После всего

* * * Игорь тихо закрывает входную дверь, настороженно заглядывая в свою же квартиру. Он никогда не думал, что возвращаясь домой, придется сначала разнюхивать обстановку, робко выглядывая из коридора; но сейчас это пришлось сделать. Петя очень громко ругался. Гром напряженно в слушивается в крики и с облегчением вздыхает — Хазин цапается не с Женей. Это самое главное для Грома, ведь его мир за последний месяц просто перевернулся, разрушился в пух и прах, и ссору между двумя самыми близкими ему людьми Игорь бы просто не вынес. Майор тихо проскальзывает на кухню, решив подождать там окончание ругани. Глупо отрицать, что Петя в гневе страшен — становится злее псины. Порой кажется, что может даже покусать. Поэтому Грому не хотелось попасть под горячую руку. И Жене, видимо, тоже, потому что на кухне они и встретились. Гром на секунду замирает в проходе, сталкиваясь с мужчиной взглядами. Он смотрит в эти уставшие тёмные глаза, на ссутуленную позу, и сердце пропускает удар. Женя выглядит дрянно и болезно. Только сейчас Гром понимает, что у Бокова поседели виски и что ему не хватает сигареты во рту. Игорь всегда думал, что Женя их монолитная стена, их с Петей опора во всём — он был старше и сам себя так всегда позиционировал. Но теперь он понял, как сильно по Бокову ударили эти чёртовы «︎шахматы»︎. И если здоровьем он сдал не так значительно, то морально подкосился хорошенько. Игорь не мог залезть к Жене в голову и это его тревожило. —Жень, — Игорь виновато отводит взгляд и подходит ближе, чтоб обнять. Ему было необходимо это сейчас. Однако останавливается прямо перед мужчиной, зажимая его между кухонным гарнитуром, о который, собственно, Боков и опирался поясницей, и своим телом. В глаза смотрит — с такой виной! Игорь их во всё это втянул, блять, имеет ли он право вообще претендовать на их сердца после всего? Боков смотрит на него исподлобья, снизу вверх, спокойно отпивая остывший чай. Кофе он теперь пьет реже — чай лучше нервы успокаивает. Чай и успокоительные. Курить бросил — Женя никогда не скажет причину вслух, но на самом деле он боялся задохнуться. Лёгкие после Волкова стали ни к чёрту. Он смутно помнит, как его сцапал Призрак, зато в кошмарах отчётливо видит, как его душили каким-то едким газом и как он чуть не сдох после этого. Врачи говорили не спасут, однако Боков цеплялся за жизнь куда крепче, чем другие люди. Выжил чудом. Теперь вот ходит и иногда полной грудью вдыхает — ценит возможность дышать воздухом, а не всякой хуйнёй. —Ну ты шо, Игорёш? — Женя говорит это в полголоса, а затем наклоняет к себе Игоря и коротко целует, показывая тем самым, что не злится и вины Грома в деяниях Разумовского ровно столько, сколько сигарет сейчас у Жени в кармане. А Женя бросил. —Жень, — вновь зовёт Гром, — я тут подумал... может хочешь сходить куда-нибудь втроём завтра? У тебя ж день рождения, праздник всё-таки... Женя смотрит по-странному, словно не узнает Игоря. Гром сам вспомнил или подсказал кто? Последнее сразу отметает — Петя ругался в спальне и подсказать было некому. Так приятно стало, Боков случайно чуть не улыбнулся. Но сдержался. Почему-то решил, что не положено теперь греть окружающих лёгкой ухмылкой. —Игорь, ну какой день рождения? Траур у всех, у тебя тоже, — непривычно-мягко отказывается Боков, пряча взгляд в своей чашке с крепким, почти чёрным напитком. —Это не повод лишать тебя праздника, — отрезает Игорь и взгляд его становится не таким разбитым, приобретая строгость, — вы мне с Петей вон какой сюрприз устроили. Жень, ну пожалуйста... Боков горько усмехается. Охуенский сюрприз вышел! С последующей шахматной партией и чуть не отлетевшей Петиной головой в конце! Герои, бля! Бокову от этого противно. Иногда он задумывался: может стоило остановить Петю и культурно посидеть дома, а не поддерживать