Цветы из пепла

Сакура ступает на песок — и замирает. Тонкие сланцы сразу проваливаются в песок, и пальцы чувствуют, как крошечные сухие частички перекатываются под подушечками. Необычно. Приятно. Но куда круче другое – прямо перед ним Сакурой разливается бесконечная синева моря. Это не картинка в учебнике или на экране телевизора, не фотка в соцсети. Настоящее, живое море. Оно дышит, набегая пеной волн на берег – так ритмично и мягко, словно кто-то невидимый, морское божество, то приближается, то отступает. Снова, и снова, и снова. Сакура смотрит завороженно. Не может отвести взгляд. Никогда раньше он не видел ничего подобного. Река, даже самая широкая буйная – из тех, что были в его родном городе – никогда не сравнится с морем. Это – что-то другое. Сакура не понимает, как что-то может быть таким огромным и одновременно таким… спокойным. Поверхность воды мерцает от ярких летних лучей, словно в глубине скрываются тысячи мелких осколков зеркал, отражающих от себя свет солнца. Ветерок набегает внезапно – влажный, слегка прохладный, солёный, он обдувает лицо ласковым прикосновением. Сакура облизывает губы – кажется, что на них должна была остаться соль. Где-то позади, фоном – гомон одноклассников, смех и громкие выкрики. Кто-то уже раскидывает вещи под шезлонгами, кто-то ищет, что бы поесть, кто-то фоткается. Но сейчас Сакура этого не слышит. Весь его мир сузился до одного – до синего-синего моря. Почти такого же цвета, как… “...как глаза Ямато” — мелькает в голове. И Сакура, краснея, вглядывается в волны. И правда – похоже. Но, может, монстров там поменьше. Дернувшись, Сакура отмирает, когда по спине его с размаху бьёт чья-то ладонь. — Что, Сакура-сан, первый раз на море? — Тц! И ничё не первый! — зачем-то врёт Сакура, поспешно отворачиваясь и сердито зыркая на Нирэя, сияющего улыбкой ярче солнца. — Просто… плавать не умею, понял? — О, я поделюсь с тобой своим кругом! — мелко кивает Нирэй, похлопывая по закинутому на плечу надувному кругу вырвиглазной расцветки. — И, кстати… — он чешет нос, покрутив головой. — Почему нас вообще настолько много?... Вопрос был хорошим. Сакура оглядывается и вздыхает. Всё было просто – Умэмия в своей бесконечной любви к сплоченности позвал на море не только всех учеников Фурин, но и членов Шишитоурен. И, конечно, Томияма не мог проигнорировать его предложения – он ведь за любой кипиш кроме голодовки. В поезде итак было очень шумно, а на берегу, когда две компании наконец соединились, стало совсем невыносимо – Томияма сразу прилип к Умэмии с предложением поединка по волейболу, Канума, едва завидев Суо, зашипел, как вампир от солнца, прячась за своим белобрысым парнем, похожим на коня. Сугишита был единственным, кто всё сделал правильно – он свалил от всего этого гомона за зонтиками вовремя. — Так, кто посторожит вещи? — деловито спрашивает Нирэй, а сам нетерпеливо подпрыгивает, поглядывая в сторону моря. — Давайте на камень-ножницы-бумага, а? — Не стоит. Мы с Кирю-куном за ними посмотрим, — тут же улыбается Суо. Нирэй расстроенно поджимает губы. — Нечестно как-то… Кирю только отмахивается, разваливаясь на шезлонге под зонтиком. — Мне нужно нанести солнцезащитный крем… Кстати, могу поделиться, — Мицуки изящно опускает на нос солнцезащитные очки. — Защищать кожу от солнечных лучей очень важно! Цугэ-чан, иди, я помажу тебе плечи. Суо тут же подхватывает: — Ах, я не говорил об этом… но стоит мне коснуться морской воды – я тут же превращусь в пену, — с полуулыбкой он покачивает головой. — Таково мое проклятие. Кирю посмеивается, доставая из сумки крем. — Суо-чан, так ты у нас русалочка? И ради кого ты обрел ноги вместо хвоста? — Кто сказал, что я пожертвовал хвостом? — улыбается Суо и коротко стучит кончиком пальца по повязке на глазу. Глядя на это цирковое представление, Сакура только корчит лицо и молча заталкивает под лежак Кирю сумку с водой и полотенцем. Тот только посмеивается и обещает как следует её охранять. Плавать в море оказывается в тысячи раз лучше, чем Сакура мог себе представить. Это