Прочувствуй настоящий характер.

Всё лето Дилан провёл у бабушки в деревне. У него получилось убедить мать, что он не гей, что всё, что было на выпускном — монтаж. Он даже познакомил её с Брай, сказав, что та его девушка. Показал ей видео, с которого сделали то слайд шоу. И вроде мама даже обрадовалась, однако решила перестраховаться и огородила его от общения с Лололошкой. Дилан пытался найти новые знакомства первое время. Работал промоутером, когда ещё находился в городе, но коммуникации с людьми — не лучшая его идея. В деревни гулял с девушками, ухаживал за ними, даря всё, что те любят. Ходил кататься на мотоциклах с неместными парнями, но быстро бросил эту идею. И пришёл к выводу быть с бабушкой, ведь та совсем стара. Бабушку Дилан очень любил, та многое для него сделала, и он делал всё возможное в ответ. Помогал ей по огороду, общался вечерами, готовил ужин — женщина всегда хвалила его, даже если получалось не очень, в такие моменты она любила говорить: как приготовишь, так и поедим. А готовил Дилан всегда с большой любовью. Он ходил с ней гулять поздними вечерами, а та рассказывала ему интересные факты про космос. Удивительно, но Дилан думал, что в городе звёзды видно очень хорошо, но по приезде в деревню понял, что фонарей по уцам нет, ведь небо, освещенное звёздами, настолько яркое, что можно сравнить с белыми ночами. — Северная Корона, — бабушка проводит рукой, как бы, по небу рисуя созвездия. — Ариадна, внучка Зевса и Гелиоса. Царевна влюбилась в афинского героя Тесея, прибывшего к ее отцу вместе с очередной порцией юношей и девушек для Минотавра, получеловека-полубыка, которого Минос — отец Ариадны — прятал в лабиринте. Бабушка говорила тихо, будто делясь самым сокровенным, что есть. Её голос успокаивал и погружал в мифическую атмосферу. — Царевна знала, что Тесей обречён. По совету одного из строителей лабиринта, она вручила возлюбленному клубок ниток, который тот повязал вначале лабиринта и выбрался, предварительно убив Минотавра, а после сбегает на корабле с Ариадной. Она замолчала, наслаждаясь приятной тишиной. Здесь, в открытом поле, где была небольшая деревянная платформа, сидя на мягком пледе, Дилан смотрел в небо. Он не искал знакомых созвездий, лишь любовался ярким светом. — Но при чём здесь корона? — всё же нарушил тишину он. Бабушка хмыкнула, продолжая: — В этой легенде говорится, что Тесей бросил Ариадну на бегеру. Там её нашёл Дионис, предложивший женитьбу. И в качестве свадебного подарка царевна получила венец из золота и индийских самоцветов, скованный божественным кузнецом Гефестом. — переводя дыхание, она продолжила: — Венец царевны стал созвездием и с тех пор сияет на радость всем смертным. Задумавшийсь, Дилан вспомнил, что его давий друг уже рассказывал ему эту историю. Он тогда сказал, что прочитал это в книге про романтику. — Но больше мне нравится другая легенда о Короне, — бабушка вскинула вверх руку, сквозь которую просвечивались звёзды. Видимо, она хотела дотронуться до неба. — Венец изначально был собственностью Ариадны, и с его помощью Тесей выбрался из лабиринта — диадема освещала все вокруг благодаря блеску драгоценных камней. Бабушка уже полностью легла на плед, блаженно закрыв глаза. Прохладный и влажный ветер обдувал их лица. Может быть, он тоже ждал продолжения бабушкиных рассказов. — В обычных романах всё бы так и закончилось, но только вот, греки были реалистами и фантазёрами. По иронии судьбы, уже будучи зрелым мужчиной, Тесей женится на младшей сестре своей первой любви — Федре. Впрочем, брак окажется неудачным, и афинский царь потеряет и взрослого сына от первого брака, и молодую жену. — Даже не знаю, какая из версий более жестокая. И ведь в каждой страдает Ариадна. Бабушка лишь мягко улыбнулась, продолжая свои рассказы. Иногда по утрам они могли сходить на речку под иву. В такие дни бабушка по особенному была задумчива, она говорила, что примет внука каким тот есть, что может быть уверен в её поддержке. С ней Дилан чувствовал себя любимым, хотя только имел