Первый раз

Хонока и Сакура были просто соседями. Жили друг напротив друга, по утрам, если случайно встречались, здоровались. И Хонока ни разу не думала о своём соседе в ключе «давай переспим». Однажды Сакура ни с того ни сего пригласил её в кафе, а потом вдруг сказал: «А не пойти ли нам в кино?» Кинотеатр стоял как раз напротив кафешки. Хонока, не подумав ни о чём плохом, согласилась, а вечером Сакура ворвался вместе с ней в её квартиру, сбил стоявшие на входе ботинки, толкнул Хоноку к стене и страстно поцеловал, ворвался в её рот влажным языком, промычал громко. Нашёл под юбкой трусы… а дальше понеслось. Она прыгала на нём наверное целый час, кончала раз, другой, третий. Как же ей это нравилось! Но что было странным, Сакура очень сильно смущался того, что между ними происходило. Они трахались по два или по три раза в неделю, таким образом снимая напряжение, накопившееся из-за скучной работы. Сакура каждый раз, когда начинал целовать Хоноку, краснел хуже помидора. А ещё он признался, что никогда не делал девушкам куни и хотел бы попробовать это с ней. Несмотря на то, что Сакура жил один, в его квартире был относительный порядок. Правда, он не очень хорошо готовил, часто заказывал еду на дом или же ходил в кафе, где работала его знакомая. Теперь Хонока помогала ему с готовкой, иногда приносила что-нибудь вкусненькое, например любимый омлет Сакуры или булочки с пылу с жару, которые Сакура тоже обожал. А он отвечал на её заботу страстными ночами. Хонока была благодарна ему за всё, внезапная вспышка страсти изменила её жизнь. Она спешила к Сакуре с радостью на сердце, прыгала в его объятия, тискала с любовью, тёрлась носом о его кофту. Она влюбилась в Сакуру, поняла это довольно поздно. И вспомнила об их тупейшем уговоре: только друзья с привилегиями и точка. Так сказал Сакура после первой ночи, которую провёл в тёплых объятиях Хоноки. Её сердце похолодело. Ну, а что она хотела? Принца на белом коне? Хотела, чтобы как в романах о любви, Сакура сразу стал только её парнем? Она побывала с ним на тренировках по бегу, которые проходили в парке. Бег — одно из любых времяпрепровождений Сакуры, тоже помогал снимать напряжение, а заодно поддерживать форму. Там-то, в этом парке, она столкнулась со своими соперницами. Их было трое, и все безумно красивые. Хонока не была из тех девушек, которые сразу бросаются при виде красоток в самобичевание, она уважала себя, знала, что выглядит достойно, стыдиться нечего. Сакура не раз говорил, что она красавица. Но говорил как-то… суховато, будто это не комплимент был, а самые обычные слова. Как только Сакура пересёк черту финиша, девчонки бросились к нему. Это были его коллеги, они все работали в одной компании. Девушки подавали ему полотенца, бутылочку воды… А Хонока стояла и смотрела на эту сцену гневным взором. Она сжала кулаки, фыркнула, вскинув острый подбородок. Ух, какой этот Сакура бабник! Она дулась на него неделю, из-за чего Сакура страдал. Он, будучи типичным мужчиной, плохо понимал девушек. Поэтому не знал, как растопить ревнивое сердце Хоноки. Он решил заказать пиццу из любимой пиццерии и поесть с Хонокой. Пицца пришла, Сакура забрал у доставщика коробку и пошёл в квартиру напротив. Хонока открыла ему с недовольным видом. — Привет, — буркнула она. Увидев белую коробку, ощутила вкусный аромат колбаски и специй, и улыбнулась. — Это пицца? — Угу. Впустишь? Хонока против воли улыбнулась снова. Сакура всё-таки нашёл её слабое место. Кто не любит пиццу? Хонока чуть от счастья не плясала. Она и сама пекла отлично, но ей было приятно, что Сакура принёс одно из её любимых блюд. Они расположились в спальне Хоноки. Хонока с довольной моськой жевала пиццу и запивала её чаем. Сакура, видя, что подруга наконец-то в хорошем расположении духа, спросил: — Что с тобой случилось? Заболела? — Нет. Обиделась немного. — На меня? — Не совсем… это сложно понять, я размышляла: вроде и на тебя, а вроде это просто мои мысли, глупые, в основном. Я думала, что ты смотришь только на меня и только со мной хочешь спать, а оказалось, вокруг тебя полно других