💜
8 июня 2025 г., 16:44
— Чонгук, мать твою! — будто сквозь толщу воды пробивается голос Намджуна, сопровождаясь вполне ощутимым тычком в грудь, и Чонгук выныривает из омута своих мыслей, фокусируя на нём взгляд и недовольно хмурясь.
— Чего ты разорался, Нам? — после тяжёлого вздоха произносит альфа, не понимая приподнятого настроения деверя.
Он устал. Чудовищно устал от бесконечных скитаний по грёбаной вечной мерзлоте в поисках скудных припасов и остатков прошлого мира. Последняя вылазка затянулась уже на неделю, а всё, что они нашли, — это маленький склад с небольшим количеством мясных консервов.
Он хочет домой, к семье.
— Я несколько минут не мог тебя дозваться! Ты должен увидеть это сам. Идём.
Намджун почему-то загадочно смотрит на него, указывая на холм в метрах трёхстах от них. Но у Чонгука нет желания спрашивать, что его так впечатлило и воодушевило, поэтому он просто обречённо плетётся за ним след в след, мысленно проклиная опостылевшую до чёртиков Белую Пустошь.
— Смотри! — произносит альфа, улыбается и отходит в сторону, показывая Чонгуку вид, от которого тот замирает, широко раскрыв глаза и удивлённо открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег.
— Нам, ты что, опять подсыпал какой-то дряни в чай? — придя в себя, говорит Чонгук через какое-то время, устало прикрывая на несколько секунд глаза.
— Э-э-эй! — тянет обиженно парень и толкает Чона в плечо. — Я чист уже год, ты же знаешь, больше ни-ни!
— Тогда что за глюк я вижу впереди, Намджун? — поморщившись от удара, он указывает рукой на горизонт, непонимающе переводя взгляд с него на друга.
— В душе не ебу, что это. Но я тоже вижу, так что это не глюк, братишка! Какой-то природный феномен?! — кидает ему через плечо Нам и, громко смеясь, резко срывается с места, быстро спускаясь с заснеженного холма, на котором они стояли.
— Стой, Нам! Вот же, блять, кретин! — выплёвывает с нотками раздражения на забывшего о безопасности парня, бросаясь всё же следом за ним. — Намджун, подожди!
Остановившись перед своей совершенно неожиданной находкой, они загнанно дышат, пытаясь выровнять сбившееся от быстрого бега дыхание, и с изумлением и волнением рассматривают открывшийся им вид.
Словно чья-то твёрдая рука провела ровную невидимую линию, разделив мир на две части и нарисовав кусочек лета посреди морозного декабря. И сейчас они стоят на этой линии, с одной стороны которой вечная мерзлота, бесконечная снежная пустыня с хмурым тёмно-серым небом, а с другой — яркое солнце, голубой небосклон и огромное, простирающееся далеко вперёд поле с ромашками, огненно-красными маками и встречающимися то тут, то там колосками, похожими на пшеницу. Где-то вдалеке виднеются зелёный лес и остовы старых промышленных зданий, похожих на хранилища зерна и заводы.
Парни, переглянувшись и кивнув друг другу, делают несколько уверенных шагов вперёд и оказываются в окружении высоких, почти с их рост, стеблей полевых цветов. Они снимают защитные маски, бесполезные в условиях лета, и подставляют лица тёплым лучам, одновременно скидывая с себя рюкзаки и ставшие ненужными зимние куртки, потому что солнце ощутимо припекает к одежде.
Освободившись от лишних вещей, Чонгук с блаженством прикрывает глаза, делает глубокий вдох, впитывая в себя вместе с прогретым воздухом давно забытые запахи цветов, травы и влажной земли, и падает на спину, широко раскинув руки в стороны. Он дышит полной грудью, довольно улыбаясь и наслаждаясь теплом и лёгким ветерком, а яркий аромат ромашек, забивший ему ноздри, переносит его в прошлое. В мир, ещё не познавший миллиарды смертей и оборвавшихся судеб из-за неудачных опытов группки бестолковых учёных.
— Эй! Спорим, не догонишь меня! — заливисто смеётся омега, убегая от Чонгука со всех ног через красно-белое море цветов.
Он ускользает раз за разом от объятий Чонгука, бросая назад хитрые взгляды и в самый последний момент меняя траекторию, заставляя альфу недовольно порыкивать от неудавшихся попыток и разжигая в нём ещё больше азарта. В какой-то момент Чон успевает разгадать замысел парня и крепко хватает его со спины.
— Попался, — тихонько на ушко, падая в обнимку со звонко смеющимся женихом на мягкую зелёную подушку.
Немного отдышавшись, Чонгук приподнимается и нависает над счастливо улыбающимся ему Тэхёном, влюблённо разглядывая его. Альфа аккуратно убирает со лба парня прилипшие тёмные волнистые прядки, ласково и трепетно оглаживает пальцами линию бровей, скулы и покрывает нежными поцелуями лицо омеги, не пропуская ни одной так любимой им родинки, в конце мягко прижимаясь губами к чужим.
Они совершенно забывают про время, про своё обещание родителям вернуться сегодня домой пораньше и долго валяются в душистой траве, чередуя тихие признания шёпотом с поцелуями до припухших губ, за которые им потом обязательно влетит от папы Тэхёна…
«Нужно отнести ему букет, — с улыбкой думает Чон, возвращаясь из приятных воспоминаний в реальность, — он будет рад».
Поднявшись, альфа срывает красные маки, несколько нежных ромашек и аккуратно прячет их в когда-то подаренную Тэхёном книгу, которую неизменно носит с собой в каждую вылазку, как свой талисман.
Так он сможет донести их домой через Белую Пустошь.
***
— Па-а-апотька-а-а, ты венуся! — на Чонгука с громким криком летит маленький тёмноволосый ураганчик, которого мужчина едва успевает подхватить на руки, прежде чем его собьют с ног. — Привет, малыш, — Чон крепко обнимает сына, гладя его по спине и целуя пухлые щёчки. — Я так скучал по тебе… — И я кучал! Но дедуська Хосёк казял, сьто ты сколя венёся и казись сьто-то холёсее. — Дедушка был прав, Тэгук, я и твой дядя нашли одно красивое место, где тепло и ярко светит солнышко, которое мы тебе раньше показывали в книжках. — Сёлнысько? Настяясее? — удивлённо переспрашивает альфочка, глядя на отца, утвердительно кивающего в ответ. — Падём калее к папе, нузьно ему слотьно казять. Он тозе фдал тибя, — торопливо проговаривает, начиная активно ёрзать на руках Чонгука, пытаясь слезть. Опустив сына на пол, Чонгук берёт его за руку и ведёт к мужу, слушая счастливый лепет малыша о том, чем он занимался в их с дядей «Нямом» отсутствие.***
— Привет, милый! — с теплотой глядя в любимые глаза, произносит Чонгук, — как ты? Мы с твоим братом нашли удивительное место… Думаю, мы сможем переселить туда колонию, когда наши учёные исследуют его. Сейчас, смотри… Он аккуратно достаёт из книги пунцовые маки с белыми ромашками и опускается перед мужем на колени. — Помнишь наше первое совместное лето? Я принёс твои любимые цветы, родной, — шепчет Чонгук, дрожащими руками укладывая цветы на могилу Тэхёна, под его фотографией формата А4, на которой в объектив камеры ярко улыбается тёмноволосый красивый омега.