совсем не то же самое, что сидеть в ванне. Может, похоже на источники или общественные бани – там, кажется, ванны были больше – но Сакура никогда в них не был, так что и сравнивать ему было не с чем. Солёная вода словно сама удерживает его на поверхности – чтобы утонуть надо хорошо постараться. Но Сакура всё равно крепко держится за плавательный круг Нирэя. Просто на всякий случай. Пока одноклассники бесились чуть в стороне, брызгаясь водой, а Нирэй, прикрыв глаза, просто балдел, валяясь в круге, Сакура разглядывал любопытно бескрайний горизонт моря со снующими то и дело корабликами и берег. На берегу тоже происходило что-то забавное. Сакура видел Кирю, бродившего по лодыжку в воде с зонтиком в руках – он то и дело наклонялся и что-то выкидывал в море и, приглядевшись, Сакура понял, что это были медузы. И тут же передернулся, опасливо вглядываясь в воду. Так вот что иногда скользило по лодыжке… А он-то грешил, блин, на водоросли… Чуть поодаль Томияма весело закапывал кого-то в песок – Сакура не приглядывался, но было понятно, что Тогамэ стал сонной жертвой своего капитана. Возможно, вполне себе добровольно. Натыкаясь взглядом на Цубакино в сногсшибательном алом купальнике, Сакура только краснеет, видя, каким взглядом на него смотрит Умэмия, и поспешно отводит взгляд. Ларьки со льдом и какой-то пляжной едой, песчаные замки, загорающие на шезлонгах люди. Это так ново, необычно, захватывающе, что Сакуре кружит голову. Всё вокруг наполнено плеском воды, смехом, веселыми разговорами. и Сакура чувствует себя так спокойно и хорошо, что вдруг улыбается, опуская голову на круг. Сейчас он на своем месте. Вот так – правильно. И становится ещё лучше, когда наконец появляется Эндо. Тот мог приехать ещё с утра, вместе с ним, но со смехом заверил, что обойдется без компании диких подростков в поезде. К тому же, Чику Умэмия тоже позвал, а тот не вставал раньше полудня. Они приезжают как раз когда Сакуру тащат на берег – он засиделся до синих губ и наотрез отказывался выходить даже чтобы недолго погреться. Впрочем, стоит ему увидеть Эндо, сопротивления тут же становится куда меньше. Он с куда большей охотой вылезает на берег, всовывает ноги в шлепки и краснеет по-дурацки, когда ловит на себе взгляд Эндо. Сразу хочется зашипеть диким котом, сбежать и спрятаться – взгляд ярких бирюзовых глаз шпарит куда жарче солнца. Да и вообще… блин, Сакура был не готов, что вообще-то на пляже Эндо тоже будет в одних купальных шортах! Алым заливает щёки, так, словно он перегрелся, уши теплеют, но Сакура всё смотрит на Эндо и не может оторвать взгляд. Тот в крутых солнцезащитных очках, в слишком коротких, по мнению Сакуры, шортах – видно и красивые мышцы, и все его татуировки, обвивающие тело. Сакура бросает быстрые взгляды по сторонам и щурится, ловя встречные заинтересованные взгляды и девушек и, чёрт бы их побрал, парней, которые пялятся бесстыдно на Эндо. Сакура только раздражённо треплет мокрые волосы рукой и подходит ближе, то и дело зачерпывая сланцами песок. — Ну ты бы блин вообще раздетый пришёл, — ворчит он, лениво отпихивая Эндо, когда тот притягивает его к себе в объятия. — Это тебе на нудистский пляж! — хохочет Эндо и тянется с поцелуем, но Сакура вспыхивает, уворачивается и сердито впечатывает ладони в его лицо. — Ты чё, блин, творишь, мы же… — хватает он воздух – и тут же становится ещё хуже, потому что Эндо вдруг наклоняется и подхватывает его под бёдра, закидывая на спину. — Не лезть, а? — подмигивает Эндо, направляясь к воде и скидывая на ходу их тапки. — Ну, тогда пойдём поплаваем. — Блядь, стой, я плавать не умею, придурок, — вопит Сакура, цепляясь за плечи Эндо и пытаясь забраться по нему выше – как испуганный кот по дереву. Нирэй, предатель, помочь даже не пытается, активно фотографируя, а одноклассники уже плещутся в воде. Море снова принимает Сакуру в свои объятия – он не успевает даже вмазать Эндо как следует, чтобы тот даже не думал его отпускать – тот всё понимает и сам, подкидывая Сакуру выше и громко хохоча. — Пугливый котик, — смеётся