your love is chains

Уходящие лучи солнца медленно скользили вдоль белых стен, увешанных различными постерами из комиксов и сериалов. Съёмная квартира Сурена хоть и была мала, но позволяла вместить в себя как минимум шесть человек, один из которых сейчас без зазрения совести копошился в его холодильнике в надежде на наличие еды там. — Ты вообще чем питаешься, это же кошмар! — Цзыхао недовольно захлопнул дверцу холодильника, так и не найдя чего-нибудь вкусного. — Для этого и существует доставка. Если я попытаюсь что-нибудь приготовить сам, то как минимум отравлюсь, а как максимум — сожгу к чертям свою квартиру, — Сюэ пихает друга в сторону, а после, под его занудные ворчания, усаживает на пол к остальным. — И когда он уже успел? Он оглядывает присутствующих в комнате, состояние которых оставляло желать лучшего. В особенности Кайвэня, который, мило посапывая, обнимал плюшевую игрушку, когда-то подаренную его сестрой. Небольшая доза алкоголя увела парня в беспробудное царство, и он лишь изредка подавал признаки жизни, ворочаясь в разные стороны на диване. — Я же говорил, что не надо было этому мелкому наливать, — Чжунсин в собственной манере фыркнул, облокотившись у изножья дивана. — Его с пары стопок унесло, а мы только начали. — Вот именно, что только начали, так что давайте продолжим, — Чжоу, который не совсем далеко ушел от Вэня, неуверенно привстал с пола, слегка пошатнувшись. — Единственное, что тебя сейчас отличает от него, — Хэ кивнул в сторону мирно спящего младшего, — так это то, что ты не видишь десятый сон. — Хао-гэ, вот скажи, я что, пьян? — Аньсинь неуклюже повернулся в сторону старшего, который, казалось, единственным оставался трезвым в их компашке. Цзяхао перевел свой взор со стекляшки, переливающейся всеми цветами радуги, на младшего, который выжидающе смотрел на него. В затуманенных и опьяненных глазах он видел лишь вопросительный взгляд, требующий ответа. Хао тоже опьянен, но не алкоголем. Он опьянен чувствами. Неправильными чувствами. И эти чувства принадлежали лишь одному. — В зюзю, Аньсинь, — Чжан не удерживается от усмешки, за что получает толчок в плечо и обиженно надутые губы в его сторону. — Никакой поддержки от тебя не дождешься, Хао, — все ещё обиженно дуясь, парень уселся обратно на свое место, взяв в руки граненый бокал, на дне которого плескались остатки недопитого джина. — Как же здесь жарко. Аньсинь не с первого раза стягивает с себя пиджак, в котором он был сегодня на фан-встрече, и расстёгивает парочку верхних пуговиц черной рубашки. В это время Хао ловит себя на мысли, что хотел бы увидеть что-то большее, чем выпирающие острые ключицы из-под атласной ткани. Он нервно сглатывает слюну, отводя взгляд, и делает несколько жадных глотков прозрачной жидкости в его стакане. — Я бы мог предложить переодеться, но боюсь, мои вещи будут вам малы, — Сурен доливает остатки джина по стаканам и закрывает крышкой пустую бутылку. — И так сойдет, — Чжоу отмахивается, расстегивая ещё одну пуговицу. В этот момент Хао жалел, что не был слепым, потому что отвести свой взор от открывшегося совсем рядом вида он был не в силах. Капельки пота медленно стекали от самого подбородка вниз по голому торсу, скатываясь в закутки черной ткани. Чжан вновь непроизвольно сглатывает, нервно вздыхая. А он ведь ещё даже не пьян. Всё же найдя в себе последние силы, парень отводит взгляд от младшего, допивая остатки алкоголя, любезно подлитого Сюэ без его ведома. Он ставит опустошённую стекляшку на пол и судорожно отдергивает туго затянутый галстук на шее. Заметив копошение рядом, Аньсинь с интересом взглянул на Хао, а после пододвинулся ближе. — Давай помогу, — вырвалось быстрее, чем Чжан успел сообразить, как лицо Аньсиня оказалось совсем близко. — Вот так, — мило улыбаясь, младший забирает вещицу себе, повесив её вокруг шеи. — Спасибо, — почти что шёпотом произносит Хао, исступлённо пялясь в карие глаза напротив. — Так, на чём мы остановились? — лучезарно улыбаясь, Аньсинь отстраняется, мельком поглядывает в сторону старшего, который вёл себя крайне странно по сравнению с его обычным поведением. — Скучно