Цветы из пепла

"Сука". Сакура полным ярости взглядом сверлит стену, прижимая к уху подушку с такой силой, словно пытается впечатать свою голову в футон – может, тогда он оглохнет и не будет слышать этого пиздеца?... Стена, кажется, почти дрожит от того шума, что происходит за ней. Это было музыкой пару часов назад – сейчас, с грохотом битов, через стену, в разгар чертовой ночи, терзая его кровоточащие уши – это просто гребаный шум. Руки, вжимающие подушку в ухо, а самого Сакуру – в футон, подрагивают от желания уснуть, а ещё от желания вдарить по чужой смазливой роже. Как он не ценил то чудесное время, когда его соседом по дому был тот пожилой алкаш. Он хоть бухал втихую, пусть и засыпал порой на лестнице. Но этот новый сосед... это был просто полный, беспросветный пиздец. Кажется, Сакура лишился всякого подобия покоя, когда в соседней квартире поселился чёртов Ямато Эндо. Окончательно он это осознал только сегодня, когда уже собирался ложиться спать – и вдруг услышал долбанувшие по ушам биты, отлично слышимые даже через стену. Первые два часа Сакура честно терпел – во-первых, ну, музыка так-то норм была, он не разбирался, но, кажется, ему даже нравилось, пока совсем спать не захотелось. Во-вторых – он просто жалел придурка. Но, сука, час ночи. Кто-то просто охуел и прямо-таки напрашивался на трёпку. Рывком откидывая подушку и простыню, Сакура подрывается на ноги. Почти пинает входную дверь, подлетает к соседской и с силой барабанит кулаком по двери. Долго, упорно, перебивая биты музыки. А потом рычит, поднимая взгляд на наглую морду татуированного придурка. — Заебал. Блять. Шуметь. Завали! Злость слегка сбавляет обороты, когда он видит на лице Эндо узкие очки в чёрной оправе. И такие же чёрные, бездонные круги под глазами. — Ты че типа очки носишь? — добавляет он почти спокойно. Эндо моргает растерянно. Поправляет очки на переносице, смотрит на стоящего на пороге Сакуру, словно не сразу узнавая. Сакура ненавязчиво принюхивается, стараясь не спалиться – да не, вроде не пьяный. Видимо, просто заебанный. Даже на привычные приколы сил не хватает. — А? — отзывается Эндо с задержкой. — Да это для защиты глаз от ноута, — тут же, кажется, немного приходя в себя, он приваливается плечом к косяку двери, приподнимает брови и ухмыляется. — А что, идёт мне? Раз ты заметил. Сакура громко цыкает, закатывая глаза. Скулы обдает неярким румянцем – ночью, наверное, и не заметно. — Блять, ладно. Похер. Музыку свою выруби, ебнутый. Громкие биты все ещё грохочут откуда-то из комнаты. Сакуре хочется шагнуть через порог и собственноручно разъебать сраную колонку или че там у Эндо так громко орёт. Но он лишь стискивает зубы и смотрит хмуро на Эндо. — А... громко, что ли? — Эндо чешет затылок, оглядываясь назад. Встрепывает ладонью тёмные кудри – они красиво переливаются под его пальцами, и Сакура на долю секунды залипает на мягкий отблеск света, тут же отводя взгляд. — Да, шумоизоляция тут херовая. Постараюсь потише. У меня нет наушников, а без музыки работать скучно. — Работай днем, как все нормальные люди! — рявкает Сакура сердито. — Ночью надо спать! Эндо хохочет, откидывая голову. Смех у него лающий, хриплый. — Днем у меня другая работа, звереныш. Пиздит, как дышит – Сакура это чувствует, видит по тёмным кругам под глазами, по уставшему взгляду. Он знает – Эндо тупо забивает мысли работой, чтобы ни о чем не думать. Это и самому Сакуре было знакомо отлично. Пожалуй, лучше, чем ему бы хотелось. — Просто, блять, потише сделай, еблана ты кусок. Мне в школу завтра, — выплевавает Сакура, резко разворачиваясь и возвращаясь к себе. И бросает через плечо напоследок. — А лучше поспи уже, блять. Сил нет смотреть на твою рожу заебанную. Когда он падает на футон, накрываясь простыней, музыка действительно становится тише. Сойдёт и так. Взбив кое-как плоскую подушку, Сакура устраивается на ней, закрывая глаза. И вспоминает, как он вообще докатился до такой жизни. Это сомнительное соседство продолжалось уже с пару недель. Когда Сакура, возвращаясь с