"Пошёл ты к чёрту, Пак Сонхва!"

Школа. Коридор. Воздух был пропитан запахом свежей краски и старых учебников, смешанным с едва уловимым ароматом осени за окном. Длинный коридор, освещённый тусклыми лампами дневного света, гудел от голосов учеников, смеха, шарканья подошв по линолеуму. Здесь, среди этой обыденной суеты, и развернулось всё. Сонхва стоял, прислонившись к стене, с безразличным взглядом, но с тлеющей внутри злостью. Его банда — четверо парней с каменными лицами — окружала его, как тени. Они не были настоящими преступниками, но играли роль: жесткие взгляды, резкие движения, похабные шутки сквозь зубы. Сонхва знал, что его боятся. И ему это нравилось. А потом появился он. Хонджун бежал по коридору, торопясь на урок, его рюкзак болтался за спиной, а в глазах читалось обычное для него безэмоциональное отчуждение. Он не заметил, как резко свернул за угол и грубо столкнулся плечом с Сонхвой. Тишина. На секунду всё замерло. Сонхва медленно выпрямился, его пальцы сжались в кулаки. В глазах вспыхнуло что-то дикое, почти животное. — Ты… слепой? — его голос был тихим, но в нём дрожала опасная нота. Хонджун отшатнулся, но не извинился. Вместо этого он холодно посмотрел на Сонхву, и в его взгляде читалось не презрение, не страх — ненависть. Чистая, как лезвие. — Проходи, козёл, — пробормотал Хонджун, пытаясь обойти. Но банда уже сомкнула кольцо. — О-о-о, это же наш тихоня, — один из парней усмехнулся, толкая Хонджуна в плечо. — Ты знаешь, с кем только что связался? — другой широко ухмыльнулся, показывая гнилой зуб. Сонхва медленно подошёл вплотную. Его дыхание было ровным, но в глазах — буря. — Ты ещё и мать мою вспомни, да? — он шипел, наклоняясь так близко, что Хонджун почувствовал запах ментоловой жвачки и чего-то горького, как дым. Хонджун не дрогнул. — А что? Боишься, что правду услышишь? — он оскалился, и в его голосе впервые зазвучала ярость. — Ты и твои ублюдки… из-за вас моя сестра… Сонхва не дал договорить. Удар. Резкий, точный, в солнечное сплетение. Хонджун захрипел, согнувшись пополам, но не упал. Он вцепился в Сонхву, пытаясь повалить его, но тот быстрее. Второй удар — в челюсть. Третий — в живот. Хонджун рухнул на пол, кровь заполнила рот, мир поплыл. Коридор взревел. Кто-то кричал, кто-то смеялся, кто-то звал учителей. Сонхва стоял над ним, дыша тяжело, его кулаки дрожали. — Запомни, падаль… — он наклонился, чтобы его услышали. — Следующий раз… тебе конец. И он ушёл, оставив Хонджуна лежать в луже собственной крови. -Что вы здесь творите? - подбежали учителя. -Вы, четверо, живо к директору! - последнее что Хонджун помнит - как его вели до медпункта. —Сонхва, а тебе слабо влюбить этого дурака в себя? — тихо шептал один из парней, идя позади кого-то из учителей. —Что ты опять придумал? — ответил брюнет. —Спорим, не сможешь. — продолжал тот, протягивая руку для пожатия. —Спорим. Смогу.— пожав руку, состроив лисий взгляд ответил Пак. *** Утро выдалось холодным, несмотря на сентябрь. Солнце едва пробивалось сквозь плотные облака, оставляя школьные коридоры в полумраке. Хонджун сидел за своей партой, сгорбившись, пальцы нервно постукивали по крышке телефона. Вчерашний разговор (вернее, избиение) ещё отдавался болью в рёбрах, но он не подавал вида. Гордость — единственное, что у него оставалось. Дверь распахнулась. В класс вошёл Сонхва, но не тот, что вчера. Не злой, не агрессивный. Он улыбался. Мягко, почти по-дружески. Хонджун напрягся, ожидая подвоха. — Привет, — Сонхва подошёл к его парте, оперся руками о край стола, наклонился чуть ближе. — Ты в столовую пойдёшь?- голос нежный, без намёка на вчерашнюю злобу. Хонджун замер. — …Что? — Спрашиваю, пойдёшь поесть? — Сонхва усмехнулся, и в его глазах искрилось что-то странное — не злорадство, не насмешка… а азарт? Хонджун не доверял. — Ты вчера мне лицо разбил, а сегодня… что, дружить решил? Сонхва рассмеялся, и звук был неожиданно тёплым. — Ну, бывает. Забыл. Ложь. Хонджун лишь пожал плечами. — Ладно. Пошли. Они сидели за дальним столом, где обычно собиралась банда Сонхвы. Но сейчас никого не было — только они двое. — Так ты, значит, один всегда сидишь? — Сонхва ковырял вилкой в еде, наблюдая за Хонджуном. — Ага. — Скучно. - пробубнил Пак. — Не очень. -Сонхва усмехнулся. — Ну ладно. Теперь будешь со мной. -Хонджун вопросительно поднял бровь. — Это приказ? — Предложение. - тихо ответил кареглазый. И почему-то Хонджун не отказался. Осенний ветер гонял по земле жёлтые листья, солнце наконец-то выглянуло, окрашивая всё в тёплые тона. Сонхва шёл рядом с Хонджуном, их плечи изредка касались. — Ты вообще чем увлекаешься? — спросил Сонхва, подбрасывая камешек. — Музыка. Книги. — Серьёзно? А я думал, ты только ненавидеть умеешь. -Хонджун фыркнул. — Ну, это ты мастер. -Ким тоже не промах. Сонхва рассмеялся, и Хонджун неожиданно улыбнулся в ответ. Что за чертовщина? Утро. Прозвенел звонок и класс наполнился гулом школьников. За окном потихоньку поднималось солнце, прогревая за ночь, подмёрзшую землю. В кабинет вошёл учитель, начался урок. Недолго что-то пообъясняв, учитель объявил парный проект. — Хонджун и Сонхва — будете работать вместе. -Хонджун вздохнул. — Ну что, партнёр, ко мне или к тебе?