просто пить, давайте хоть сыграем, — Цзыхао вертит в руках пустую бутылку из-под джина, которую подобрал у колен Сурена. — А давайте в «Я никогда не…»? Но только ещё с бутылочкой. — Я с тобой сосаться не собираюсь, Ли, — Хэ с отвращением кривится, зачесывая пятерней блондинистые волосы. — Не волнуйся, для этого у меня есть мой баобэй, — Цзыхао с причмокиванием целует Сюэ в щеку, на что второй закатывает глаза и вытирает оставленную после поцелуя влагу рукавом толстовки. — А вообще, я имел в виду, чтобы не по кругу говорить, а крутить бутылочку. И на кого она покажет, тот и будет. Так, может, кто-то быстрее сопьётся и выйдет из игры. — Всё с тобой понятно, Ли, хочешь нас всех тут споить, а потом воплотить свои грязные фантазии. — С тебя, Чжунсин, я начну в первую очередь, не беспокойся, — Цзыхао насмешливо кинул воздушный поцелуй в сторону старшего и приступил к игре, крутанув стекляшку по ламинату. — Аньсинь, давай. — Я никогда не искал информацию о себе в интернете, — произнёс Чжоу и увидел, как недовольно Хэ выпил залпом бокал с алкоголем. — Кто бы в этом сомневался, — Аньсинь, брызжа слюной, по-доброму усмехнулся. — Так, следующий. Комната наполнилась смехом, каждый следующий вопрос становился всё провокационнее и глупее предыдущего. Как оказалось, многих здесь не удивишь, в особенности Аньсиня, который выпил больше всех, находясь уже на грани невменяемости. — Самый младший, а успел уже всё испробовать. Вот я невиннее некуда, — Ли пальцем себе в грудь тычет, восхваляясь собственной персоной. Аньсинь только довольно кивает, то и дело наклоняясь к Хао, комментируя слова остальных вполголоса. За все время Чжан также успел опрокинуть немало стопок, но всё же еще был в сознании. По крайней мере, ему так казалось, пока он не решил встать, чтобы удалиться в уборную, а заодно отнести грязную посуду на кухню. Затёкшие от долгого сидения ноги предательски подкосились, но вовсе не от того, что были долгое время неподвижны, а от фразы, которую произнёс Чжунсин. — Я никогда… не влюблялся в кого-то из друзей, — с хитрой улыбкой произнёс парень, явно желая внести чуть больше остроты в игру. Ли сделал вид, что отпивает, Сюэ засмеялся и замахал руками, мол, «нет-нет». Но не Цзяхао. Он почувствовал, как ладонь сжалась вокруг стакана чуть сильнее, чем нужно. Хао даже ничего не сделал, но сердце всё равно нервно пропустило удар, словно его поймали с поличным. Аньсинь, между тем, легко усмехнувшись, поднёс стакан к губам и сделал маленький глоток. — А что? Это же игра, — пожал он плечами, а на губах осталась лёгкая улыбка. Цзяхао отвёл взгляд, сделал вид, что сосредоточился на рассматривании висевших плакатов в комнате, а потом и вовсе ушёл на кухню. Там, оставшись наедине с собой, он положил грязную посуду в раковину и упёрся об неё руками, склонив голову. От нахлынувших чувств крыло неимоверно, да так, что Хао на секунду потерял самообладание, сжимая край столешницы настолько сильно, что почувствовал, как надламывается кусочек ногтя. — Ты чего? — его одиночество внезапно нарушает Сурен, поставив в раковину еще парочку грязных стаканов. — Все уже расходится собираются, но Аньсинь перепил. Ему явно нельзя возвращаться в таком виде в общагу, поэтому он может остаться у меня до утра. Ты тоже можешь остаться, если хочешь. — А? Да, возвращаться в таком виде будет плохой идеей, — Хао наконец оборачивается, уперевшись бедрами в столешницу. — Было бы неплохо переночевать у тебя, если ты не против. — Нет, все нормально. Только места не так много. Вы идите с Аньсинем в мою комнату, а я с Чэнь лягу на диване. — Хорошо, без проблем. Цзяхао отстраняется от столешницы, служившей для него некой опорой. В порыве эмоций он не почувствовал степени своего алкогольного опьянения, но как только опора пропала, Хао невольно споткнулся, еле как удержавшись за ручку дверцы. — Хоть не убейся, — кинул ему напоследок Сюэ, принявшись перемывать посуду, дабы на утро её не оставлять. — Постельное белье в шкафу на нижней полке, если что. — Давай помогу? Хао тянется уже было назад, как Сурен его останавливает, говоря, чтобы тот позаботился об