патруля, впервые видит у своего дома Эндо Ямато собственной персоной, слезающего с крутого черного байка – он охуевает. В голове проносится "Я же обещал ему пообщаться", "Чёрт, он снова заявился признаваться в любви?" и "Какого хера?". — Чё припёрся? — ограничивается он нейтральным, подходя ближе к Эндо. Тот, оборачиваясь на голос, расплывается в широкой улыбке. — Я теперь тут живу! — гордо уперев руки в бока, заявляет Эндо. Сакура не понимает, почему, но чувствует что-то странное в том, как он себя ведет. Как улыбается слишком широко, как блестят его глаза, какие у него размашистые движения. Сакура моргает – и только тогда осознает, что сказал Эндо. — С хера ли? — Скажи спасибо своему сраному огороднику, — хохочет хрипло Эндо, подкидывая на ладони ключи от байка и чудом их ловя с тихим “Ой, бля”. — Видимо, его душеспасительные речи так повлияли на Чику, что он захотел пожить отдельно. В себе разобраться, понимаешь ли. Так что я нашёл себе новое местечко! Будем соседями, Сакура. В голове что-то щёлкает – Сакура, наконец, понимает, что ему показалось странным в Эндо. Понимает по его голосу, по тому, как он покачнулся, ловя ключи. И охуевает. И Эндо в таком состоянии полез на байк?... — Бля, да ты в дрова бухой, — неверяще покачивает головой Сакура. Эндо реально пьяный просто в говно. Сменивший направление летний ветерок бьет прямо в лицо, и Сакура морщится, чувствуя запах алкоголя. Пиздец, сколько ж он в себя влил, раз так несёт? — Разве что немножко, — на удивление покладисто соглашается Эндо, и тут же улыбается шире. — Не парься, малыш, — сделав неровный шаг вперёд, Эндо вальяжно похлопывает Сакуру по щеке. — Я разберусь. Въебать за тупое прозвище Сакура не успевает – Эндо разворачивается и походкой от бедра дефилирует к лестнице. Сакура только смотрит, скривившись, как Эндо, вцепившись в перила, с трудом преодолевает ступеньки. Одна, вторая, третья… Разумеется, Эндо опасно покачивается, отпуская перила. Разумеется, Сакура срывается с места – как раз вовремя, чтобы успеть увидеть, как Эндо, снова покачнувшись, летит на землю. А точнее, прямо в руки Сакуры, которые тот успевает подставить. Конечно. Он ведь не может просто остаться в стороне, вечно нужно всех спасать. Даже тех, от кого, по хорошему, самому стоит спасаться, как сказали бы многие. Чертыхание срывается с губ сквозь зубы. Сакура закидывает Эндо себе на плечо, ловя дикие флешбеки с их драки во дворике школы, и подхватывает чуть не выпавшую из рук Эндо черную сумку – с вещами, наверное. — Ключи где твои, ебланище? — Сакура неласково встряхивает Эндо, медленно поднимаясь по лестнице. В ответ он получает только широченную улыбку и пьяное бульканье, в котором не может разобрать ни единого внятного слова. Сука, ну что за пиздец. Не так он планировал провести время после школы. Никак не планировал, на самом деле... Вернуться с патруля, поставить телефон на зарядку, лечь спать – план на каждый день, надежный, как гребаные швейцарские часы. Может, вселенная решила поразвлечься и подкинуть ему приключений на голову. Дойдя до второго этажа и забравшись на лестничную площадку, Сакура на пробу толкает ногой дверь второй квартиры – та оказывается открыта, и Сакура поздравляет себя с тем, что рыскать по карманам Эндо, наверняка напрашиваясь на шуточки, всё же не придётся. С тихим вздохом облегчения Сакура затаскивает Эндо внутрь. Он просто хочет скинуть его на футон, кровать или чё там у него и свалить, честно выполнив собственноручно взятые на себя обязательства. Эндо довольно тяжёлый, а потому Сакура смотрит только под ноги, чтобы не наебнуться и не утянуть этого медведя за собой, не обращая внимания на то, что вокруг. И только дойдя до комнаты и оглядевшись, понимает одно. Квартира пуста. Совершенно. Здесь нет ни мебели, ни посуды, только голые стены и они двое. Сакура застывает растерянно посреди комнаты, оглядываясь по сторонам – словно надеется, что матрас или захудалый футон свалится на него с потолка благословением небес. Но нет, тут не было даже чёртовых шкафов – только полки, зияющие пустотой. Не может же он кинуть бухое тело прямо на татами... Эндо, конечно, не простудится – конец июня, в конце-концов – но, блин, жёсткий пол... Сакуре приходилось спать на таком, и не раз, поэтому он знал, как это неприятно. Эндо, вроде как, понадеялся на него, раз уж свалился ему в руки… У него ведь из вещей одна лишь сумка, и неизвестно вообще, что там. Кажется, что выход у Сакуры был только один. Вслух от души выматерившись в бессильной злобе, Сакура скидывает с плеча сумку, бросая её посреди комнаты, и тащит Эндо к себе. Потому что по-другому не может. Потому что синдром ебаного спасателя, о котором так любит говорить Суо, требует помочь. Даже Эндо, который во имя Чики Такииши чуть не разъебал весь их район. Но, вроде как, у них сейчас нейтралитет, да и они типа нашли общий язык... Ну, какой-никакой. Поэтому Сакура дотаскивает Эндо до своей квартиры и скидывает на свой футон. Смотрит сердито сверху вниз на раскинувшуюся тушу, разделывая одним взглядом. Нормально вообще, в восемнадцать так напиваться? — Такииши… — бормочет Эндо в полусне, подгребая под себя подушку. — Какой я тебе нахуй Такииши, — несдержанно ругается Сакура, сердито пиная футон – пиздить бухого в дрова Эндо даже нога не поднимается. Да и выглядит он так... потерянно, что ли. — Че у тебя случилось? — спрашивает он хмуро, впрочем, и не надеясь на ответ. И все же Эндо отвечает. — Неее... всё хорошо, Сакура, я знаю, это ты, — язык Эндо заплетается, и Сакуре приходится наклониться, чтобы его расслышать. — Только ты такой добрый, чтобы взять и помочь мне, — он хрипло хохочет, а Сакуре с его шипением "Нихуя я не добрый" только и остаётся, что сердито краснеть. — Такииши меня выгнал. Ну, попросил свалить, но он так просит... что, ну, хаха, выбора особо нет, — Эндо, вдруг переворачиваясь на спину, раскидывает руки в стороны и смотрит пьяно на Сакуру. Бирюзовая радужка его глаз кажется тонким ободком, сожранным пастью огромного темного зрачка. — И, знаешь, я теперь вообще не понимаю, что мне делать. Что делать со своей жизнью, что делать, блять, одному. Я так долго был с ним, с Чикой, он был всем моим миром. А теперь я не... и он... сука, — Эндо протяжно вздыхает, закрывая глаза. — Я такой жалкий, да, Сакура? — он вздыхает и ощутимо бьет себя по щеке. — И что мне делать? Сакура смотрит на него долго, пристально. — Ты не жалкий, —- хмуро отвечает он, отводят взгляд. — Ты... уважаешь его мнение. Хочешь, чтобы он двигался дальше. — Не. Я хочу убить сраного говноумэмию, — делится Эндо со смешком. — Он все в голове Такииши перевернул. И весь мой мир перевернул тоже. Но ещё... — Эндо снова вздыхает, сжимает пальцы в кулаки. — Я ему, блять, благодарен. Прикинь? Тогда, на крыше, Чика был таким счастливым. Он не выглядит счастливым сейчас, пытаясь разобраться в себе, но он... живой. Дикий. И глаза у него не пустые. Это значит для меня все на свете. Я бы был с ним, если бы он мне позволил, я бы был для него всем, понимаешь? Всем, чем он захочет, забыв о себе, — Эндо приоткрывает глаза. Радужка остро колет Сакуру бирюзой. — Все ещё считаешь, что я не жалкий? — Ты не жалкий, — только и повторяет Сакура негромко, хмурясь. Правильные слова не находятся. Он не знает, что сказать человеку, кажется, пережившему расставание?... Он вообще хрен знает, что говорить в большинстве ситуаций! Но Эндо хочется подбодрить хоть как-то. — Ты... преданный. Ему с тобой повезло, — и, отвечая на прошлый вопрос, Сакура наклоняется и треплет грубовато Эндо по плечу. — Спи, Эндо. Разберешься завтра, на трезвую голову. — Мне нравится, когда ты зовешь меня вот так, хотя бы по фамилии, — широко улыбается Эндо и послушно закрывает глаза. — Может, даже больше, чем… — бормочет он непонятно, засыпая. А Сакура трёт лицо, поднимаясь, и со вздохом уходит в ванную. Напился еблан Эндо, а проблемы теперь у него. Спать придётся на голом татами, но, к чёрту, ему не привыкать. Спать, когда совсем рядом Эндо, почему-то совсем не стремно. Сакура уверен: кто угодно из Бофурина скорее