не денешься, птенчик. — последовал смех, мощный, опорный, вырывающийся сперва где-то в глотке на придыхании и с хрипотцой, разносящийся эхом по помещению. Марк по-хозяйски прошёл внутрь, бросая рюкзак в угол, и потянулся громко хрустнув спиной. За ним вошёл и тренер, оглядевший раздевалку  — Рэймонда ещё нет? — Райан, что за дела?! — Хантер, так же гневно, приказным тоном, повернулся к тренеру, указывая пальцем на нежданного гостя  — Что здесь делает этот хам? Я думал, мы его прогнали к чертям собачьим! — Райан поджал губы. Он ожидал такой реакции от молодого капитана и подозвал того жестом головы — Поговорим.  Марк Фриман в наглую заявился к приёмной комиссии, заставляя тех тягостно вздохнуть. О выходках Марка был наслышан весь университет, а то и весь огород. Столь эпатажного персонажа сложно не знать. Выходец из трущоб, воспитанный улицей, грязными дворами, притонами и пабами, чуть не загремевший в колонию ещё в средней школе, а сейчас поступивший на бюджет, внезапно, на прокурора. Никто не понимал, что творится в его голове. Удивительный своеобразный молодой омега. Для омеги он был достаточно высоким, плечистым, сильным парнем, подходивший для занятий спортом. Но к сожалению, новым требованиям С.Х.Л. было плевать на его комплекцию. Марк попал в Гладиатора и ровно через год объявили, что омегам не желательно находится в команде, это считается дурным тоном. Не смотря на всю ценность Марка, ему скорбно заявили, что команду придётся покинуть. Он лишь улыбнулся, играя ямочками на щеках, сверкнул хищными взглядом в сторону капитана и процедил сквозь зубы: «Никуда ты от меня не денешься, птенчик». Они что, правда не ожидали, что Марк вернётся? Нагло ворвётся в игру, именно тогда, когда больше всего будет нужен? А он был нужен. Последнего вратаря, альфу, отчислили за бесконечные прогулы и низкие отметки. Гладиатор остался с носом. Райан заступился за парня. Взял на себя ответственность за любой нанесённый Марком ущерб и поклялся, что будет к нему особенно строг, чуть что - выгонит без раздумий. У Хантера горели глаза, он ходил взад-вперёд, не зная куда деть руки. — Ли, при всей твоей личной неприязни к Фриману, пойми, что сейчас без него никак. — Да причём здесь личная неприязнь?! — парень возмущено взмахнул обеими руками, прижав плечи в щекам, сдерживаясь, чтобы не кричать — Райан, он же омега, мы остальных по той же причине выперли! Это вопрос репутации! — Репутация у Гладиатора и так на нуле. Мы чисто технически не сможем открыть сезон без него. — Справились бы и впятером, с этим твоим кузеном. — Угу. Без вратаря? — Райан скрестил руки на груди, растянувшись в ироничной улыбке. Хантер притих, отрывисто дыша. — Рэймонд нападающий. И того у нас: три нападающих и два защитника. — указал ему тренер. — Я могу научится на вратаря! — парировал капитан. — Это займёт время, а его нам сейчас категорически не хватает.  Аргументы капитана иссякли. Он зажмурился и грубо потёр веки пальцами — Я просто… Райан, я терпеть его не могу. Понадеялся, что избавились от него… Не знаю, как буду… Райан сочувственно обнял подопечного за плечи — Ну-ну, давай без нытья. Просто забудь о том, что это Фриман. Дай ему побыть Гладиатором, ясно? — он крепко взял Хантера за плечи и чуть отодвинул от себя, заглядывая в глаза — Ты тоже хочешь, чтобы Гладиатор возродился. И я хочу. И он тоже хочет. Помни, что у вас общая цель. Не обязательно идти к ней рука об руку.  Хантер агрессивно сбросил его ладони — А как иначе, если не рука об руку? На льду мы как кандалами скрепленные.  