- Сонхва ухмыльнулся. — Ко мне. Вечером. Сразу после школы, парни направились к дому Кима. Поболтав немного в начале их пути, всю остальную дорогу они пробыли в неловком молчании. Юноши вошли в квартиру, оставив свою обувь, ребята прошли внутрь, в комнату Хонджуна. Комната маленькая, но уютная. Книги на полках, гитара в углу, запах чая и чего-то домашнего. Сонхва развалился на кровати, листая конспекты. — Ты тут один живёшь? - мотая ногами в воздухе, поинтересовался Пак. — С сестрой. — А… та, что… -Хонджун резко обернулся. — Да. Та, что в коме. - тихо продолжил он. Тишина.Сонхва не решился развивать тему. — Ладно, давай работать. *** Банда Сонхвы тихо смеялась в сторонке, перешёптывалась, ухмылялась, когда они проходили мимо. Хонджун замечал, но не придавал значения. "Они всегда такие", — думал он. Поздний вечер. Караоке. Банда сидела в полумраке, бутылки на столе, музыка гремит. — Ну что, Сонхва, ты его уже влюбил? — один из парней захихикал, толкая его плечом. Сонхва закинул голову, смеясь. — Да он уже как щенок за мной бегает! — Слабак! — другой ржал, стуча кулаком по столу. — Представляю, как он обосрётся, когда узнает, что это всё ради спора!-Сонхва ухмыльнулся, поднял бокал. — За наши умы! *** Суббота. Торговый центр. Яркие неоновые вывески мигали, мелькая в такт шумной толпе. Гул голосов, звонкая музыка из магазинов, ароматы кофе и свежей выпечки — всё сливалось в хаотичный, но живой поток. Хонджун шёл рядом с Сонхвой, руки в карманах, впервые за долгое время чувствуя себя… спокойно? — Ты вообще часто сюда ходишь? — спросил он, оглядывая витрины. —Сонхва усмехнулся, слегка наклонив голову. — Раньше — да. С пацанами. — А сейчас? —не унимался Ким. — Сейчас — с тобой. —Просто. Без намёков, отвечал Пак. Хонджун не ответил, но уголки губ дрогнули. Парк. Вечер. Золотистые лучи заката пробивались сквозь листву, окрашивая тропинки в тёплые оттенки. Воздух пах осенью — сыростью, опавшими листьями, чем-то ностальгическим. Они шли молча, изредка перебрасываясь фразами. И тут —Тени. Знакомые тени. Трое парней, замерли у скамейки, сигареты в руках, взгляды — насмешливые, изучающие. Хонджун напрягся. Сонхва не подал вида, не замедлил шаг, не кивнул. Как будто не знал их. — Ты… с ними не здороваешься? — тихо спросил Хонджун. Сонхва вздохнул, сжал пальцы. — Я с ними порвал. Ложь. Гладкая, как шёлк. Хонджун лишь кивнул, не стал допытываться. Банда проводила их взглядом. Кто-то хрипло засмеялся, но Сонхва не обернулся. Фонари мерцали, отбрасывая длинные тени. Хонджун провожал Сонхву до дома — старый пятиэтажный дом, облупившаяся краска, трещины на стенах. — Заходи как-нибудь, — бросил Сонхва, задерживаясь у подъезда. — Ага. С радостью. - фыркнул Хонджун, слегка улыбнувшись. Пауза. — Спокойной. — Тебе тоже. —И Хонджун ушёл, оставив Сонхву стоять в одиночестве, с тенью чего-то невысказанного в глазах. Следующая неделя. Парни приняли решение собраться дома у Сонхвы, ведь у Хонджуна они уже были. Тем более, Сонхва сам пригласил его неделю назад. Квартира оказалась неожиданно… чистой? Аккуратные стопки книг, порядок на столе, заправленная кровать. — Чего уставился? — Сонхва хмыкнул, бросая на пол диванную подушку. — Думал, тут бардак. - пожал плечами Ким. — Ага, конечно. - Сонхва закатил глаза в своей обычной манере. —А где твои родители? — поинтересовался Ким, осматриваясь вокруг. –Уупили мне эту квартиру. —фыркнул Пак.—Только бы я с ними не жил. —Сонхва встпяхнул головой, ввгоняя из неё негативные мысли. —Ладно, давай работать, не хочу надолго это растягивать. Они работали. Листали конспекты, спорили, смеялись. Время текло незаметно.Окно постепенно темнело, улицы зажигались огнями. Хонджун задержался до позднего. Хонджун вышел во двор. Тишина.