бы спали на улице, чем рядом с таким чудовищем, как Эндо. Но сейчас Сакура не видит в Эндо чудовища. Он видит усталого, брошенного человека. И ему… чёрт, ему его просто жалко. Может, с того их "разговора на кулаках", может, с того дурацкого признания, а, может, с сегодняшних пьяных откровений Эндо, Сакура не чувствует от него никакой для себя опасности. А потому спокойно засыпает, положив под голову школьный портфель. И просыпается только с будильником рано утром. Когда Сакура сонно накрывает телефон ладонью, вырубая пищащий будильник, Эндо все ещё дрыхнет, бессовестно раскинувшись по футону. В комнате стоит жуткая вонь перегара, от неудобной позы, в которой спал Сакура, у него нестерпимо ноет спина. Настроения это ни хрена не добавляет – поэтому он безжалостно распинывает Эндо, матерясь сквозь зубы. — Переночевал и уебывай. Мне в школу надо. Эндо потягивается плавно, треплет ладонью растрепанные кудри. Сакура смеряет его слегка завистливым взглядом – и как он, сука, умудряется даже с бодуна выглядеть так, словно вот-вот будет сниматься для обложки? Взгляд Сакуры скользит по плечами, украшенным татуировками, по тёмной просторной майке, задравшейся на животе. Прикипает на долю секунды к тёмной дорожке волос, ведущей в низкие чёрные джинсы, и, словно ошпарившись, поспешно отскакивает куда-то в пол. — Давненько я так не высыпался... — Эндо зевает, снова потягиваясь. — Ты, малыш, просто чудо. Спать с тобой – одно удовольствие, — он ухмыляется так погано, что скулы Сакуры опаляет краска, и он сильнее пинает его к двери. — Футон только жестковат. — Свой себе купи, — рявкает Сакура, с силой толкая Эндо в сторону выхода. Тот только хохочет, но отступает послушно. — Спасибо за приют, Сакура! Ещё увидимся, — подмигивает он в дверях. Сердитый вздох срывается с губ Сакуры, готовый перерасти в мат – но Эндо уже смылся из квартиры и усвистал к себе. Ну и отлично. Туда ему и дорога. Сакура распахивает все окна, чтобы проверить квартиру. Похуй, оставит так – дождя сегодня не должно быть. Когда он возвращается с патруля после школы поздним вечером, в квартире, действительно, уже не пахнет. Даже не холодно – видимо, окна захлопнулись, раз Сакура находит их закрытыми. Он принимает холодный душ и валится на футон. После целого дня на ногах и ночи на неудобном полу, футон кажется ему как никогда мягким и удобным. И чё только Эндо придирался... неженка. Эндо Сакура не видит всю следующую неделю. Иногда – интереса ради, ясно, вовсе не из-за того, что он думает, как там этот татуированный придурок – Сакура поглядывает в соседское окно. Сквозь стекло видно, что в квартире появляется мебель, потом вид перекрывают тёмные шторы. А нового жильца все не видно. Сакура уже даже думает, что тот снова напивается где-то, пытаясь залить свою тоску. И как будто бы ему, Сакуре, не должно быть никакого дела до Эндо. Плевать вообще, пусть он сам разбирается с отношениями со своим чёртовым Такииши, какая ему, Сакуре, нахер разница? Разница есть – Сакура понимает это, когда ловит себя на том, что вслушивается в звуки, доносящиеся из соседней квартиры. Но там по-прежнему тихо и безлюдно. И вот сегодня... появилась музыка. Сакура успел посмотреть квартиру только мельком, с порога, но даже так было понятно, что там теперь можно жить. Видимо, всю эту неделю, что Сакура его не видел, Эндо занимался обустройством квартиры. И вот... заселился. Наверное,такая херь теперь ждёт Сакуру каждый вечер. Музыка, тупые шутки и цапанья по ерунде. Но пусть лучше так, чем Эндо будет бухать, как черт, чтобы забыть гребаного Такииши, и пропадать неизвестно где, возвращаясь вот с такими заебанным видом и кругами под глазами. Глупые мысли, полные переживаний, заставляют вспыхнуть. Сакура хмурится, стискивает зубы. Да какая ему разница до чертового Эндо. Пусть делает, что хочет. Бухает, бесится, страдает – насрать на него. Плевать. Сакура засыпает под негромкие звуки музыки за стеной. И, проваливаясь в сон, рассеянно думает об одном. Надо бы спросить потом, что это за группа играет...