он и чмокает смазанно Сакуру в ухо. — Ещё выше хочешь, а? То, с какой лёгкостью он помогает Сакуре перелезть на его плечи, даже немного обидно. Но Сакура теперь может держать ноги в воде и смотреть на всё сверху – и так тоже неплохо. Он мстительно зачёрпывает воду ступней и пытается плеснуть в Эндо – но попадает только в одноклассников рядом. — Водный бой! — шумит Цугэйра, подхватывая на плечи ничего не подозревавшего Какиучи. — А?! Одноклассники с энтузиазмом втягиваются в побоище – кто-то поглядывает опасливо на Эндо, явно узнавая его по татуировкам, кто-то просто не понимает, что это за человек. Но им важно одно – то, что их капитан, сидя у этого парня на плечах, так искренне смеётся, брызгая вокруг водой. Выдохшись, все просто раскидываются по поверхности воды. Победитель не определён, но все до одного довольные – а ещё мокрые насквозь, так, что от соли глаза щиплет. Эндо сажает Сакуру в один из кругов, и, пока тот не очнулся, чмокает его в губы с коротким “Я на берег, зверёныш, слишком стар для этого дерьма”. — Два года разницы, долбоеб, — ворчит Сакура лениво и плещет ему ногой вслед. Круг от легкого движения раскручивается, поворачивая его к одноклассникам, и Сакура видит вопросительные взгляды, направленные прямо на него. И вспыхивает тут же, заливаясь краской до самых бровей – о, ч-чёрт, Эндо его только что поцеловал! Перед всеми! Видимо, собираясь выступать моральной поддержкой, Нирэй аккуратно подгребает ближе. – Что? — ощеривается Сакура, зыркая из-под бровей на одноклассников. — Так это типа… твой парень? — отважно спрашивает Курита, азартно посверкивая глазами. — А это разве не, ну… Эндо? Тот, который тебя отпиздил? — буркает Таканаши. — Да, я видел, что он приехал со вторым из Нороши… — подхватывает кто-то ещё из толпы. — Такииши-кун, да! — кивает Андзай. Сакура, сжимая ладони в кулаки, только хмурится. — Ну парень, — бросает он, стискивая зубы. — И чё? Одноклассники переглядываются и просто вразнобой пожимают плечами. И с сердца Сакуры будто сваливается огромный камень – он опускает плечи и выдыхает беззвучно, чувствуя, как ноет челюсть – до того сильно он её сжал. — Да ниче… — Ну, пофиг как-то. — Он сильный... какая у него фишка? — Чё думал, осуждать будем? Так нихрена… — Обидно ващет! — Андзай так-то сразу всем рассказал, когда начал со своим Нагатой встречаться! — Ага, фотки показывал! — Блин, да завалите вы! — Слыш, ребят, а Нирэй-то удивлённым не выглядит! Несколько десятков пар глаз оценивающе смотрят на Нирэя. Тот только розовеет, вжимая голову в плечи. — Ну… я вообще-то всё знал! — он закрывает голову от летящих в него брызгов воды. — Простите, ребята! Я не мог рассказать, пока Сакура-сан сам не захотел! — Да я и не хотел, блин, — цыкает Сакура, отводя взгляд. — Это Ямато выебываться любит. — Ооо…. — Ямаааатоооо!... — Вы посмотрите, какой он смелый!... — А кто недавно только смущался, когда рядом с парочкой проходил? — Завалили! — рявкает, краснея, Сакура. — Это, блин, личное, какая нахер разница? — Большая разница, — вдруг хмурится Андзай. — Если вдруг что-то случится и он тебя обидит, то мы… — он замолкает, смотрит пристально на Сакуру. — Мы ему втащим, вот! — Да-да! — Точно! — Защитим нашего капитана! — Вы придурки совсем? — рычит Сакура, сердито полыхая ярче огня. — Да я сам кого угодно урою! — И долго это у вас вообще… — вдруг любопытствует кто-то, и Сакура цыкает, отворачиваясь. Натыкается на такой же любопытный взгляд Нирэя и сдаётся, кривясь. — Ну… с месяца полтора? — бормочет он неуверенно – и в лицо его тут же прилетает волна воды. — И молчал. — Ну, тихушник. — А ну топи его, ребята! Из воды Сакура выползает, почти потопленный, но не сломленный. И пусть его стащили с круга, в который он вцепился чуть ли не зубами, всем здорово досталось — одноклассники выбираются на берег совсем обессиленные, пусть и довольно гомонящие. Взглядом отыскав Эндо, Сакура бредёт к его шезлонгу – там и зонтик, и полотенце он у него украдёт, и вообще – упадёт и не будет двигаться по меньшей мере час. И вроде Эндо