Только шорох листьев под ногами. Ветер обдал неприятно-холодным воздухом. Хонджун застегнул куртку, собираясь уходить. Шаги. Грубый смех. Ким замечает как на его пути вырисовываются три противных силуэта. — Ну что, слабак, как тебе наш Сонхва? — один из парней выступил вперёд, ухмыляясь. — Хорошо играет, да? — другой толкнул Хонджуна в плечо. Хонджун замер. Сердце ударило в груди. — Что? — Да он же тебя… —Дверь подъезда распахнулась. Сонхва. Бледный. Глаза широкие, весь запыхавшийся. Видно бежал по лестнице. — Хонджун, пойдём. —потребовал Пак. — Что они имеют в виду? - Хонджун оборачивался то на парнец, то на Сонхву. — Пойдём. —Рука схватила его за запястье, потянула в сторону. Банда ржала им вслед. — Беги, детка! —Сонхва не обернулся. Они ушли. А за спиной ещё долго звучал пронзительный смех. *** Школа. Актовый зал. День сдачи проекта. Солнечный свет мягко лился через высокие окна, освещая пылинки, кружащиеся в воздухе. Ряды стульев, заполненные младшеклассниками, шумели – смех, шепот, нетерпеливое постукивание ног. Хонджун стоял у доски, пальцы слегка дрожали, сжимая указку. Рядом – Сонхва. Не та угрюмая, агрессивная версия, а новая – собранная, уверенная, с легкой ухмылкой в уголках губ. — Итак, наша тема – "Экология города", – начал Хонджун, голос ровный, но внутри – комок напряжения. Сонхва подхватил, рассказывая с неожиданной увлеченностью, жестикулируя, заражая аудиторию своей непривычной энергией. Они дополняли друг друга. Словно действительно команда. Аплодисменты стихли, двери актового зала закрылись. Тишина. Снова этот хриплый смех, будто ножом по спине. Банда Сонхвы стояла в тени у стены, перешептываясь, показывая пальцами. — Ну что, Сонхва, уже совсем учителем стал? – один из них фальшиво сюсюкал, передразнивая его уверенный тон. — Смотри-ка, "отличный проект", – другой скривился, имитируя голос Хонджуна. Хонджун замер. Глаза метнулись к Сонхве. Тот не смотрел на своих бывших, лицо – каменная маска. — Не обращай внимания, – тихо бросил он, хватая Хонджуна за рукав, уводя прочь. За спиной – новый взрыв смеха. Хонджун не спрашивал, молча шёл следом чуть позади. Вечер. Парк. Фонари еще не зажглись, только последние отблески солнца цеплялись за верхушки деревьев. Они сидели на старой скамейке, молча. Сонхва вертел в руках банку колы, капли конденсата падали на асфальт. — Почему ты с ними больше не общаешься? – внезапно спросил Хонджун, не глядя на него. — Надоели. —спустя мгновение тихо ответил Пак. — Правда? — Сонхва вздохнул, откинулся на спинку скамейки. — А что, по-твоему, я должен с ними делать? Тусоваться? Дурака валять?—Голос – резкий, но внутри – что-то надломленное. Хонджун молчал. Он чувствовал ложь. Но не знал, как ее разрушить. Караоке-бар. Тёмное помещение утопало в неоновых вспышках – синие, красные, фиолетовые огни резали глаза, смешиваясь с густым табачным дымом. Грохочущая музыка заглушала голоса, но хриплый смех банды Сонхвы пробивался даже сквозь этот шум. Сонхва сидел, развалившись на кожаном диване, стакан с чем-то крепким в руке. Его глаза блестели – то ли от алкоголя, то ли от злорадства. — Ну что, пацаны, видели сегодняшний спектакль? – один из парней (коренастый, с пробитой бровью) ухмыльнулся, стукнув кулаком по столу. – "Экология города", блять! —Громкий хохот. Сонхва присоединился, запрокинув голову, горло напряглось от смеха. — А этот Хонджун вообще – на полном серьёзе там что-то про "зелёные зоны" бубнил! – передразнил он, кривляясь, и банда заржала ещё громче. Кто-то налил ему ещё, стекло звенело о стекло. — Ну и как, скоро он тебе в шею кинется? – спросил другой, подмигивая. Сонхва сделал глоток, губы растянулись в оскале. — Да он уже почти готов. Достаточно пару раз ещё "случайно" приобнять – и всё, будет мой. Ещё смех. Ещё выпивка. Атмосфера – удушающая, фальшивая, как сам его смех. В какой-то момент – тишина. Только музыка глухо бьётся в висках. Сонхва замолкает. Внезапно. Парни не сразу замечают, продолжают ржать, но он – больше не смеётся. В голове – картинка. Хонджун в парке. Его вопрос: "Почему ты с ними больше не общаешься?" —И его глаза. Не злые. Не ненавидящие. Просто... уставшие. Сонхва резко встаёт. — Я пошёл. -отрезал парень. — Чё, так рано? -медленно обернулся другой. Его явно повело от алкоголя. — Дела. Он не оборачивается, выходит на улицу. Холодный воздух бьёт в лицо. Где-то внутри – что-то сжимается. Но он не признаётся даже самому себе, что это. *** Школа. Актовый зал. Репетиции. На носу осенний фестиваль. Город уже готовится праздновать его, в центре проходят выставки. А школьники готовят концерты. Сквозь высокие окна лился золотистый свет заката, окрашивая сцену в тёплые, медовые оттенки. Пустые ряды кресел молчали, лишь эхо шагов и тихий перебор гитары нарушали торжественную тишину. Сонхва стоял на сцене, микрофон в руке, голос – чистый, немного хрипловатый от долгих репетиций. Он пел, закрыв глаза, погружённый в музыку глубже, чем в что-либо ещё. Он остаётся после школы, чтобы безупречно отрепетировать, вот уже который день, а возвращается лишь когда темнеет. А в первом ряду, свернувшись калачиком в школьном свитере, сидел Хонджун. Щека покоилась на ладони, глаза – на Сонхве. Не критикуя. Не оценивая. Просто слушая. — Ты сегодня фальшивишь на припеве, – спокойно заметил он, когда песня закончилась. Сонхва открыл глаза, сморщил нос, но не огрызнулся. — Сам ты фальшивый. —Хонджун хмыкнул, доставая бутылку воды из рюкзака. — На, прополощи горло.