представление, что это такое. Она постоянно спрашивала его об девушке, а потом и вовсе интересовалась всеми его друзьями. Бабушка очень переживала, чтобы тот не попал в плохую компанию и не потерял себя. За всё лето Дилан ни разу не с кем не гулял, кроме Брай, которая приезжала три раза, так как от города до деревни с выше пол дня. Как та вообще умудрялась приехать не понятно. Иногда приезжала тётя Лена, и они вместе собирали бабушкин урожай; Дилан копал картофель, а тетя собирала яблоки. Конечно, у бабушки площадь земли большая и очень много продуктов: клубника, малина, ежевика, крыжовник, смородина красная, смородина черная — а это только ягоды, которые на кустарниках! На деревьях тоже не меньше всякого: сливы, вишня, черешня, абрикос, тутовник, алыча, айва. Так, что заняться было чем. Многие фрукты и ягоды, что Дилан не съедал, тетя забирала в город. Под конец лета Дилан искал подходящий для себя ВУЗ, чтобы поступить, искал лучший вариант заработка, но решил не мудрить и продолжать писать коды. Когда бабушке стало плохо, и её положили в больницу, мама забрала Дилана в город, не дав тому попрощаться со старушкой. Это был второй раз, когда он плакал из-за матери во взрослом возрасте. Все деньги ушли на похороны бабули, поэтому, как бы не хотелось матери Дилана, ему пришлось поступать на последнее бюджетное место в Хэнфорте, надеясь, что «тот голубой парень» уже давно переехал. *** — О, ты новенький? Привет! — высокий парнишка машет рукой, придерживая дверь в комнату. Из-за потери мать спилась и стала чаще водить в дом мужчин, а иногда и нескольких. Так что, недолго думая, Дилан решил, что будет жить в общежитии общего университета по всем направлениям. Удовольствие не дешёвое, но и Дилан не любит опускать руки так быстро. — Привет, — не особо приветливо начал тот, осматривая комнату. Он изменился. Стал ещё меньше улыбаться, если для этого не было необходимости. — Ты гот? — спросил тот, строя непонятную гримасу, похожую на ужас. — Нет. Такой вопрос встречается ему не первый раз. Дилан стал ходить полностью в чёрном, в отличии от прошлого года, когда в его гардеробе могли мелькать светлые вещи. Сейчас же он в чёрных шортах, футболке и зипке, — уже был вечер, — даже носки и кеды были чёрными. Новые Конверсы Дилан в первый же день покрыл белые участки чёрным лаком. Ногти он красить не перестал, так же, как и носить наушники на постоянной основе. После инцидента с бабушкой Дилан на отрез отказался слушать окружающих, сейчас просто это было необходимо. Небольшие изменения произошли и с лицом. Когда мать в очередной раз привела дядь Вову, и тот начал снова приставать к парню, Дилан не выдержал, и они подрались. В ходе этого в парня прилетела бутылка, разбившаяся об его голову. С того момента у Дилана разбита бровь, и, чтобы та не бросалась в глаза, он сделал пирсинг, который смотрится очень красиво. Волосы у него и так были не сильно светлые, но теперь он перекрывает их чёрной тоникой. Дилан прошёл в глубь гостиной, осмотрелся и вернулся взгляд к парню, который его встретил. — Тебя как звать-то? — спокойно и противоречиво своему виду спросил он. — Карл, — машинально ответил тот. — Ты Дилан? Комната справа полностью свободна пока что. Дилан кивнул сначала в знак знакомства, затем благодарно. Пройдя в комнату, первым делом он, — нет, не разложил вещи, не проверил матрасы на наличие клопов, — он написал Брай, сообщив, что добрался. Но вместо ответного сообщения та позвонила. — Привета! — Дилан даже сквозь изменения в телефоне расслышал улыбку и усталость девушки. Он невольно растянул губы в подобие улыбки от этих мыслей. — Как ты? Видел уже соседей? Да, спасибо, — это было сказано тихо, явно не адресовано парню. — Что нового? — В порядке. Не видел, нового тоже ничего, — он решил не в даваться в подробности. — А твои выступления как? Гастролируешь ещё? В трубке послышался смех. Брайана рассказывала о том, как приехала, как перепутала сумки, как купила впервые бабл ти, но по неосторожности уронила стакан на вокзале, разбив