Аньсине, а то тот уже собирался на второй заход, поскольку первого ему было мало. Вновь оказавшись в зале, Чжан прощается с друзьями, а после переводит взгляд на Аньсиня — растрёпанные волосы спадали на лоб, глаза блестели от выпитого, а на губах застыла пьяная улыбка. Он, распластавшись на полу, пел себе под нос их заглавную песню, иногда подрыгивая руками в воздухе. Хао подошел к нему, осторожно присев рядом. Тихое нашептывание остановилось, и младший поднял голову. Его взгляд, немного затуманенный алкоголем, сфокусировался на Цзяхао. — Хао-гэ? — пробормотал Чжоу, попытавшись встать, но ноги его не слушались, и он снова плюхнулся на пол. — Пойдем, тебе нужно отдохнуть, — мягко произнёс Цзяхао, протягивая руку, чтобы помочь Чжоу подняться. Аньсинь, казалось, не сопротивлялся, но и не проявлял особой инициативы. Он позволил старшему поднять себя, опираясь на него всем весом. — Сурен сказал, что ты можешь остаться у него, — проговорил Цзяхао, ведя Чжоу в спальню. — У Сурена? — Аньсинь вопросительно изогнул бровь, разглядывая светодиодные ленты на потолке. — Хорошо… главное, чтобы ты был рядом. Аньсинь, немного шатаясь после выпитого, но сохранив удивительную устойчивость, опёрся руками о туалетный столик, балансируя и удерживая взгляд на Цзяхао. Чжан, убедившись, что младший спокойно стоит на своих двух, полез в шкаф, чтобы достать новое постельное белье. Найдя там единственный комплект, он быстро поменял старое на новое и уселся на край кровати. Подняв свой взор в сторону зеркала, он в полумраке заметил младшего, рассматривающего своё отражение. — Хао-гэ, вот скажи, я красивый? — Аньсинь, неуклюже переминаясь с ноги на ногу, развернулся вполоборота и посмотрел на Хао с той же пьяной, но удивительно нежной улыбкой. — Хао-гэ! Красивый. Пиздец, насколько красивый. — Ложись спать, Аньсинь, завтра рано вставать. — Ты так и не ответил на мой вопрос, Цзяхао! — медленно скользнув по ламинату, Чжоу оказался неприлично близко, почти что уткнувшись своими коленями в колени старшего. — Красивый, Аньсинь. Ты очень красивый… — на выдохе и почти что-то полушепотом произнес Хао, уже жалея о своих последующих действиях. Зацепив кистью висевшую у кромки брюк цепочку, он потянул её на себя, заставив Чжоу втиснуться меж его разведенных бёдер. — Ты же это хотел услышать? Аньсинь… Цзяхао собирался сказать что-то ещё, но его слова так и остались не озвученными. Аньсинь внезапно наклонился, опираясь руками о матрас, и, словно ничего не боясь, перекинул ногу через его бедро, оказываясь прямо на коленях у Хао. От столь неожиданных действий со стороны парня Цзяхао ухватился за его плечи, боясь, что тот вот-вот может упасть. — Ты так смотришь, будто я сделал что-то непозволительное, — тихо проговорил Чжоу, слегка склонив голову набок. Его волосы упали на глаза, и он с привычной лёгкостью сдул прядь, даже не замечая, как близко их лица теперь находятся. — Ты… — голос предательски дрогнул. — Блядство… Хао чувствовал, как у него всё пересохло в горле похуже, чем в пустыне Сахара. Его пальцы, сам того не замечая, скользнули ниже, к талии Аньсиня, словно ища точку опоры. Он хотел остановиться, но его руки не послушались. Одна ладонь так и осталась покоиться на талии, а другая переместилась на бедро, чувствуя теплоту тела через ткань. Аньсинь, похоже, не заметил или сделал вид, что не заметил этого. Он лишь сильнее подмахнул бёдрами и ладонью скользнул по плечу Хао, задержавшись на ключице. — Ты пьян, — едва слышно выдохнул Чжан, пытаясь сохранить остатки самообладания. — Может, — ответил тот, чуть улыбнувшись, но не двигаясь прочь. Хао нервно сглотнул, его взгляд лихорадочно метался то на глаза, то на губы, то снова на глаза. Не сумев остановиться от разгадывания младшего, он отвёл взгляд в сторону. Аньсинь, почувствовав нерешительность, мягко приподнял подбородок Цзяхао, заставляя его взглянуть прямо в глаза. — Ты слишком напряжен. — А ты слишком близок, — выдохнул Хао, но не сделал ни единой попытки оттолкнуть его. Ещё несколько минут назад он боялся позволить себе расслабиться, боялся того, что чувства вырвутся наружу без