—Бутылка перелетела через пустое пространство между сценой и зрительным залом. Сонхва поймал её одной рукой, ухмыльнулся. — Спасибо, нянька.—Но в голосе – никакой злости. Только… благодарность? Поздний вечер. Фонари мерцали, отбрасывая длинные тени на мокрый от дождя асфальт. Холодный осенний ветер забирался под одежду, заставляя ёжиться, но они шли не спеша. — Ты вообще не устаешь? – Хонджун поправил шарф, косившись на Сонхву. — От чего? — От всего. Школа, репетиции, эти твои… – он махнул рукой, не договаривая. Но Сонхва не ответил. Просто шагал рядом, плечо время от времени касалось плеча Хонджуна. Тишина была комфортной. Дом Хонджуна. Так уж вышло, что внезапно для самого себя Хонджун заболел. Видно продрог, когда в последний раз вымрк под дождём. Погода не лётная, а привыкнуть к холодам ещё сложно. Дождь стучал в окно, комната тонула в полумраке. Хонджун лежал в кровати, с температурой, с насморком, с отвратительным настроением. Вдруг – звонок в дверь. — Кому там не спится? – пробормотал он, плетясь к входу. На пороге – Сонхва. Без куртки, волосы мокрые от дождя, в руках – пакетик с лекарствами и термос. — Чё, сдохнуть собрался? – спросил он, но в глазах – не насмешка, а что-то тревожное. Хонджун отшатнулся, кашлянув в кулак. — Ты чего здесь? — Принёс тебе… ну, это. Чай там. Таблетки. – Сонхва пробормотал, воткнув пакет ему в руки. — Спасибо. — Не за что. Они стояли в дверном проёме, дождь шумел за спиной Сонхвы. — Ты… сегодня выступаешь? – тихо спросил Хонджун. — Ага. — Я не смогу. — Знаю. Ещё тишина. Потом Сонхва вздохнул, провёл рукой по мокрым волосам. — Но если вдруг… если станет лучше… — Приду, – Хонджун кивнул, не задумываясь. Сонхва улыбнулся. Настояще. Впервые за долгое время. — Ладно. Выздоравливай. —И он ушёл, оставив за собой след мокрых следов и странное ощущение чего-то важного, что так и не было сказано. *** Ноябрь. Осенний фестиваль. Городская площадь. Гирлянды мерцали в темноте, разбрасывая золотые блики по мокрому асфальту. Воздух пах жареными каштанами и сладкой ватой, смешиваясь с холодным дыханием приближающейся зимы. Толпа гудела, смеялась, переговаривалась, но Хонджун не слышал ничего, кроме голоса Сонхвы. Он стоял на сцене, освещённый прожекторами, гитара в руках, голос – чистый, глубокий, забирающийся под кожу. Хонджун сидел в первом ряду, руки сжаты на коленях, дыхание – ровное, но в груди что-то сжималось, разжималось, горело. Он влюбился. Осознание пришло внезапно, как удар, но без боли. Только тепло, разливающееся по всему телу. Сонхва закончил песню, глаза на секунду встретились с его взглядом, и уголки губ дёрнулись в улыбке. Хонджун не смог не ответить. Улицы города. Фестиваль постепенно затихал, но они не уходили. Бродили между остатками праздника, покупали горячий шоколад, смеялись над чем-то незначительным. — Холодно, – пробормотал Сонхва, не глядя на него, но не отпуская руки. — Ага, – Хонджун кивнул, хотя ему было горячо, как в печке. Они шли так до самого дома, и никто не сказал ни слова. Но всё уже было сказано. *** Декабрь. Школа. Класс. Снег за окном, морозные узоры на стёклах, запах хвои и мандаринов. Ребята разбежались по домам, оставив их двоих доделывать украшения. Хонджун сидел за партой, вырезая снежинки, язык торчал от усердия. Сонхва клеил их на окна, иногда бросая в него комочками бумаги. — Перестань, – ворчал Хонджун, но улыбка предательски ползла по лицу. — Скучно, – Сонхва прыгнул с подоконника, подошёл к нему, заглянул в лицо. — Что, обиделся? — Нет. — Точно? — Абсолютно. —Сонхва засмеялся, толкнул его плечом, потом вернулся к окну, взял тряпку, начал мыть стекло. Тишина. Только скребущий звук ножниц и шуршание воды. И вдруг – громкий вскрик, звон падающей банки, всплеск воды. Хонджун поднял голову как раз в тот момент, когда Сонхва, поскользнувшись, начал падать в открытое окно. Он не думал. Просто рванулся вперёд, схватил его за рубашку, рывком притянул к себе. Они рухнули на пол, Сонхва сверху, тяжёлый, тёплый, дыхание частое, горячее, в лицо. Глаза встретились. Секунда. Две. Три. — Спасибо, – прошептал Сонхва, и голос дрогнул. — Не за что, – Хонджун проглотил комок в горле, но руки не отпускали. За окном шёл снег, где-то вдали звучала новогодняя песня, а они лежали на полу, слишком близко, слишком тревожно, слишком много несказанного между ними. Декабрь. Поздний