его. — Так и не попробовала! Ты представляешь, я так долго стояла в очереди, чтобы потом случилось это… Затем ещё рассказала о своих конкурентах и переживаниях. В прошлый раз девушка повредила ногу, но сейчас победа не достанется так просто, так же, как и остальным. Она не будет поддаваться и покажет все свои умения. За этими разговорами Дилан разобрал вещи, настроил компьютер и застелил постель. Потом девушка сказала, что скоро её выход, и, пожелав хорошего дня, чмокнула в трубку. Эта привычка осталась у неё, когда нужно было доказать матери, что они пара. Оставшийся вечер Дилан кодировал на заказ, когда к нему вошёл Карл. — Эй, Дилан, скоро ребята придут, пойдём поможешь мне, — он зажато улыбался, когда парень молча встал, снимая лишнюю кофту, шёл за ним на кухню. — Расскажи, чем ты занимаешься? — уже стоя у плиты, спросил Карл. — Учусь. — Растения любишь? — допытывал, нарезая салат. Дилан выгибает вопросительно бровь, пронзительно смотря. — Я не дендрофил, — ответил он, побарывая желание добавить: в отличие от тебя. — Да нет же! — вскипает Карл, распознав эту мысль, он чудом не отрезал себе палец вместо огурца. Но в гостиную проходит другой парень. — Карл, ну по нему же видно, что он спортом занимается. Уверен, девушки по нему слюни пускают! — высокий накаченный парень, выше Дилана на голову. — Меня Брендон зовут. — Это Дилан, он молчун. — обиженно проговариет тот, смотря исподлобья на него. — Ого, ну ничего, мы тебя раскрепосим! — Брендон улыбнулся, подмигивая, а после показал свои формы, становясь в разные позы. — Предпочтению сидеть в четырёх стенах. Не нужно мой дом — моя крепость, раскрепощать. Дилан сурово смотрит прямо на качка, тот чуть стушевался, ссутулившись, но после выпрямляется и подходит ближе, обнимая парня. Дилан на это выставляет руки вперёд, пытаясь отодвинуть широкую грудь блондина. Карл и ещё ребят посмеялись на это, а Брендон сказал со всей серьёзностью: — А вы чего стоите? Давайте покажем ему теплое приветствие! Последовав его примеру, парни зажали Дилана ещё сильнее, что остановило сложно дышать. От этой черезмерной тактильности у него глаза на лоб полезли. Когда он попросил его отпустить, первым отозвался Брендон: — Что ты хрипишь? Ох, чёрт, мы же его задушим сейчас… *** — Что ж так много людей… — он тяжело вздыхает, опуская взгляд в пол и стараясь не обращать внимания на всё вокруг. Дилан проходит по скверу, погруженный в музыку и свои мысли. Даже так он замечает кучки подростков скопившихся везде где только можно. Они занимали лавочки — кто-то стоял рядом, — качели, не уступая малышне (не то что бы это волновало Дилана), ещё не мало людей было на качели-лавочки. Старушки тоже могли похвастаться своим количеством — группа из семи или десяти женщин занимали одну лавочку, и столько же — другую. " — Поэтому я и гуляю настолько редко и только после десяти,» — думает Дилан, морщась, когда проходит мимо ещё одних подростков. Кто-то позади свистнул ему, но он сделал вид, что не слышал того, и даже не повернулся. Иногда получалось почувствовать на себе чужие взгляды. Может дело в том, что он похож на гота? А может, из-за того что на нём шорты в обтяжку, не свойственные для парня (его давний друг — исключение). Несмотря на это, он занял единственную свободную лавочку на краю сквера. Людей там не меньше, зато есть где посидеть. Наконец усевшись и уперев взгляд в экран с каким-то курсом для лучшего написания конспекта, он дергал ногой. — Вы че плодитесь здесь что ли? — говорит он, поднимая голову и не долго смотря по сторонам. Подавив злость, он вернулся к видео. Даже представить было сложно, что университет настолько будет отличаться от их не особо современной школы. По сравнению с тем гиблым местом центр — отдельная планета, на которую можно попасть, но так же и упасть с неё. Сервер, на который ты попал в одно простое действие, но тимейтов и конкурентов так много, что худшего игрока выкинут в моменте. Именно поэтому Дилан так усердно пытается вникнуть в то, что говорит человек на