ничего такого не делает – валяется под зонтиком с очками на лице, книжку читает, но Сакуре становится как-то лучше, едва он его видит. Какой он всё же красивый – пиздец. — Воды? — тут же предлагает Эндо, едва Сакура со стоном падает ему под бок, и со смешком тянется к стоящей рядом сумке-холодильнику. Сакура только довольно что-то хрипит, прижимая к губам ледяное горлышко бутылки и щурится довольно. Как хорошо. Охренеть можно. Книжка Эндо лежит на его животе, и Сакура, едва прочитав название "Не заставляй меня думать", хрюкает от смеха. — И как, интересно? — кивает он на обложку, отдавая бутылку обратно. Тот кивает, небрежно бросая бутылку в сумку, и укладывается снова на шезлонг. — Полезно. Заставляет думать, — посмеивается он. Сакура только устало мычит и опускается на тёплое плечо Эндо, прикрывая глаза. Шуршат страницы книги, перекрикиваются чайки, шелестит море. И Сакуре кажется, что лежал бы он так и лежал. Хоть вечность. Чувствуя, как под его рукой размеренно бьётся чужое сердце, как Эндо посмеивается, вчитываясь в текст. Как рядом бегают ребята, как лавочники предлагают свой товар. — Кажется, мне нравится море, — негромко произносит Сакура, не открывая глаза. Эндо поворачивает голову и легко прижимается губами к двухцветной макушке. — Значит приедем сюда ещё, — просто обещает он. Когда дневная жара слегка спадает, Томияма начинает носиться между шезлонгами, предлагая всем сыграть в волейбол. Сакура, уже отдохнувший, снова заползший ненадолго в море и даже перекусивший, соглашается охотно – не подраться, так хоть в игре сразиться! Уже хорошо! Эндо лениво отмахивается, надвигая на нос тёмные очки, и Сакура оставляет его валяться. Первый матч Шишитоурен против Фурин рыжие куртки проигрывают так позорно, что это даже не смешно. Суо случайно – нет, действительно случайно! – заряжает мячом в лицо Канумы – тот скулит и отказывается с ним играть. Правда, за это самопровозглашённые судьи в лице Сако и Кирю награждают Суо импровизированной жёлтой карточкой. И, когда во втором тайме Суо повторяет удар – кажется, что в этот раз уже не случайно – под общий хохот удаляют его с поля. Тот, в общем-то, не особо расстраивается – лукаво мерцая глазом, обещает, что принесёт мороженое, чтобы приложить к разбитому носу. Да и матч они всё равно выигрывают и без него. Вторым матчем должны играть старшие – Томияма наворачивает круги вокруг Чики, требуя с ними сыграть – и Сакура даже хочет посмотреть, что из этого получится. Наверное, Эндо будет интересно тоже. Сакура оглядывается – но Эндо на его шезлонге не видит. — Слыш, Кирю, — свистит он коротко, подходя к Мицуки. — Эндо не видел? Даже такой простой вопрос почему-то красит розовым щёки – а, может, дело в ехидном взгляде Кирю? — Парня твоего? — отзывается он расслабленно, потягивая холодный чай. — Не. Он пялился на тебя, как крип, а потом свалил. — Куда свалил-то? — Куда-то туда, — машет Кирю в нужную сторону. — Там ларёк с мороженым был. Может, охладиться пошёл. Сакура бурчит под нос что-то благодарное и отворачивается. Пойти искать или подождать?... Он возвращается к шезлонгам, достаёт из сумки кошелёк. Ну, может ему тоже мороженого захотелось! Ноги сами ведут его в нужном направлении. Сакура заходит за раздевалки, проходит мимо технических домиков. И где тут сраный ларёк мороженщика.. — …как ты на него смотришь. Первое и последнее предупреждение, циклоп – свали, пока не стало слишком поздно. Сакура замирает, не зайдя за поворот. Какой-то заброшенный ларёк надежно перекрывает дорогу – видимо, где-то не туда свернул, зайдя в тупик. Это… голос Эндо, определённо. Он кому-то угрожает? Кому – становится ясно тут же. — Какой ты наблюдательный, Эндо-кун, — даже сейчас Суо безупречно вежлив. — И как хватает на это времени между тем, чтобы метаться между Сакурой-куном и… прошу простить, забыл имя вашего… божества. Но, боюсь, в этот раз не по адресу. Ничего предосудительного я не сделал. — Только смотришь на него так, будто хочешь сожрать. Не глазами, конечно, с одним это сделать будет