вечер. Улицы города. Снег хрустел под ногами, мягкий и пушистый, как сахарная вата. Фонари мерцали в темноте, отбрасывая длинные тени на белые сугробы. Воздух был морозным, колючим, но они шли рядом, плечо к плечу, и от этого казалось теплее. — Смотри! — Хонджун вдруг засмеялся, показывая на ледяную горку. — Давай прокатимся! — Ты серьёзно? — Сонхва скривился, но уже улыбался. Они разбежались, Хонджун первым рванул вперёд, но подошвы скользнули, и он шлёпнулся на спину, зацепив Сонхву за рукав. Грохот. Смех. — Извини, — звонко произнёс Хонджун, глаза широкие, щёки горячие. — Не страшно, — Сонхва откашлялся, быстро поднимаясь, но рука так и осталась на его плече. Они встали, отряхнулись, и снова засмеялись, как будто это было самое смешное, что случилось с ними за весь день. Дом Хонджуна. Тёплый свет лампы, запах чая с мёдом, тихое потрескивание радиатора. Они сидели на кухне, руки обхватывали кружки, пары поднимались к потолку. — Ты совсем замёрз, — Хонджун нахмурился, глядя на Сонхву, который ёрзал на стуле, потирая ладонями предплечья. — Да ладно, ничего страшного, — Сонхва махнул рукой, но зубы слегка стучали. Хонджун встал, достал из шкафа плед, большой, тёплый, пахнущий стиральным порошком и чем-то домашним. — Держи, — он набросил его Сонхве на плечи, пальцы на секунду задержались, поправляя складки. Сонхва замер, глаза следили за каждым его движением, но не сказал ни слова. Они пили чай, разговаривали о чём-то незначительном, о школе, о музыке, о планах на каникулы. Хонджун смеялся, но взгляд бегал, руки то и дело поправляли что-то на столе, хотя в этом не было нужды. — Ты сегодня какой-то странный, — Сонхва наклонил голову, ухмыляясь. — Я? Нет, — Хонджун отвёл глаза, но уши покраснели. Сонхве это нравилось. Эта нервность, эта забота, это тёплое ощущение, будто он здесь важен. Но настала пора уходить. Хонджун проводил его до двери, но перед тем, как отпустить, взял с вешалки свой шарф, тёмно-синий, мягкий, ещё пахнущий его духами. — На, — он обернул его вокруг шеи Сонхвы, пальцы задели кожу, лёгкий тремор прошёлся по спине. — Спасибо, — Сонхва прошептал, не отводя глаз. Пауза. Хонджун обнял его. Крепко. Быстро. Как будто боялся, что если задержится, то уже не отпустит. Сонхва замер, сердце забилось так, что казалось, оно выпрыгнет из груди. Бабочки. Целый рой. Он ушёл, но ощущение этого объятия оставалось с ним весь путь домой. *** Больница. Белые стены. Запах антисептика. Флюресцентные лампы мерцали над головой, отбрасывая холодный, безжизненный свет на линейку пустых пластиковых стульев в коридоре. Где-то тикали часы, глухо стучали шаги медсестры, время здесь текло медленно, вяло, будто сама больница дышала тяжело, с усилием. Хонджун стоял у окна палаты, пальцы сжаты в кулаки, взгляд прикован к неподвижной фигуре в кровати. Его сестра. Бледная. Тонкая, как бумага. Провода, идущие от её рук, казались змеями, приковавшими её к этому миру. Вот если бы только родители смогли бы быть рядом. За спиной скрипнула дверь. — Привет. Голос Сонхвы прозвучал тише, чем обычно, будто боялся разбудить тишину. Хонджун не обернулся. — Зачем пришёл? — Ты не отвечал на сообщения. — Занят был. Шаги приблизились. Сонхва остановился рядом, его плечо почти касалось плеча Хонджуна, но между ними всё ещё была пропасть. — Как она? — спросил он, глаза скользнули к монитору, где ровная линия пульса мерцала зелёным. — Та же. Молчание. Сонхва вздохнул, провёл рукой по лицу, внезапно выглядев уставшим. — Хонджун… — Знаешь, — Хонджун перебил, голос хриплый, как будто он давно не говорил, — я иногда думаю, что она просто не хочет просыпаться. Потому что там, где она сейчас, наверное, лучше. Сонхва замер. — Не говори так. — Почему? Это правда. Посмотри на неё. Она там, с мамой и папой… —Голос сломался, и Хонджун резко отвернулся, сжав зубы, чтобы не выдать дрожь в руках. Тёплая ладонь лёгкая, как перо, коснулась его спины. — Она проснётся. — Откуда ты знаешь? — Потому что у неё есть ты. —Хонджун наконец обернулся, глаза встретились с тёмными, серьёзными, без привычной насмешки. И вдруг — ему захотелось обнять его. Уткнуться лицом в плечо. Позволить себе хотя бы минуту слабости. Но он не сделал этого. — Спасибо, что пришёл, — прошептал он вместо этого. Сонхва кивнул, рука медленно опустилась, но осталась близко, как будто готовая вернуться в любой момент. За окном начал идти снег, тихий, неторопливый, как будто и время здесь замедлилось вместе с ними. *** Последние школьные звонки прозвенели, наполняя коридоры шумной толпой учеников. Сонхва ловко поймал Хонджуна за рукав у выхода, когда тот уже собирался направиться домой. —Эй, пойдём погуляем? — Сонхва улыбнулся, и его дыхание превратилось в белое облачко на морозном воздухе. Его сердце бешено колотилось - ведь это была часть плана, но теперь... теперь всё стало сложнее. Хонджун нахмурился, пряча нос в шарф. —Сейчас? Там же минус десять! —Зато никого не будет,—Сонхва уже тянул его за собой, и странное тепло разлилось по его груди, когда Хонджун не стал сопротивляться. Парк встретил их хрустящим под ногами снегом и морозной тишиной. Снежинки медленно кружились в воздухе, цепляясь за ресницы. —Ну что, трусишь?