видео. Большинство того, что ему рассказывали в школе и университете, он знал. Знал, не потому что готовился к сложной взрослой жизни и учёбе, а потому что одному несносному человеку нравилось слушать интересные факты о программировании. Тогда Дилан ещё не подозревал, что будет скучать по школьным временам, когда набивал лица придуркам и стервам (то что это девушки, не останавливало дать им оплеуху, ведь топить новенького в унитазе поступок не заслуживающий пустых слов без вмешательства), возможно даже, он скучал по урокам физкультуры, но только из-за того, что во время игры в вышибалы можно, как бы внезначай, со всей силы зарядить в кого-нибудь мячом. Но больше всего воспоминаний оставили не эти суены насилия над другими, а разговоры с соседом по парте. Тот часто мог сморозить всякую ерунду, хоть парень и не глупый. Постоянно лез на рожон, не отдавая некоторым своим действиям отчёта, зато помогал остальным искренне. Дилан не верит в альтруизм, но верил в первого его друга. Он следовал исключительно своим желаниям и если чего не хотел — не делал. За это качество Дилан очень его уважал. В первые пару лет тот был тряпичной куклой для всех, наивным, местами слишком добрым, но со временем его характер стал более выраженным. Из сладкой ваты, которая не всем была по вкусу из-за чрезмерной приторности, превратился в человека со своим мнением. Звук видео стал фоновым шумом, когда Дилан вспоминал того самого, о котором мать запрещала говорить и вспоминать. Внутренний запрет, табу, на произношение — даже сокращенного — имени, оставлял сначала непонимание, злость и обиду, а затем послевкусие связанное с лицом, всплывающее в памяти, с двусмысленными фразами, брошенными между ними; Дилан не забывал хорошие моменты с этим человеком, но старался заполнить ту злость, что поселилась в нём, другими людьми и моментами с ними. Он ушёл в себя, как давно этого не делал. Оторвавшись от телефона и убирая его в карман, Дилан снова осмотрел площадку. Людей стало заметно меньше, чем раньше, что говорило о том, как долго он пробыл в своих мыслях. Такого не происходило с выпуска из школы; обычно он старался занять голову чем-то серьёзным: учёбой, кодированием, прогулкой, как сейчас — но как выяснилось последнее только усугубило ситуацию. Скоро закрытие магазина, а идти в круглосуточный не хочется, поэтому приходится тащиться пешком по улице, благо за это время мысли-демоны его не одолели. Дилан заметил рядом человека, казалось бы это не особо должно привлекать его внимание, ведь он живёт на планете не один, но впрочем, переведя взгляд от срока годности продукта на человека рядом, он на секунду, как могло показаться со стороны, выпал, но впрочем, из его рта неосознанно вырвалось старое, знакомое имя, которое мать пыталась запретить памяти Дилана помнить, так же как и произносить. — Ло? Это было сказано ровно, не совсем уверено, но на удивление, с некой, надеждой? Стоящий рядом, глянул на того, похоже поняв, что тот на него взирает и что-то говорит, он повернулся к нему, и, слегка приспустив свои очки на кончик носа и придерживая их от падения кончиком пальца, окинул того взглядом, и, подмигнув, сказал: — Ло? О нет, симпапусик, я Джон. — Совсем небольшая пауза, и внесение корректировки, более официальное и гордое представление. — Джон Дейви Харисон, умный и обоятельный. Он улыбнулся, снова поправив очки, скрывая глаза за ними и сложив руки на груди, глядел на того довольно. Дилан сам был не до конца уверен, ему вроде стало лучше от осознания, что это не Ло, а с другой стороны. Тоскливо? Но впрочем, он, глянув на того, кивнул и, вздохнув, сказал: — А, ага. Джон, как тот представился, заметно постукивал ногой, будто бы спокойно на месте ему не стоялось, и создавалось впечатление, будто бы он готов пуститься в пляс или встать на руки прямо здесь. Последний как ещё и оказалось, судя по всему, любитель сунуть нос в чужое дело, ведь он продолжил, взяв имя «Ло» на распев: — Ло. Ло. Старый знакомый? Хммм? Прощебетал тот с привычной улыбкой, которая