девушек. Спрашивается, почему именно со мной решил замутить? — Х-м… — Сакура схватил пальцами свой подбородок и поджал губы. — Возможно, потому что ты красивая? — Ну… ты это много раз говорил, но как-то вяло. Я правда тебе нравлюсь? — Нравишься, — подтвердил Сакура. Он встал, чтобы выбросить пустую коробку и отнести кружки на кухню. Хонока подождала его, рассматривая разноцветные ногти на своих руках. А ведь и маникюр она с некоторых пор делала для Сакуры. Хотела, чтобы он оценил. Почему она так зациклилась на этом парне? Он же сказал: друзья и всё. Она ударила кулаками по кровати, разозлилась непонятно на кого и опять надулась, как девчонка. Думала, у неё есть чувство собственного достоинства, а оказалось, что она так просто может поддаться чувствам. Сакура вернулся с улыбкой на губах. Увидев недовольную Хоноку, решил, что сейчас его пинками выгонит. Но она сидела надутая, обхватив руками коленки, и не двигалась. Сакура сел рядышком, потрогал её волосы, приблизился, чтобы поцеловать… — Не трогай меня, — сказала она. — Сакура, я сейчас очень расстроена. — Чем? Лучше сказать так, как есть. И она сказала: — Я люблю тебя, Сакура. Не хочу быть твоей подружкой для утех. — Любишь? — опешил он, положив ладонь на её голову. — Да. Кажется, очень сильно люблю, потому что ревную к тем девушкам, твоим коллегам. Он улыбнулся. — Хонока, я тебя тоже люблю. — Ага, скажешь сейчас, что любишь, как подругу. Мне такое признание не нужно. Прежде чем она успела ещё что-то пробурчать, он накрыл её губыми своими тёплыми. Она почувствовала мягкие поглаживая по своей голове. Улыбнулась, обхватив Сакуру за шею. — Я знаю, что может поднять тебе настроение, — озорно сказал он, поманив её к краю кровати. — Только не смотри на меня пристально, иначе умру от стыда. — Ладно, — хихикнула Хонока. — Снимешь штаны? — сморозила она, опустив взгляд на его пах. Она знала, что размерчик у него большой, и взвизгнула от предвкушения. Она очень быстро пришла в себя, стоило Сакуре её поцеловать. Коснулась своих губ двумя пальцами, и опять улыбка озарила её лицо. Ой, кажется, она и правда влюбилась в этого человека. Она захотела, чтобы он стал её мужчиной. Будет ли так? Сакура стоял к ней спиной и возился с пуговками на своей рубашке. Пальцы дрожали, когда он вынимал пуговки из петелек. Всё ли он делает правильно? Остановиться или продолжить? Хонока сверлила его спину взглядом. Он чувствовал жар по всему телу, неслышно чертыхнулся, когда щёки погорячели. Только не эта реакция! Она всё испортит. Он снял со своих плеч рубашку, бросил на кровать. Побоялся сразу повернуться к Хоноке, стало как-то неловко, зябко. Почему-то перед другими девчонками так неловко не было, а перед Хонокой — да. Эта реакция говорила о чём-то? Он не успел развить эту мысль, потому что пришло время снять… — Сакура? — то ли просто позвала по имени, то ли испугалась Хонока, увидев Сакуру без штанов. Чёрные боксёры плотно прилегали к его накачанным бёдрам и смотрелись на Сакуре восхитительно. Хонока вдруг обнаружила, что во рту скопилась слюна: кажется, кто-то сильно возбудился от одного только взгляда на друга. А был ли ей Сакура друг? Теперь точно нет, у неё язык не поворачивался так его назвать. Теперь он её любимый. — Ты же попросила снять, — напомнил Сакура, встав вполоборота. Он повернулся лицом и зашагал в её сторону, как будто хищник к жертве. — Хонока, ты такая сексуальная, — произнёс он чарующим голосом, коснувшись шершавыми пальцами её щеки. Это прикосновение было безумно нежным. Хонока закрыла глаза, простонала блаженно. Она правда выглядела сексуально в пижамке с мишками? Сакура стиснул её грудь, другую руку направил вниз, лаская её ноги, в потом промежность. Это было прекрасно… сладко… хорошо… — Сакура… С-Сакура-а… — стонала она его имя. Он снимал с неё штаны, делая это мучительно медленно, опустил немного, присмотрелся к розовым полупрозрачным трусикам, облизнулся, предвкушая, какая Хонока будет на вкус. Наверное, такая же сладкая, как мёд или шоколадные конфеты. Сакура прильнул к её коленке тёплыми губами, поцеловал