— Сонхва слепил снежок и метнул его в Хонджуна, попадая прямо в шею. —Эй!— Хонджун вскрикнул, но в его глазах вспыхнул огонёк азарта. —Ты пожалеешь об этом! Они носились между деревьями, их смех разносился по пустынному парку. Сонхва наблюдал, как обычно сдержанный Хонджун превращается в озорного мальчишку, и в груди у него всё болезненно сжалось. Это уже не было игрой. —Поймал!— Хонджун неожиданно схватил Сонхву за талию и повалил в сугроб. Они тяжело дышали, их лица были совсем близко. —Сдаёшься?— прошептал Хонджун, и его тёплое дыхание коснулось губ Сонхвы. Сонхва только покачал головой, не доверяя своему голосу. В этот момент он понял - ставка проиграна. Он проиграл сам себе. Дома у Сонхвы. Квартира встретила их теплом и запахом корицы. Сонхва нервно провёл рукой по волосам, оставляя на полу мокрые следы от сапог. —Раздевайся, я чай сделаю,—бросил он через плечо, исчезая на кухне. Его руки слегка дрожали, когда он наливал кипяток в кружки. Гостиная была уютной - мягкий диван, гитара в углу, беспорядок из учебников на столе. Хонджун осторожно присел на край дивана, осматриваясь. —Мятный, с мёдом,— Сонхва протянул кружку, их пальцы ненадолго соприкоснулись, и по спине пробежали мурашки. Они сидели под одним пледом, плечом к плечу. Тишина между ними была напряжённой, но не неловкой. Сонхва украдкой наблюдал, как свет лампы играет в каштановых прядях Хонджуна. —Холодно?— спросил Сонхва, его голос прозвучал хриплее, чем он ожидал. —Немного,— ответил Хонджун, но его покрасневшие уши выдавали другое. Сонхва почувствовал, как сердце готово вырваться из груди. Он медленно наклонился, давая Хонджуну время отстраниться. Но тот замер, его глаза расширились, когда губы Сонхвы коснулись его. Поцелуй был лёгким, неуверенным. Сонхва уже готов был отпрянуть, когда почувствовал ответное давление. Хонджун целовал его в ответ - горячо, искренне, как будто боялся, что его остановят. Когда они разошлись, Сонхва увидел в глазах Хонджуна целую бурю эмоций - шок, страх, надежду... —Это... значит да? — прошептал Сонхва, его голос дрожал. Хонджун медленно кивнул, не отводя взгляда. —Да. В этот момент Сонхва понял - ему придётся признаться во всём. В ставке. В обмане. Но не сейчас. Сейчас он просто притянул Хонджуна ближе, чувствуя, как их сердца бьются в унисон, а за окном продолжает падать снег, укутывая город в белое молчание. *** Душное помещение бара наполнял синеватый дым от вейпов и резкий запах дешёвого виски. В зале, отделённом чёрными бархатными шторами, Сонхва сидел, развалившись на кожаном диване, с недопитым стаканом в руке. Неоновые огни выхватывали из полумрака насмешливые лица его "друзей". —Так значит, наш мачо действительно влюбился? — Джисон громко хлопнул по столу, заставляя бокалы звенеть. Его голос, хриплый от сигарет и алкоголя, резал Сонхву как нож. —Да бросьте вы, он просто прикалывается!— Кёнмин швырнул в Сонхву арахисовой скорлупой, но она пролетела мимо, ударившись о стену с портретом полуголой девушки. "Почему мне так хреново? Раньше я бы сам ржал громче всех..." -думал Пак. Его пальцы судорожно сжали стакан, лёд забренчал о стекло. В горле стоял ком, не от алкоголя — от стыда. В голове всплыло лицо Хонджуна: его тёплые глаза в парке, доверчивый взгляд перед поцелуем... —Ну что, кислая мина? — Джисон плюхнулся рядом, обняв за плечи с фальшивой фамильярностью. — Докажи, что это всё ещё прикол. Скинь нам его нюдсы. Тишина. Даже караоке-машина в соседнем зале замолчала, будто затаив дыхание. Воздух стал густым, как сироп. Ледяной пот стекал по спине Сонхвы под модной чёрной рубашкой. В ушах — звон, будто после удара. На экране телевизора застыла строка из песни с вопросительным знаком, мигающим в такт его учащённому сердцебиению. —Он... он не такой,— Сонхва выдавил из себя, но его голос прозвучал жалко даже в собственных ушах. —О-о-о, защитник! — завыл Кёнмин, изображая поцелуй в воздухе. — Тогда сделай харакири на сцене, как самурай! Они ржали, как гиены. Джисон достал телефон и тыкал в экран: —Вот смотри, пиши ему: "Милый, я так одинок в душе... Хочу твои фото, где ты настоящий". Гарантирую — сольётся к утру! Руки Сонхвы дрожали так, что виски расплёскивалось