трудновато, думаю. — А ты смотришь так, будто боишься, что кто-то ещё может это сделать. Сакура хмурится. Он ни хера не понимает. Что за диалог абсурда? — Ну и ну, какой ядовитый змеёныш, — Эндо прищёлкивает языком. — Даже не попытаешься отрицать, а? — Это было бы глупо. Сакура-кун мне нравится. Это правда. Но это не значит, что я собираюсь делать что-то, что поставит нашу дружбу под удар. И Сакура замирает – и сердце в его груди, кажется, замирает тоже. Виснет глупо в грудной клетке бесполезным мешком мышц, кровь не качает. Сакура чувствует, что начинает задыхаться. Стоп. Суо только что сказал что?... — Ты, блять, понимаешь, что сейчас сказал? Он, сука, не должен тебе нравиться. — Разве быть влюбленным – преступление? Слышится шорох одежды – кажется, кто-то схватил кого-то за воротник. Сакура бы поставил на Эндо. — Блять, преступление будет, если не отъебешься. Сейчас. Навсегда. Даже, сука, не коси в его сторону своим единственным глазом. Хару – мой, — голос Эндо становится ниже – он почти шелестит. — Он спит со мной, просыпается рядом, целует меня с самого утра. Он знает, как я его хочу. Знает, как я его люблю. А ты? Что ты можешь, кроме своих жалких взглядов? Нет, всю эту херню надо прекращать. Дать пизды Эндо – как минимум. Сакура смеряет взглядом ларёк – запрыгнет с лёгкостью – и только собирается взмыть в прыжке, как в локоть цепко впиваются чьи-то пальцы. Мгновенно оборачиваясь, Сакура видит Нирэя. Тот только покачивает головой. — Суо-сан не хотел бы, чтобы ты узнал… вот так, — шепчет он почти неслышно, склонившись к уху Сакуры. — Пожалуйста, Сакура-сан… не вмешивайся. Сакура стискивает кулаки. Сжимает зубы. И остаётся на месте – вместе с Нирэем. — Ты действительно думаешь, что он любит тебя так же, как ты его? — вдруг мягко произносит Суо. Сакура слышит резкий смех. — Ты ебанутый, да? Он мой. И всегда будет моим. Ты же… просто паразит, который залез не туда. Даже не думай о нём. — Мыслепреступление? Попахивает Оруэллом. Почитай на досуге. Там много говорится о свободе и манипуляциях – быть может, пригодится. Ты что же, думаешь, что можешь запретить людям чувствовать? — О, я могу сделать так, что ты не будешь чувствовать ничего. Или… так, что ты вообще не сможешь ни на кого смотреть. Одного глаза тебе слишком много, глазастик? Так я вырву нахуй и скормлю тебе же. Под чай вместо конфет – заебись, а? Нирэй едва слышно ахает – Сакура машинально зажимает ему рот ладонью, стискивая зубы. Но, кажется, их не слышат. Кулаки дико чешутся – влететь бы и разобраться с этой хуйнёй. Но… Нирэй прав. Это нихера не его дело. Суо… было бы неприятно. Куда больше, чем сейчас – Сакура готов поспорить, что угрозы Эндо его друга не волнуют. А вот то, что он говорит про "мой", задевает уж точно, это слышно. — Страшно, — слышится мягкий смешок Суо. — Но не очень. Возможно, тебе стоит придумать способ, как сделать так, чтобы я вообще ничего не видел. Потому что взгляды... ну, знаешь, они случаются сами собой. — Не угрожаю, глазастик. Просто напоминаю. Хару мой. Точка. И если ты хоть раз подумаешь, что у тебя есть шанс — я сам с этим разберусь. — Ты так уверен, что он твой, — тянет Суо обманчиво-мягко. Сакуре знаком этот голос – таким же он тогда, на сцене Ори, разговаривал с Канумой. — Или просто убеждаешь в этом сам себя? Ведь ты знаешь где-то глубоко внутри себя – такой человек не заслуживает быть рядом с Сакурой-куном. Он честный, искренний и светлый. А в тебе столько грязи, что быть с тобой – ему только пачкаться, — тихий шорох одежды. свист воздуха. Кажется, Суо вырывается из чужой хватки. — Может, и я не заслуживаю тоже, кто знает. Но ты, Эндо – ты не заслуживаешь больше всех. Рано или поздно Сакура-кун увидит, что ты из себя абсолютно. Ничего. Не представляешь, — каждое слово – чётче и тише предыдущего. И всё же их слышно как ничто другое. Тишина стоит пару секунд – а потом Эндо заливисто хохочет. — А ты хорош. Но там, где ты учился манипулировать, сладкий, я преподавал, — голос Эндо звучит расслабленно – и, кажется, только Сакура замечает в