Даже цветы пьянеют

      Летним вечером в племени Народа Родников, когда солнце поплыло по тёплому небу вниз навстречу вечеру, возня была в самом разгаре: туристы стекались вслед за своими проводниками после проведенных экскурсий, оживлённые возгласы доносились с волейбольной площадки, звуки гитары уплывали сквозь прохладный воздух вплоть до самых отдалённых уголков. У магазинчика товаров для водных видов спорта стоял стойкий запах свежей краски, вдохнувших вторую жизнь в, успевшие выцвести, граффити у деревянных ступенек лестницы, на одной из которой приютилась пара дрожащих ушек, разглядывающих фотографии.       — Ну, как? Понравилось что-нибудь? — спросила Муалани, обойдя новенькую, лично ей раскрашенную доску для сёрфинга, которую она поставила на самое видное место прилавка, и уселась рядом с маленькой подругой. — Тебе вовсе необязательно повторять что-то одно и точь-в-точь. Используй это как источник вдохновения: например, всегда можно соединить воедино два понравившихся стиля или просто по-своему модернизировать один. Если говорить честно, то продумать до мелочей что-то “от-и-до” свое собственное сложно. Обычно под основу мы берем то, что сами уже видели когда-то.       — Мм… Вот тут, где отделка из древесины персиковой пальмы, выглядит симпатично. Можно ещё использовать неоновые оттенки для вывесок, — Качина собрала фотографии в стопку, положив поверх нужную. Муалани заглянула из-за чужого плеча.        — Отличный выбор! — проводница нежно улыбнулась, — хотя мне все ещё кажется, что ты в нём все ещё не очень уверена, да? Ничего! Можешь забрать себе домой и подумать об этом ещё в спокойной обстановке. Торопиться некуда и незачем: времени у нас всегда было предостаточно.       — Да! Ты права, Лани. Спасибо большое, что вообще помогаешь мне с этим…       — Кстати, о времени, — Муалани украдкой коснулась её локтя, — если тебе ещё не пора идти домой, я бы хотела тебе кое-что показать. Давай только выберем более уединённое место для этого.       

***

      Погрузив свои колени в холодный пляжный песок посреди мириады отпечатков, оставленных ступнями недавних отпускников, в том числе местных жителей, и, омываемый прибойными волнами поодаль острова, Муалани наконец выпростала руку наружу, поставив между ними небольшой деревянный ящик с нежно-розовым узором Инадзумской росписи.       — Что это? — вместе с вопросом проводница встретила недоумение в глазах напротив.       — Подарок Мидзуки в последний её визит — ящик с гадальными палочками. Суть такова: все палочки внутри ящика пронумерованы от одного до ста и каждый такой номер на палочке соответствует одному совету. Но, если говорить совсем примитивным языком, то есть счастливые и несчастливые палочки! Расшифровку некоторых я запомнила хорошо, а некоторые придётся подсмотреть в книге. Я просто потрясу ящик, пока не выпадет палочка, которая предскажет твою судьбу. На что бы тебе хотелось погадать, Качина?       — Так сразу и не скажешь… — Качина отрешенно посмотрела на ящик. — Может, мне узнать, смогу ли я прожить долгую и счастливую жизнь? — она едва кивнула, — да, пусть будет этот вопрос!       — Что ж, вижу, что тебе заморачиваться сильно не хотелось, — подтрунивала Муалани, — хорошо, давай этот вопрос.       Муалани, взяв ящик с палочками в обе руки, хорошенько его встряхнула, пока одна из них с глухим звуком не упала на ногу проводницы и не скатилась в бледный песок. Подняв её и сдув песок, девушка убрала большой палец, прежде закрывающий номер гадальной палочки. Муалани неестественно улыбнулась, перебирая подушечками пальцев. Качина попыталась заглянуть под опущенную голову. Кажется, безмолвие затянулось.       — Нет… Давай попробуем ещё раз, — наконец Муалани заставила себя говорить.       — Но разве смысл был не в случайности? Мне кажется, что не совсем честно перебирать до момента, пока не выпадет что-то хорошее, — в голосе Качины послышались нотки сомнения.       Молчание. Существование того, о чём не хотелось бы думать, пережевывать эти мысли каждый день, застало врасплох с пониманием, что помнишь всё до мельчайших подробностей. Существуют вещи, выходящие за рамки пресловутого везения, но Муалани, безусловно, нравилось на то полагаться, просто потому что это дарило надежду, гарантию, что всё обойдется. Надежда — незаменимое подспорье в смелости, топливо двигаться вперед, с трудом проглатывать и вмещать “мне больно” до упора с неизвестными никому ограничениями в пространстве. Пока не проявится хотя бы маленькая трещина на сердце. Существуют вещи, которые слишком страшны для того, чтобы их видеть, и когда везение касается тяжеловесных слов вроде “смерти”, Муалани хочется умыть руки. Сколько бы ни вопил, ни брыкался, ни вырывался, всё равно не примешь, пока не будешь перебирать всевозможные варианты избежать наихудшего исхода событий.       “Человеческие вопли, кошмарные видения… Нет. Одна единственная просьба, желание вернуться домой, коснуться затылком подушки, с крепким пониманием, что ты все еще здесь, вымученная сквозь обжигающие слёзы. Это произвело на меня куда более глубокое впечатление”.       — Лани, ты что, плачешь?.. — Качина смутилась, ощутив, как колючий ком осел в желудке. Удивление сменилось испугом.       — Что?.. Нет-нет… О-о, прости, пожалуйста… — Муалани начала застенчиво прятать лицо в попытках стереть со своего лица переизбыток изнурительной боли, копившейся в ней ни один год. — И все же это было просто необходимо…       — Выходит, что даже цветы пьянеют…       — Ха-ха, что?.. Откуда ты понабралась таких фраз?       Качина подтянулась, вцепилась в опущенные загорелые плечи, заключая подругу в тёплые объятия в надежде, что получится хоть немного разделить безмолвное бремя. Муалани сморгнула слёзы. Слишком многие вопросы решаются временем, а до тех пор воспринимай как счастье возможность видеть и слышать. Воспринимай как счастье ощущать тепло рук. Потому что иные способы борьбы с неизбежным так никому и неизвестны. И лишь бы был способ растянуть счастливое мгновение ещё немного…       Солнцу оставалось висеть над морем ещё десять минут.       — Уже поздно. Пора домой.