на джинсы. Отражаясь в зеркальной стене, он видел своё искажённое лицо — бледное, с подёргивающимся веком. На полу валялись смятые салфетки с помадными отпечатками от предыдущих посетителей. —Ну че, слабо? — Джисон сунул ему в руку телефон. Экран светился, открытый в мессенджере на диалоге с Хонджуном. Последнее сообщение: "Спокойной ночи". — Не сделаешь, — Джисон, схватил его лицо. —Хонджуну твоему конец. Сонхва резко встал, опрокидывая стул. В глазах потемнело от ярости — но не на них. На себя. "Идите к чёрту. Все." Он швырнул стакан в стену. Хрустальный звон смешался с матерными криками. Выбегая на мороз, Сонхва вдруг понял: снег сегодня пахнет точно так же, как в тот день в парке. Только теперь это пахло потерей. *** Кухня Сонхвы Солнечный свет мягко лился через занавески, оставляя на столе золотистые блики. Два стакана чая, еще дымящиеся, стояли между ними. Хонджун смеялся, рассказывая что-то про учителя математики, а Сонхва кивал, но его пальцы незаметно сжимали пакетик снотворного за спиной. Голова Сонхвы была забита вчерашними разговорами, выбить из своей головы он их просто не мог. Но и не хотел чтобы Хонджун страдал в большей мере чем это. — Подожди, я добавлю сахар, — сказал Сонхва, отворачиваясь. Сердце колотилось так громко, что, казалось, Хонджун должен был его слышать. "Это просто фото. Ничего серьезного. Они потом забудут", — убеждал он себя, но в горле стоял ком. Хонджун зевнул, потирая глаза. — Ой, что-то я резко устал… —не прошло и пятнадцати минут, как снотворное стало действовать. — Может, приляжешь? — Сонхва подхватил его под руку, ведя к кровати. Хонджун уснул почти сразу, его дыхание ровное, губы слегка приоткрыты. Сонхва стоял над ним, сжав кулаки. "Надо просто быстро сделать и забыть". Он осторожно снял с него футболку, потом джинсы, стараясь не смотреть слишком пристально. Кожа Хонджуна была теплой, чуть розовой ото сна. Сонхва отвернулся, поднял телефон, сделал кадр так, чтобы ничего лишнего не было видно. Потом одел его обратно, поправил волосы, как будто ничего не произошло. Но руки дрожали. Сонхва сидел, уставившись в экран. Сообщение было готово к отправке. Один клик — и всё. "Но если я это сделаю…" Он закрыл глаза. В этот момент из комнаты вышел Хонджун, потягиваясь. — Ммм, вырубило меня… — он улыбнулся, садясь рядом. Сонхва резко выключил экран, но телефон тут же завибрировал. "Молодец, лис. Ждём фото" Сердце упало в пропасть. — Ты в порядке? — Хонджун нахмурился, касаясь его руки. — Сердце так стучит… — Да нет, просто… устал. —Он резко обнял его, притянул к себе, укладывая так, чтобы Хонджун лежал на нем, спиной к его груди. — Мне так хорошо с тобой, — пробормотал Хонджун, закрывая глаза. А Сонхва смотрел в потолок, чувствуя, как внутри всё сжимается от стыда. — Тебе точно не холодно? — Сонхва накинул на него свой шарф, стараясь не встречаться глазами. — Ты сегодня какой-то заботливый, — Хонджун засмеялся, но потом вдруг серьезно посмотрел на него. — Всё хорошо? — Конечно. —Он соврал. И когда Хонджун ушел, Сонхва остался стоять на холоде, с телефоном в руке, на котором горело непрочитанное сообщение от банды: "Где фото, тряпка?" А внутри было только одно: "Я предатель." *** Холодное осеннее утро. Школьный коридор гудел от шепота, смешков, украдкой брошенных взглядов. Хонджун шёл, опустив голову, сжимая ремень рюкзака так, что пальцы побелели. — "Что происходит?.." —Он не понимал, почему на него смотрят. Почему девчонки зажимают рты ладонями, а парни перешёптываются, ухмыляясь. Он искал в толпе Сонхву – своего якоря, свою безопасность. Но прежде чем он успел его найти, его резко дёрнули за рукав. — Эй, Джун, — знакомый голос. Это был Минхо, парень из футбольной команды. В его глазах – смесь жалости и злорадства. — Ты ещё не видел? — он протянул телефон. На экране – он. Голый. На кровати Сонхвы. Мир перевернулся. — Это… это не… —Но он знал. Знакомые простыни. Знакомые обои. Знакомый свет из окна. Сонхва. Хонджун не помнил, как добрался до туалета. Он заперся в кабинке, сжав кулаки, чтобы они не дрожали. "Зачем?.." Он слышал, как за дверью смеялись. Слышал своё имя. — "Наверное, весь школьный чат уже завален этим…" Он не выходил до последнего звонка. Тени деревьев тянулись длинными полосами по земле. Хонджун вышел из школы, надеясь, что Сонхва уже ушёл. Но сильные пальцы вцепились в его запястье. — Джун. —Он не вырывался. Просто стоял, опустив глаза. — Это… это не то, что ты думаешь, — голос Сонхвы дрожал. Хонджун поднял на него глаза. — Ты влюбил меня в себя. Спор выигран. Ты рад? —Сонхва побледнел. — Нет! Я не… Я не хотел… — Пошёл ты к чёрту, Пак Сонхва. —Он развернулся и ушёл. Не оглянулся. Вечер. Тишина. Он