Марк не выглядел как типичный представитель уличного хулигана, он носил серёжки в многочисленных проколах, чокеры, цепочки на шее, на ногах берцы с толстой подошвой и поддевал под рваные джинсы сетчатые колготки, а то и стринги. Регулярно покрывал чёлку краской, блеща разнообразием цветов, часто отдавая предпочтение красным и розовым оттенкам. За подобный прикид районные ребята, проще говоря, гопники, без промедления нападают, но Марк умел за себя постоять. Драки шлейфом следовали за ним на протяжении всей жизни: драки дома, драки на улицах, порой, драки даже на работе. Никто не мог понять, как такой человек, обычный дворовый пацан, отброс общества, вдруг вырвался из оков трущоб, выстроил по кирпичикам, обрубленную на корню надежду на счастливую судьбу? Как он вытащил себя из грязи, крепко сжав волосы на голове, царапаясь, кусаясь, как бы ни было больно, как бы ни было тяжело, как бы ни было плохо, и сколько бы не пришлось пережить? Чистый, овивающий его аромат сирени, превратился в стойкий запах свежесоструганного дерева, став закалённее. Он был лучшим из поступающих, за несколько лет старшей школы не получивший ни одной плохой оценки и сдавший внутренние экзамены на самый высокий балл. С грузом на душе и тягостью в сердце, заранее жалея о своём решении, парня приняли на бюджет. Марк, на удивление, показал себя как прилежный студент. Бунтарство из его образа никуда не делось, но он хорошенько его по-унял ради образования. Им стали гордится преподаватели, приняв бойкий характер как должное, всё-таки перевоспитывать его слишком поздно. А вполне вероятно, что его пылкий нрав напротив сыграет на руку в выбранной им же профессии…  Жёлто-коричневая форма, с белыми вкраплениями и символом на груди, в виде гладиаторского шлема, налезла как влитая. Волосы собрать было трудно, но в итоге маленький хвост, похожий на хвостик кролика, торчал на затылке. Родная клюшка, в наклейках, вновь в руке и готова работать. Ему нравился лёд. Всякий раз, вставая на коньки, он ощущал себя птицей. Отталкивался от земли - будто взмахивал крыльями и плавно скользил, точно летел, пропуская лёгкий ветерок через уши, чувствовал как кровь притекает в ногам и ладоням. Он вообще любил чувствовать. Страшно, когда не чувствуешь ничего. Ты словно гниёшь изнутри, не в силах стать чем-то большим, чем ходячий кусок мяса, постепенно сворачиваясь в сгнивший комок плоти. Ты словно забытый снеговик весной, таящий под палящими лучами солнца. Нет уж, к этому состоянию у него нет ни малейшего желания возвращаться. Он сделал шаг, проехал вдоль бортика, проверяя прочность острия, делая на ходу поворот, расставив ступни в первой позиции. Даже фигурное прошлое вспомнилось. А ведь он до сих пор может сделать двойной аксель. Свист приказал собраться вокруг тренера, вошедшего в каток. Рэймонд втиснулся в полукруг, между самым высоким парнем и единственным в команде вратарём. Райан выплюнул свисток и хлопнул в ладоши, повторно привлекая внимание — И так, Гладиаторы, рад видеть тех кто вернулся с каникул, и новеньких в нашем небольшом коллективе. — тренер ему подмигнул. Рэймонд на это слабо улыбнулся. Он уже соскучится по кузену. В детстве они постоянно виделись на семейных съездах и застольях, разница в возрасте не мешала братьям находить общий язык. Райан был для Рэя защитником, помощником, наставником, тем, на кого больше всего хотелось равняться. Тем, кто пробудил в нём любовь к спорту, в частности, ко льду, когда добивал счёт 3:2 в последние минуты матча, под радостно-яростные крики толпы и скандирование: «Зо-ло-ты-е А-ис-ты! Зо-ло-ты-е А-ис-ты!». Рэймонд и сам стал Золотым Аистом чуть позже, когда бросил фигурное катание, окончательно решив для себя, что быть с клюшкой в руках, окруженным командой - это то, чего он хочет. И всё было так хорошо. Родные были рядом, друзья во всём поддерживали. Родители крепко обнимали его до хруста костей, нежно расцеловывали лицо, не обращая внимание на косые взгляды посторонних. Но всё хорошее заканчивается. Вселенная решила, что мальчик слишком счастлив и надо бы восстановить справедливость. Ниточку счастья как ножницами обрезали в один момент, переворачивая его жизнь с ног наголову. — Не буду тянуть, перейду сразу к делу: Положение у нас очень шаткое. Гладиатор стал совсем маленьким и, будем честны, не то чтобы сильным. Кто-то разочарованно фыркнул. Хантер. Ему не нравилось обобщение. Он ведь не слабый, он один из сильнейших игроков, он не виноват в том, что Мейсон медлителен, Ники мал, Аарон вечно учится, Марк отказывается слушать капитана, а все предыдущие участники даже хоккеем не интересовались. — Ты давай тут не фыркай. Не отрицай очевидное, птенчик. — голос Марка раздался прямо над ухом Рэя, адресованный кому-то на другом конце поля — Тебя не спрашивали, рот свой захлопни!  — Захлопну, если перестанешь нарываться! — Тебе дыхание моё мешает, урод?! — Хантер прилично выражался только из-за уважения к тренеру. Не будь того рядом, за одни только комментарии, был готов врезать нахалу. Никто его так не бесил как этот наглый омега, вечно лезущий не в своё дело. Ненависть волнами обвивала его тело, стоило Марку язвительно усмехнутся или даже просто посмотреть в его сторону. Ники тоже часто язвил. Но Ники достаточно слабый противник. Стоит разок ему ответить - как тот замолкает и утыкается в телефон. Он как крохотная царапинка под ногтем, которая любезно напоминает о себе решаешь ты помыть руки. Шипишь, скорчившись от боли, но та почти сразу стихает и ты вновь забываешь о ней. Раздражает, но тебе нет до неё дела, сама заживёт, со временем. А Марк… Марк был как комар… Он залетает в открытое окно, ночью, когда меньше всего его ждёшь, начинает непрерывно жужжать. Летает по комнате, мешая спать. Сперва решаешь, что он не помеха. Крохотное насекомое - разве угроза? Но спустя час хочется залить себе в уши раскалённый воск, биться лбом об стены, лишь бы навязчивое жужжание прекратилось. В темноте, пытаешься прихлопнуть мерзкое насекомое, но оно изворотливо, не даётся так просто. Ты выдыхаешься, усталость берёт своё и ты готов смирится с шумом, главное наконец поспать… Вдруг звук стихает. Наступает новое несчастье. Эта зараза тебя укусила. И теперь уже ты извиваешься, точно гусеница, нервно расчёсывая кожу, всем сердцем ненавидя это мелкое существо. Вновь прозвучавший свисток заставил парней вздрогнуть — А НУ ЦЫЦ! Заткнитесь и слушайте меня, засранцы! — прикрикнул Райан. На секунду настала мёртвая тишина, будто каждый в помещении, ненадолго задержал дыхание. Рэймонд покосился на вратаря и чуть склонился к тому, когда омертвление прошло — Почему зовёшь его «птенчиком»? — спросил он как можно тише. — Потому что избалованный птенец ещё не покинул гнездо, а уже строит из себя ворона. Рэй прыснул, кое-как сдержав смех. Марк оголил зубы в улыбке. Приятно когда тебя понимают, последний год людей с хорошим чувством юмора ему найти не удалось. Слишком уж паршивое место этот юридический, одни снобы и ворчуны кругом, а новый член команды - как глоток свежего воздуха, Марку он сразу понравился. — Теперь давайте-ка напомним вашим мышцам, что вы спортсмены. Десять кругов, пошли. — вновь звук свистка и молодые люди сорвались со своих мест, приступив к разминке на льду. — А ты вообще на кого поступил собственно? — Литературный. — Вот как. — Марк распластался на лавке, животом вниз и подставил ладони под щёки, кокетливо размахивая ногами — Я на прокурора. — он щёлкнул языком.  Рэймонд, сидящий рядом, облокотился локтем о стену и подпёр кистью висок — Тут все такие разносторонние. Мне нравится это место.  — Ты про универ или про команду? — И про то и про то. — он сбросил руку и продолжил снимать униформу. Они с Марком разговорились после тренировки, оставшись последними в раздевалке.  — Я читал про универ ещё в старшей школе. Мне понравилась идея того, что в одном университете, в одном корпусе собрано сразу несколько направлений. Как будто это что-то, что объединяет людей с разными взглядами, интересами и целями. Это место словно готово принять тебя, каким бы ты ни был и полюбить тебя. Так это ощущается. — Мне нравится как ты размышляешь. — Марк щёлкнул пальцами, поднимаясь со скамьи  — Забавно и очаровательно одновременно.  — Думаешь, слишком наивно? — с толикой досады вздохнул Рэй, взглянув на собеседника. — Нет. Просто чересчур романтиШно. — Марк нарочно протянул букву Ш, выпячивая губы вперёд — Ты - романтик. Это не плохо. Таких как ты мало, так что, даже если кто-то и посчитает тебя наивным - таким и оставайся. В мире, поверь, с головой хватает напыщенных «реалистов», — он изобразил пальцами кавычки — …как они себя называют… Хотя, на деле, эти люди дальше своего носа не видят и сводят всё к тому, что мир - это непроглядная серость и грязь, в которой ничто не имеет значения, кроме них самих. Это тоже не плохо. Это их восприятие мира, что ж, пускай. Но они не привносят в него ничего нового. Закупориваются в своих панцирях и сидят там годами. А такие как ты, мой дорогой друг, создают прекрасное и творят культуру. — он по-отечески похлопал Рэймонда по плечу, что заставило того прыснуть в кулак — Ну ты завернул. Умеешь языком чесать. — Рэй отпихнул парня. Он не ожидал, что человек с таким прошлым, с такой внешностью и поведением, окажется философом, с глубокими взглядами на жизнь. Его это поразило и очень привлекло. Хотелось узнать его по ближе. Что ещё таит в себе уличный беспризорник? — Спасибо тебе. — Да не за что. Чувак, мы же просто болтаем. — Марк хлопнул Рэя по спине и нагнулся, чтобы развязать шнурки — Далеко отсюда живёшь?  — Достаточно… Мне до автобуса от дома идти минут сорок.  — Нихера себе. — Марк резко поднялся и шлёпнул себя по коленям — Не думал в общагу заселится? Стрёмно же. — Почему стрёмно?  — Тебе же в ночи добираться. — И что? — Рэй растерянно усмехнулся, невольно приподняв уголки губ. — Ну, ты же омега. А если нападёт какой-нибудь уебан? Не стрёмно? Я за тебя переживаю.  Улыбка с лица Рэя моментально испарилась. Он медленно выдохнул, отвернувшись в другую сторону. Разговоры о вторичном поле всегда его угнетали. Они такие неприятные. Лучше уж разобраться с этим сразу и больше никогда не поднимать эту тему — Я не омега. — и прежде чем удивлённый Марк успел что-либо сказать, Рэй отрывисто добавил  — Я гамма. Мне нечего боятся. У меня смешанный запах, его чаще путают с альфой.  Марк сидел молча, вскинув брови и оттянув уголки губ вниз. Рэй не хотел, чтобы неловкое молчание продолжалось — Почему ты вообще решил, что я омега? Запах бананов распространён среди альф. Марку потребовалось пару секунд, чтобы вклиниться обратно — А… это… без обид, я посчитал, что ты омега, потому что у тебя тонкое телосложение.  Рэй моргнул, в возмущении свёл брови и приоткрыл рот  — Это как понимать? Ты вон, тоже омега, при этом крупный.  — Так, дорогой мой друг, я-то уличный. А ты у нас домашний парнишка, сразу видно. —  ладонь Марка растрепала волосы Рэя, переводя всё в шутку. Он заметил, как Рэй внезапно поник и насупился, так что, развивать беседу об этом он не собирался. Вместе посмеяться и разойтись - лучший вариант. Насыщенный эмоциями день подходил к концу. Остановившись посреди дороги, Рэй внимательно вглядывался в немногочисленные звёзды. Загрязнение в атмосфере планеты достигло таких масштабов, что свет от огромных круглых объектов, за тысячи и миллионы километров от нас, перестал достигать человеческих глаз. Чтобы увидеть эти огоньки в полной мере - нужно пересечь целое небо. В детстве, Рэймонду казалось, что это возможно. Родители брали его за руки, потом раскачивали: один, два, три! И одновременно поднимали вверх, в сопровождении его громкого смеха. Он на миг взлетал. Находился в невесомости. Становился птицей. Маленький космонавт, с синей кепкой, козырьком назад и с ободранными коленями, пересекал небо бесчисленное количество раз, по дороге домой. А дома космонавту полагался плотный ужин и крепкий сон, перед очередным полётом на планету «младшая школа». Жизнь тогда казалась красочной, всё было пропитано жёлтым цветом. Цветом счастья. Хотя… Может Рэю просто хочется в это верить. Верить в то, что детство было безоблачным и он насильно вытолкнул из своей головы всё, что не вписывалось в жёлтый цвет. Например… Белые халаты, песочные стены, зелёные кресла, синие шапочки и красную кровь. Телефон в кармане задребезжал. Рэй подумал, что пишет тётя Тея, узнать, где он так долго пропадает. Она ужасно переживала, если кто-то отсутствовал слишком долго, что явно было не в пользу её нервной системе, так что, лучше с ответом не затягивать, а то разведёт панику на пустом месте. Он поспешно вытащил телефон из кармана, сощурившись от резкого света прямо в глаза. Сообщение. От пользователя под слишком длинным названием, которое не влезало в высветившуюся иконку. Рэй снова ощутил присутствие жёлтого. «Привет, Рэймонд. Это Арчи, фанат Спенсера Райдера, помнишь? Немного опоздал с сообщением, прости. В общем, ты просил скинуть…»