идею с кафе и приглашением друзей Игоря? Но каждый раз одёргивал себя: не устрой они праздник тогда — Волков нашёл бы Грома в другой день. От них это не зависело. И они здесь не виноваты. —Не выдумывай, — Женя говорит это безразлично, ещё не понимая, что Игорь так всеми силами пытается загладить перед ним вину. Вину, которой не было. Бокова целуют в лоб и вынуждают поморщиться с непривычки. Слишком нежно для него. А открыв глаза, Женя видит, что его оставили на кухне одного. Игорь заходит к Пете ровно в тот момент, когда телефон летит с бешеной силой куда-то в диван. Хазин выглядит взвинченно и разъяренно: скрипит зубами, скалится, весь красный от злости и нервно дышит. Однако завидев ошеломленного Грома довольно быстро остывает и делится причиной своего бешенства: —Отец мозги ебёт! Поговорить, блять, захотел. В Москву забрать! Извиниться за всё, сука! Ну конечно, про сыночку вспомнил, когда сыночка чуть не сдох нахуй! А потом как давай говорить, что я хуйло ничтожное, раз так просто дался! Это надо таким мудаком быть! Гром утягивает Петю в объятия и приглаживает его взъерошенные волосы, позволяя агрессивно сопеть в свою грудь. Он никогда не видел Юрия Андреевича в живую, но уже с рассказов Пети проникся к этому человеку отвращением. —Ни в какую Москву ты не едешь, — Игорь чувствует бушующую бурю под чужими ребрами и всеми силами старается её унять. И это у него даже получается. —Какой ты догадливый, — Хазин пыхтит и отстраняется, остывая ко всей ситуации. Гром здесь, Гром рядом, что ещё надо для счастья? Разве что прижимающегося со спины Бокова, тогда было бы идеально. — Че хотел-то? Даже Женька вон от меня-еблана на кухню удрал, а ты захуй смелости набрался? —Не матюкайся так много, — хмурится Гром. Раньше Петьке по губам «︎бил»︎ Женя, а потом сам матерился похлеще сапожника. А теперь вон как.... Боков держался отстраненно, Хазин срывался на все и всех без повода. Игорь не винил ни того, ни другого, только себя. Он сделал их такими, не уберёг от опасности, теперь пусть разгребает. — Ты про завтрашнюю дату помнишь, Петь? —Чё? — Хазин отстраняется, легонько оттолкнув от себя мужчину, но все еще держа его за плечи. А потом до него доходит. Блять. Забыл. С губ слетает тихое матерное. Петя испуганно таращит глаза. Завтра у Женьки праздник, а нихуя не спланированно, нихуя не готово! Для Пети это проёб века: а если Женя теперь подумает, что о нём забыли и будет чувствовать себя ненужным? Он и без того ходит ни живой ни мёртвый, как волк-одиночка в холодной степи, а ему во всём этом пиздеце даже тортика не достанется. Восхитительно! Молодец, Хазин! Великолепный партнёр! —Да не суетись ты. Женя сказал, что не хочет праздновать. —Игорь, так нельзя, он почувствует себя брошенным! — Начинает Петя, но к его губам прикладывают палец, заставляя молчать. —Именно. Поэтому сейчас ты смотришь еду, где обычно её заказываешь, составляешь меню, а я ещё по городу пройдусь, подарок посмотрю, — Гром улыбается уголком рта. Петька напоминал ему растрёпанного воробушка, такой растерянный и тревожный, что хотелось прижать к себе и не выпускать из объятий ещё лет сто. Хазин неуверенно кивает. Он привык подходить к организации праздников ответственно и за неделю, а то и за две до дня икс. Не любил все с бухты-барахты. А тут они все прошляпили из-за этой «︎игры»︎. Времени совсем не оставалось, поэтому он решил довериться Игорю. Раз уж Игорь вспомнил об этом сам, значит план у него есть. Гром не так хорош в организации праздников, но что-то подсказывало Пете, что выйдет по-домашнему уютно. Жене должно понравиться. Хаз плетется за уходящим Игорем и останавливается поодаль, в коридоре, смотря, как тот спешно обувается и вылетает в парадную. Сам же ёжится и идёт к Жене за порцией нежности. Он уверен — Игорь справится. У Игоря нет права подвести их.