нём напряжённые нотки. — Я отвратительный человек. И в этом моя фишка. Сечёшь? Очарование плохого парня. Я делаю то, что хочу. Люблю, кого хочу. А ещё я отлично трахаюсь. — Не стремлюсь проверять, — фыркает Суо – Сакуре очень хорошо получается представить на его лице привычную вежливую улыбку, которая посылает нахуй одним своим видом. — Полагаю, мы поговорили? — Ты реально умеешь выводить людей из себя, да? — Просто говорю правду. Бегать от неё, прячась за угрозами, как-то… слегка трусливо. Не находишь? — То, что там себе что-то надумал в своей пустой башке, малыш, вовсе не делает это правдой. Слышатся шаги – удаляющиеся, громкие. Кажется, Эндо уходит первый, конечно же, оставив за собой последнее слово. Сакура слышит, как Суо прерывисто дышит, позволяя себе отпустить свою маску только когда Эндо исчезает. А затем до ушей доносится приглушённый звук удара о стену – и шипящее ругательство на незнакомом языке. — Суо-сан нечасто ругается на китайском, — почти беззвучно шепчет Нирэй на ухо Сакуры. Пара минут – и Суо уходит тоже. По коже ползут противные мурашки. Сакура смотрит на Нирэя, стиснув кулаки, а потом вдруг бьёт по железному боку ларька – так, что металл прогибается с надсадным скрежетом. — Сука… — рычит Сакура, жмурясь. — Да что за… Нервно колотится пульс, уши горят – Суо не врал о своих чувствах. Да и к чему ему, блядь, врать, перед кем? Хочется найти Эндо и конкретно так выбить из него дурь. Сакура смотрит разъярённо на Нирэя – и не видит на его лице ни капли удивления услышанным. Только грусть и злость – ту же, что терзает самого Сакуру. — Ты знал? — Догадывался… — Нирэй опускает голову, вжимая её в плечи. — Это… Суо-сан хорошо скрывает свои чувства. Но я… немного ближе к нему. Охренеть просто. Все знали, кроме него самого. — Пиздец, — Сакура до скрипа стискивает кулаки. — Чувствую себя самым хуевым другом. Нирэй вскидывает слегка мокрые глаза и быстро-быстро мотает головой. — Ты не виноват, Сакура-сан. Просто Суо-сан он… вот такой. Он всегда держит всё внутри себя. Наверное, когда он узнал, что ты уже влюблён в другого, он… решил просто прожить это, не вовлекая тебя. Чтобы остаться с тобой друзьями. — Блять, да мы и так останемся друзьями! — в сердцах выдыхает Сакура. — Чёрт… охренеть просто, вы что, думали, что из-за такой херни я сбегу? М-может, мне будет неловко, но… вы с Суо важны для меня! Оба! Треугольник – самая ебаная фигура в мире. Хотя у них тут, блядь, уже какой-то ебаный квадрат, если вспомнить о Такииши. А добавить сюда Умэмию, который, кажется, за ним вьётся, и Цубакино… сука, не школа для парней, а какая-то голубая тюрьма! Нирэй вдруг всхлипывает и утыкается в плечо Сакуры. Мгновенно каменея, тот только очень неловко похлопывает его по плечу. На душе паршиво, во рту кисло – словно бочку уксуса всосал. Чёрт, только разобрался со своими отношениями – а вот тебе ещё, вдобавок. Разбирайся с чувствами своего друга и ебанутой ревностью своего парня. Приятного, блять, аппетита. — Мороженое хочешь? — предлагает Сакура со вздохом, когда Нирэй, наконец, от него отстраняется. — Чтоб, блять, не зря сюда шли. Нирэй только утирает покрасневший нос и кивает. Когда они с Нирэем находят дорогу на пляж, держа в руках пакет с мороженым, то сразу натыкаются на Эндо – тот ходит вокруг растерянным щеночком, выглядывая кого-то. Понятно, кого – едва он видит Сакуру, тут же расплывается в улыбке. И Сакуре бы, может, хотелось сказать, что она фальшивая – но нихера. Эндо искренен. Он, блять, вот такой, до пизды разносторонний – такой мягкий с ним и отбитый по отношению ко всем, кроме, пожалуй, их с Такииши. — О, ты тоже за мороженым ходил? А я тебе взял, — Эндо кивает в сторону своего шезлонга. — Ну… можешь своим отдать, если чё. Пройдёмся по берегу? А потом Чика играть будет. Прикинь, его всё же уломали. Хер знает, как. Боюсь представить, что Хуемия ему пообещал. Такого рейтинга мои глаза не выдержат. — Пройдёмся, — сухо кивает Сакура, одним взмахом ладони останавливая подорвавшегося Нирэя. — Че с тобой, белобрысый? — хохочет