сидел на кровати, глядя на фотографии над изголовьем. "В парке. В кафе. У него дома…" Все – с Сонхвой. Он встал, снял их одну за другой. Каждую – будто отрывал кусок кожи. Подарки. Записки. Билетики в кино. Всё – в коробку. Всё – на верхнюю полку шкафа. И только тогда, когда дверь закрылась, когда никто не видел… Он сломался. Слёзы текли горячими потоками. Он ревёл, как раненый зверь, сжимая подушку, чтобы заглушить рыдания. Потому что предательство – это не когда тебя бьют. А когда ты сам верил. А они смеялись. *** Холод. Хонджун вошёл в школу, не поднимая глаз. Шёпот. Смешки. Взгляды, будто иголки, впивались в спину. — "Он тот самый?" — "Да вон, смотри, как опущенный идёт..." — "Фото уже удалили, но все видели..." Он прошёл мимо, будто глухой. Сегодня он снова стал Невидимкой. Как раньше. До него. Урок. Тишина. Он сидел, уставившись в учебник, но буквы расплывались. В голове – только вчерашние слова: "Пошёл ты к чёрту, Пак Сонхва." Где сейчас Сонхва? Смотрит на него? Смеётся? Жалеет? Неважно. Учитель что-то говорил. Одноклассники перешёптывались. Мир шумел где-то далеко, за толстым стеклом. После уроков – За школой. —Его резко дёрнули за локоть. — Эй, Джун, — голос был знакомый. Джисон. Хонджун даже не сопротивлялся, когда его потащили за угол. Там уже ждали остальные. Кёнмин. Юн. Тени от высоких деревьев падали на асфальт, как чёрные пятна. — Ну что, — Джисон ухмыльнулся, — обидел нашего Сонхву, да? Хонджун молчал. — Ты забыл, кто мы? — Минхо толкнул его плечом. — Или забыл, что случилось с твоей сестрой? Сердце Хонджуна остановилось. —Не смейте… — Но они смели. Первый удар пришёлся в живот. Избиение. Боль. Горячая. Острая. Он упал на колени, хватая ртом воздух. — За что?.. -хрипло спросил Ким. Но они не отвечали. Только били. — Предатель. — пинок в бок. — Сопляк. — удар по лицу. Кровь на губах. Звон в ушах. Они смеялись. А где-то вдали, за углом, Сонхва стоял и молчал. Тишина. Хонджун лежал на асфальте, смотря в серое небо. "Почему я ещё дышу?" Он поднялся. Пошатываясь. Вытер кровь рукавом.И пошёл домой. Один. Как всегда. В этот день Сонхва ни разу не посмотрел ему в глаза. *** Квартира Хонджуна – Ночь Темнота. Он сидел на полу, прислонившись к кровати, обхватив колени руками. Комната была пуста – ни фотографий, ни подарков, ничего, что напоминало бы о нем. Только телефон, лежащий в метре от него, с десятками пропущенных звонков от одного и того же номера. "Зачем звонишь? Чтобы убедиться, что я ещё не спрыгнул?" Губы дрожали. В голове – только один голос, навязчивый, как вирус: "Ты никому не нужен. Ты ошибка. Ты лишний." Он закрыл глаза. Вспомнил сестру. Её смех. Её смерть. Вспомнил его. Его предательство. Телефон зазвонил снова. Он не взял трубку. Неделю назад. Городская больница. Холодный коридор. Запах антисептика. — "У вашей сестры… остановилось сердце. Извините." Он не плакал. Просто стоял, глядя в стену, пока слова врача растворялись в белом шуме. "А мне? Мне они тоже скажут "извините"?" Крыша. Ветер. Он стоял на краю, глядя вниз. Город светился, как чужой праздник. "Один шаг. И всё." Пальцы сжали край парапета. "Никто не придёт. Никто не остановит." *** Уставший Сонхва шёл домой. Мысли были как никогда переполнены Хонджуном. Где он сейчас? Что с ним? Жив ли он вобще? Телефон как на зло разрядился. Он писал ему —не отвечает. Звонил —трубки не берёт. -Караулил возле дома —не выходит. Этот месяц так измотал его. Но в том его вина. Он знал одно — он предатель. И если по его вине с ним что-то случится он себе не простит. —"Пошёл к чёрту Джисон, Пошёл к чёрту Сонхва!" — он проклинал всех. Сонхва переходил перекрёсток дорог, где на светофорах стояли машины, спешащие скорее домой, после тяжёлого рабочего дня. Сонхва поднимает взгляд вверх, совсем на секунду, машинально. Замечает на крыше дома силуэт. Знакомый силуэт. Хонджун. —"Это не может быть правдой". Сонхва рванул к подъезду, забегая вместе с людьми в чужой ему подъезд. Судорожно нажимает кнопку лифта, но он не приезжает, а ждать — нет времени. Один за другим лестничные пролёты оставались позади и вот он, двадцать восьмой этаж. Пробежав ещё один пролёт, ведущий к лестнице на крышу. Сонхва нажимает на ручку двери, распахивая её. Задыхающийся. Глазами, полными ужаса он смотрит перед собой. —Хонджун. —хрипит голос. Он успел лишь заметить родной силуэт, прежде чем вновь потерять его из виду. Пустота. Тишина. Сонхва стоял, не дыша. Перед глазами – только пустота там, где только что был он. Где-то внизу – глухой удар. Крик. Но не его. Чей-то чужой. А в голове – только одно: "Я убил его." На следующий день в школе все говорили о "том парне, который спрыгнул". А Сонхва — лишился части чего-то важного.