казалось начинает подбешивать. Дилан поморщился, стоя напротив; не особое желание общения с людьми в его характере и всё такое давали о себе знать, особенно сейчас, когда такой явно навязчивый и активный в глаза Дилана Джон полез дальше, задавая вопрос, но, наверное, хоть какое-то уважение к незнакомцам Дилану привили, и Дилан уклончиво пожал плечами, кивнув. Впрочем, Джону этого хватило, ведь тот задал следующий вопрос, казалось бы, наверное, некультурный, когда ты незнакомец, или так кажется лишь Дилану. — Уже не общаетесь? Дилан помолчал, совсем небольшая пауза, он не особо хотел вдаваться в подробности, вспоминать Ло, да и вообще: «какого чёрта чувак?» — это крутилось в его голове, недовольство этим встречным, и его интересом нарастали в Дилане, но все же, что-то внутри будто бы шло в размер его мнению, ведь он, казалось, сам не заметил, как неохотно ответил. — Чел. Ты слишком любопытный. — Но тем не менее взгляд этого «двойника» Ло в другой одежде дал понять, что ему либо плевать, либо он не отреагирует, но прекрасно было понятно, что он хотел бы услышать ответ на свой предыдущий вопрос. Дилан вздохнул. — Типа да? Джону хватило этого, что бы дать мгновенный ответ. — А по твоей реакции на меня, ты бы хотел увидеться с ним ещё, симпапусик. Дилан на секунду замер, не проявив эмоций, но уже спустя секунду выразил заметное негодование и недовольство, слегка нахмурившись, что внутри упорно блокировало допуск этих мыслей и идей. Дилан промолчал, решив, что это лучшее, что можно сделать. Джон же продолжил, то ли делая вид, что не замечает реакции собеседника, то ли просто так относясь так. хреново к человеку, которого знал от силы пять минут. — М-м-м. Ты мне понравился! И всё же глуповат, ведь если такая реакция, то тебе бы стоило задуматься над вариантом встречи с ним. Он, пожав плечами и ухмыльнувшись, развернулся уходить. — Хотя, кто я такой, чтобы говорить такое? Сказал он с напускной театральностью и иронией, и тем не менее он… просто ушёл. А вот Дилан, стоя там же всё с той же банкой в руке, и, казалось, задумался, и, наверное, из-за стараний, приложенных его близким человеком, о том, что бы он забыл Ло и все о нём, аж до имени, боролось, с уже нарастающим и пробивающимся чувством надобности, попыткой обдумать такой вариант, может даже. Узнать о том, как сейчас Ло? Хотя мысли уже вертелись в голове, он махнул головой, будто бы в попытке вытряхнуть это, хотя это уже не получалось, и, нахмурившись, потёр переносицу, прошептав: — Чувак. это отстой. Он глянул на банку, и все же, поменяв на более свежую, взяв ещё пару закусок, направился к кассе самообслуживания. *** Дни шли неимоверно медленно. Времени обдумать всё не было; первый курс не щадил, нужно было ходить на все лекции, чтобы, — если вдруг ты заболеешь и начнёшь пропускать, — тебе поставили автомат, а не отправили на расстрел. Конечно, законные выходные никто не отменял, поэтому Дилан поехал в места, где раньше учился. Недалеко от туда, насколько он помнил, жила бабушка Ло. Дилан не раз был там, проводя лучшие моменты своей подростковой жизни, получая уйму счастья, но именно сейчас он, поднимаясь по лестнице, ощущал, как идёт на эшафот. Раньше он был там желанным гостем, которого ждали без приглашения. Даже если Ло не было дома, Бетси, бабушка Ло, обязательно угощала его вкусняшками, а после, как родного внука просила помочь по дому. И Дилан никогда не отказывал, наоборот спрашивал, что ещё может сделать для неё. Сейчас он понимал, что искал в ней ту любовь, которую не смогла дать его мать. Когда за дверью послышалось копошение, Дилан понял, что дошёл до квартиры и постучался на автомате, поэтому сердце забилось сильнее только сейчас. Ло, открывший дверь, не смотрел на него, голова была отвернута внутрь квартиры; до ушей донёсся голос женщины, что что-то ему говорила. Они оба впали в ступор, когда Ло наконец посмотрел на него. Тот изменился, не сильно, но эти полгода сказались на нём ощутимо. Дилан почувствовал напряжение вперемешку с тягостными