Эндо, любопытно глядя на Нирэя – тот тут же сжимается от одного его взгляда, втягивая голову в плечи. Сакура ненавязчиво выступает вперёд. — Третьим собрался? — А ты бы так хотел? — хмыкает Сакура. Ногти с силой впиваются в кожу – Сакура сдерживается изо всех сил. Не хочется устраивать какие-то ебучие разборки при всех. Эндо растерянно моргает. Щурится. словно чувствует, что с Сакурой что-то не то. — Да не, лучше тогда вон, розовенького, — отшучивается он, мотая подбородком в сторону Кирю. — На девчонку похож, мне такие больше нравятся. Вот как. Сакура зыркает из-под чёлки, сверкая глазами. — Ну, пойду тогда позову, — подрывается он, отворачиваясь в сторону лениво развалившегося на шезлонге Мицуки, но Эндо ловит его за локоть, мягко притягивая к себе. Сакура только дёргает рукой. — Да ты чего, огонёк, я пошутил, — Эндо наклоняется, заглядывает Сакуре в глаза. — Всё в порядке? “Просто ты только что угрожал моему другу. А так всё заебись”. — Давай отойдем, — вместо этого цедит Сакура. На пляже полно людей – приходится прилично пройти вдоль берега до его отдалённого участка – заброшенного и нечищенного. То тут, то там, валяется мусор, а потому людей нет. Но важно не это, а то, что его перекрывает нависшая скала. И это как раз то, что Сакуре нужно – уединение. Они идут молча – Эндо, и вправду что-то почувствовав, только кидает короткие взгляды на хмуро вышагивающего рядом Сакуру. — Это про одноглазого, да? Эндо – умный ублюдок. Легко сопоставляет два и два. Стоит только зайти за скалу, он поворачивается к Сакуре, засунув руки в карманы шорт. — И много ты слышал? Сакура стискивает зубы. — Достаточно, чтобы понять, что ты охуел. — Я? — фыркает Эндо. — Это он охуел. Положил, блядь, свой сраный глаз на то, что моё. Выдрать ему его нахуй мало. — Эндо, — голос Сакуры бьёт, словно плетью. — Ты ебанулся угрожать моему другу? Эндо вдруг порывисто шагает вперёд. Один шаг, второй – и вот Сакура прижат спиной к прохладному камню, а Эндо нависает сверху. Смотрит прямо в глаза Сакуры, сверкающие упрямо. — Блять, всем, кто на тебя посмотрит, я готов ноги и руки выдернуть, а потом вставить в рот и поджечь, — Эндо скалится, склоняясь ниже, к лицу Сакуры. — Потому что ты – мой. Сакура смотрит на него – пристально, долго, ища хоть отголосок разума в безумной бирюзе. А потом коротко, без замаха бьёт Эндо в лицо. С силой – так, что тот отшатывается, хватаясь за разбитый нос. По длинным пальцам течет кровь, падает на песок, оставляя алые пятна. Сакура смазано отряхивает кулак. Костяшки отдаются болью. — Я знаю, что ты не белый и пушистый, — цедит Сакура, глядя прямо на Эндо. — Я не баран с розовыми очками во все ебало. Я прекрасно понимаю, чем занимаются Нороши, помню, что ты нанимал Гравий похитить Шизуку. Но своих друзей, Эндо, я буду защищать даже от тебя. Это понятно? И если мне придется начистить тебе ебало, чтобы ты это понял – я это сделаю. А потом наклею пластыри на твое разбитое лицо, потому что ты, сука, мне дорог ничуть не меньше, — Сакура стискивает кулаки, хватает рвано носом воздух, но не отводит взгляда от лица Эндо – тот смотрит на него с нечитаемым выражением в потемневших глазах. — Суо – мой друг. Не больше. Его чувства – это его дело. Он не маленький и справится с ними. Ни тебе, ни мне в это лезть нахуй не надо. Я понятно объяснил? Эндо слизывает кровь с верхней губы, потекшую из носа, ухмыляется рвано. — Предельно. — Замечательно, — выплевывает Сакура, стискивая кулаки. С резким вздохом прикрывает глаза, хмурится, выпуская воздух через нос. А потом, открывая глаза, смотрит на Эндо уже спокойнее. — Держи, — порывшись в кармане, протягивает он вперёд влажные салфетки. — Умоешься и… куда ты там звал, прогуляться? — Ты вытирай, — Эндо дует совсем по-детски губы, отступает на шаг и опускается на песок. — Нос мне разбил. Вот такой он – абьюз в семье, — вздыхает он театрально. — Нехер вести себя, как придурок, — ворчит Сакура. — И при чем тут, блять, арбузы… Хотя башка у тебя такая же пустая. Въебал и слышал звон. — Обидно вообще-то… — бормочет