легко, чмокнул ещё разочек, перемещаясь мелкими поцелуями вверх по внутренней стороне бедра. Он открыл глаза и проговорил тихо и хрипло: — Хонока, а ты вот здесь… мокрая… ах, какая мокрая… детка… Он принялся натирать её промежность указательным пальцем. Хонока пискнула, спрятав лицо в рукаве кофты. Это было так… горячо… она невольно качнула бёдрами, чтобы эффект от действий Сакуры был сильнее. И потекла обильно. — Давай проведём время с пользой, — сказал Сакура пьяным голосом и ускорил движения своего пальца. — Что ты задумал? — спросила она, показав красное лицо, кажется, намного краснее, чем у него. Он не влюблялся по-настоящему никогда, но поразвлекаться с девушками ему нравилось. Нравилось слышать их тихие стоны или громкие. Но в Хоноке ему нравились не только стоны. Он любил в ней абсолютно всё. То, как она пищала, постанывая, то, как облизывала быстро свои губы. Он таял от всего этого. Хонока была воплощением сексуальности. Сегодня он сделает ей настолько хорошо, что она потеряется в удовольствии. — Я делаю это впервые, — пробурчал он, уткнувшись лицом между её ног, там пахло специфично, но ему понравилось. Этот запах возбуждал. Запах Хоноки… Сакура прильнул губами к мягкой влажной плоти, попробовал поцеловать парочку раз, а потом лизнуть аккуратно кончиком языка. — Ах, Сакура… вот там нужно, — попросила Хонока. Направила его голову, схватив за волосы. — Там, Сакура. Т-тааам-м-м… Он захлопнул глаза и отдался в её руки. Сейчас он хотел сделать Хоноке хорошо, а дальше… он не представлял, что станет с их отношениями. Они признались друг другу. Значит, нужно начать встречаться? Подумав о таком, Сакура вновь превратился в маковый цвет. Уткнулся лицом в её влагу и собрал языком, громко причмокивая. Предложить ей встречаться. Предложить встречаться? Она будет только его девушкой. Лишь его. Это было отличной идеей. Потому что Сакура хотел сделать её своей навечно. Хонока и раньше видела Сакуру без футболки, видела его шикарный торс с крупными кубиками пресса, которые он при ней давал потрогать девчонкам. Они делали это с визгом и смехом: гладили твёрдый живот, в шутку просили поцеловать. Хонока ревновала жутко, ей он ни разу подобного не предлагал — потрогать себя при других. Возможно, это из-за того, что он правда смущался, когда его трогала именно Хонока. С ней он был обнажён во всех смыслах. Несмотря на то, что он целовал девушку там впервые, делал он это замечательно. Чмокал едва слышно клитор, а затем водил по нему языком, выуживая из ротика Хоноки стоны, сначала робкие, а потом громкие. — Пососи пальцы, детка, — поспорил Сакура, вновь погрузившись во вкуснейшее лакомство. Сакура мог с уверенность сказать, что с этим вкусом не сравнится ни один торт, ни одно пирожное, даже его любимое, которое он покупал в проверенной кафешке. Сакура так мило краснел, когда прижимался щекой к её бедру и мягко проходился языком между. Хонока дрожала, закатывая глаза и посасывая пальцы. Она толкала их глубже, почти давилась, ощущая жгучие слёзы. Вместо своих пальцев она представляла член Сакуры. Она зарылась рукой в мягкие волосы, дёрнула Сакуру вверх и попросила жалобно: — Оближи клитор. — Угу… Сакура вынул язык, прошёлся размашисто по мокрой плоти, простонал… — Чёрт, какая мокрая… детка… моя… — проговорил он, лаская её промежность мягкими движениями языка. — Вкусно… сладко… мне нравится, Хонока… Она прикусила палец. Он так пошло говорил это, что хотелось тотчас кончить, пролиться на его лицо, но она терпела, чтобы дольше наслаждаться языком Сакуры. И его восхитительными губами. Она подтянула его лицо к своему за подбородок, облизала его губы. Сакура чмокнул её, прошептав: — Хорошая девочка. И вновь прильнул губами к клитору. Он измывался над Хонокой до тех пор, пока она не затряслась в конвульсиях. Она вцепилась в его волосы, заорала, умоляя дать ей кончить. И смазка вытекла на её бёдра. А Сакура, с ухмылкой на губах, упал головой на её живот и сказал: — Хонока, хочу предложить тебе встречаться. — А как же друзья… — Т-ш-ш. Никаких друзей, — сказал он. — Ты моя девушка. Официально.