мыслями. — Ты… тебя не ждали, — проговорил Ло, нахмурившись, а после, видимо хотел поправить себя, но передумал. Дилана охватил стыд, за… да в целом за всё, а также некая боль от слов парня. — Лолик, курьер пришёл? — женщина, пусть и является приёмной бабушкой Ло, выглядела достаточно молодо, вышла с кухни, останавливаясь в коридоре. — Дилющ, — медленно с мягкостью тянет прозвище, которым называла его. — Здравствуй, дорогой. Что же вы в дверях, заходите. Я чай приготовлю. Всё это время Ло не отводил от него взгляда, прожигая, пропускал внутрь квартиры. Сейчас Дилан обратил внимание, что тот ниже его, от того, как Ло задрал голову чуть вверх. За столом таким давно родным давление увеличилось, пока Ло продолжал смотреть, не отрывая глаз, а Дилан отвечал Бетси на вопросы, смотря на неё. Дрожь пробирала, только от ощущения пристального взгляда, удостовериваться, что Ло действительно смотрит, Дилан не стал. — А ты чего только сейчас пришёл? — спросила Бетси, мило улыбаясь. — Проведать вас хотел, — честно ответил Дилан. Он не ожидал увидеть здесь Ло, надеялся, но думал, что тот уехал учиться в другой город. В этот момент Ло встал из-за стола, с шумом отодвигая стул. — Отойдем? — сказал тот, когда Дилан перевёл на него взгляд. Он кивнул и направился в комнату Ло. Зайдя, он обратил внимание, что та стала пустее и из подростковой жизни там ничего не осталось. Эта пустота давила, как и взгляд от старого друга. — Насмотрелся? А теперь правда: зачем ты здесь? — зло проговорил Ло. Признаться, Дилан впервые слышит, чтобы тот так разговаривал с ним, с Эо и остальными нарушителями их (уже его) спокойствия — да. Но с Диланом он всегда общался нежно, боясь задеть, если у кого-то из них плохое настроение. Это укололо его, снова. — Я сказал правду, — спокойно ответил, смотря на Ло, что стоял в метре от него. — С чего бы тебе это? — фыркнул, закатывая глаза. — Или ты думаешь, что так сможешь искупить угрозы, которые поступали с твоего адреса? Неужели его мать дошла до такого омерзительного поступка. — Я ничего не знал. — Конечно! — рассмеялся тот, подходя ближе и тыкая Дилану в грудь; сейчас он будто возвышался над ним. — Ты же всё лето развлекался с девушками в деревни! Откуда тебе знать, что происходит! — Ло не кричал, а шипел, плюя ядом. — И знаешь, мне на это всё равно. Угрозы от твоей матери очень пошатнули бабушку, удивительно, как она вообще тебя в дом пустила. Дилан сам этому удивился. То, как Бетси вела себя, даже не намекало на то, что происходило в его отсутствие. За это Дилан её очень любил: она всегда оставалась нежной и приветливой, но сейчас он не заслуживал её теплой улыбки и уютных разговоров. — Ты же знаешь, что я её люблю, — уже почти шёпотом сказал Ло, опуская голову, наконец спустя долгое время прерывая их зрительный контакт. — Я не позволю тебе снова губить её, как эти полгода. Я не хочу иметь с тобой какие-либо связи, потому что общение с тобой, — он сильнее вдавливал ладонь в грудь Дилана, заставляя того стать со стеной одним целым. — Худшее, что могло бы быть. К горлу подступил ком, а слова встали поперёк горла. Он хотел извиниться, сказать, что мать больше так не поступит. Но он не был в том уверен. Если они снова начнут хотя бы общаться, и об этом узнает мать, то угрозами может не обойтись. Дилан искренне переживал за Бетси и Ло. — Пообещай, последний раз в жизни сделай мне одолжение, — на грани слышимости стал говорить Ло, сжимая руку на его горле, чтобы тот обратил на него внимание. — Никогда больше не приближайся ко мне и моей бабушке. Усёк? Ло отстранился. Его глаза покраснели, а сам он излучал злость. Было очень больно видеть его таким. А ещё больнее понимать, что Дилан, который обещал себе быть рядом и оберегать друга, стал причиной его страданий. Он заслужил эту ненависть к себе, а не эту теплую улыбку Бетси, которая обнимала его, прижимаясь к его груди, говоря, что ждёт в гости по чаще. Заслужил этот убийственный взгляд голубых глаз, которые последний раз смотрели на него, перед тем, как закрыть дверь.