Эндо, опуская взгляд. По подбородку течет кровь, пачкает грудь. Сакура стискивает зубы, но опускается на колени Эндо – потому что он, блять, прав, сам накосячил, самому и исправлять. Достает из пачки одну салфетку, и, приподняв чужое лицо за подбородок, аккуратно вытирает потеки крови. Эндо жмурится, шипит, пусть Сакура и старается почти не прикасаться к носу. — Сильно болит? — ворчит Сакура, пряча беспокойство за нахмуренными бровями. Эндо только дёргает плечом. — Бывало и хуже. Внутри… погано. И вроде правильно поступил – поговорил, блять, а не стал сбегать, как крыса, установил рамки, ебать их в рот, и все равно Сакуру тошнит от самого себя при одном взгляде на разбитый нос. — Прости, — сжимая в ладони окровавленную салфетку, Сакура выдыхает хрипло и тычется лбом в плечо Эндо. — Пиздец, поступил, как Такииши. А ведь, сука, так нос задирал, что нихуя не такой. — Не, — мотает головой Эндо. — Это другое. Ты защищал то, что тебе дорого, — теплая ладонь мягко опускается на затылок, треплет короткие пряди. — Я люблю тебя именно за это. За то, что ты вот такой. — Махающий кулаками во все стороны еблан? — хмыкает Сакура зло. — Нет. Заботливый. А ещё – прямой как палка, — посмеивается Эндо, поглаживая Сакуру по шее. Сакура вскидывается, упирая ладони в плечи Эндо. — И все равно, как еблан. Хочешь, врежь мне тоже, а? — Я тоже как еблан поступил, — Эндо тянется вперёд и аккуратно целует Сакуру в губы. Задевает случайно его нос своим и морщится. — У меня башню сорвало, когда я увидел, как одноглазый на тебя пялит. Я предупреждал, что я ревнивый пиздец. — Ебаный ты собственник, — раздражение поднимает голову, стоит Сакуре только вспомнить тот разговор, но Сакура усмиряет его – Эндо уже огрёб своё. — Не нужен мне Суо. Ну… нужен, но как друг. А ты, ну типа… мой парень. Даже такие слова заставляют щеки полыхнуть. Пиздец – по ебалу дать он не стесняется, а парнем назвать – это задачка, сука, со звёздочкой! — Ну… — тянет Эндо со странным смешком. И вдруг отворачивается, разглядывая пляж с таким вниманием, словно по нему раскиданы не пустые пивные банки, а алмазы размером с кулак. — Я просто подумал, что когда-нибудь ты поймешь, что мальчики-зайчики, заглядывающие тебе в рот, лучше, чем безбашенный я. А тут этот твой одноглазый, такой весь из себя блять идеальный, как будто стиральную доску сожрал. Я... знаешь, хах, всегда знал, что мне не суждено иметь то, что я по-настоящему люблю. — Тц, — Сакура цыкает и, обхватывая подбородок Эндо пальцами, поворачивает его голову к себе. — Ты мне нравишься такой, какой ты есть. Типа… я в курсе, что ты отбитый. Ревнивый. У тебя идиотские пошлые шутки. Ты иногда забываешь обо всем, пока работаешь, даже обо мне, не отвечая ни на что. Но я, честно говоря, не особо лучше. Я ревновал тебя к Такииши, и сегодня, к тем, кто пялился на тебя на пляже. Я, блять, такой же отбитый, как ты, лезу в драку, не подумав. У меня куча детских травм, веду себя как придурок. Так что… не считай меня каким-то уж прям пиздатым. Нахер я кому нужен. Да и если нужен – насрать. Мне нужен только ты. Такой, какой есть, — уши полыхают под конец речи, но Сакура договаривает, стискивая зубы. Потому что понимает – может, Эндо с Суо и не подрались, но своими словами тот точно его задел. Сакура вдруг вздыхает, осматривает лицо Эндо, крутя подбородок пальцами. — Нет, пойдем мороженое найдем. К носу тебе приложу. Он итак у тебя поломанный, если еще как слива будет – вообще пиздострашилищем станешь. — Хару! — хрюкает Эндо, стискивая Сакуру в объятиях. — И ты меня тогда разлюбишь, а? Когда я стану страшным? Вопрос дурашливый, но Сакура слышит за ним что-то ещё – что-то, задетое словами Суо. И, утыкаясь носом в плечо Эндо, несильно бьёт его в бок. — Не разлюблю. Придурок. Ладно, можно пойти за мороженым попозже. А пока... немного посидеть вот так, в тишине. Вдвоём. Довольный взгляд Суо, когда он смотрит на ноющего Эндо, прижимающего мороженое к слегка распухшему носу, Сакура считает достаточной компенсацией ему за тот неприятный разговор.