контроля, но теперь сдерживать себя казалось невозможным. Каждое касание, каждый лёгкий скользящий по груди пальцами след вызывал у него трепет и нарастающий ком удовольствия где-то внизу живота. Цзяхао сам не понял, как всё произошло: то ли Аньсинь чуть сильнее наклонился вперёд, то ли он сам подался назад, но в следующее мгновение они оказались в лежачем положении на кровати. Матрас мягко отпружинил под ними, а запах свежих простыней окутал пространство вокруг. Руки вновь скользнули под тонкую ткань рубашки, ощущая тепло и мягкость бронзовой кожи. Хао замер. Его сердце колотилось в груди, словно птица в клетке. Он чувствовал теплоту дыхания Аньсиня на своих губах, и по коже прошелся легкий холодок, покрывая тело гусиной кожей. Чжан знал, что должен остановиться, что это неправильно, что Аньсинь пьян и не осознает, что делает. Но в то же время он не мог пошевелиться, не мог оттолкнуть его. Все стены, которые Хао упорно возводил все эти годы, рухнули. Их губы соприкоснулись. Это было легкое, неуверенное прикосновение, но заставляющее ощутить необъяснимое чувство дрожи где-то под рёбрами. Хао ответил на поцелуй робко и неумело, прикрыв глаза, вспоминая, как это вообще делается. Не считая поцелуев по пьяни, он целовался с чувствами последний раз только в школе. Парень углубил поцелуй, его действия стали более настойчивыми и пылкими. Руки начали судорожно искать пуговицы на рубашке старшего, чтобы наконец стянуть её. — Аньсинь, — прошептал Цзяхао, отстранившись. — Ты… ты уверен? — Уверен в чём? — нахмурился Чжоу, словно не понимая сути вопроса. — Нам не стоит этого делать. Ты пьян. Ты не понимаешь, что делаешь. — Не неси чушь. Я полностью отдаю отчет своим действиям, и я хочу тебя, Хао-гэ. Слова, как красный флаг для быка. Хао вновь впивается страстным поцелуем, сминая пухлые губы младшего. Кисти перемещаются на бёдра, а затем обхватывают задницу, обтянутую клёш. Он разрывает поцелуй и тянется к ширинке черных брюк, отстегивая маленькую пуговицу, а после медленно тянет собачку вниз. — Я… — в запале шепчет Хао, смотря прямо в глаза парня. — У меня никогда не было. В плане, вообще никогда не было секса. Ни с кем. И Цзяхао не врёт. Его познания в сексе заканчивались на видео с оранжево-черной вставкой и парочкой прочитанных манг в подростковом возрасте. Что такое оргазм он ощущал лишь по-быстрому передёргивая в душевой их общежития. И то это не приносило такого удовольствия, как просто сидящий Аньсинь на его бёдрах. — У меня тоже. Чжоу лупил зенками на старшего, стыдливо пряча подступающий румянец. Но, запихнув все свои стеснения в дальний угол, он лишь на мгновение встал с колен, чтобы полностью стянуть с себя хлопчатую вещь. Цзяхао в этот момент переместился полностью на постель, облокотившись на изголовье кровати, приняв сидячее положение. — Иди сюда, — манит Хао, хватаясь за всё ещё безобразно висевший на шее парня галстук, зазывая вновь оказаться на его бёдрах. — Поцелуй меня, — слёзно молит Аньсинь, усаживаясь на крепкие бедра старшего, раскинув ноги по бокам. — Поцелуй меня ещё раз, Хао. И Хао целует. Нежно, со всем тем трепетом, что скопился у него на душе. Он всё ещё удерживает галстук по обе стороны от шеи Чжоу, чувствуя, как тот трется ягодицами о его ширинку, и с мольбой скулит. — Ты пиздец как красив, Аньсинь, — разрывая поцелуй, шепчет в полуоткрытые губы. — Ты даже не представляешь, насколько ты прекрасен. Аньсинь соврет, если скажет, что ему не льстят эти слова. Он ловит отблеск светодиодной ленты в карих глазах и перехватывает правую руку, сладостно целуя в запястье, а после заводит её за свою спину. Под неуверенным руководством младшего кисть оказывается под тканью серых боксёров. — Пожди, нам понадобится это, — Чжан вытягивает руку из нижнего белья и тянется в сторону туалетного столика, пытаясь там нашарить хоть что-то. Среди кучи баночек разных сывороток и тюбиков он находит полупустую упаковку крема для лица. Выдавив содержимое себе на пальцы, он снова перемещает их под кромку белья. — Я не уверен, что буду делать все правильно, поэтому говори, если что-то не так. — Хорошо. Чжоу закатывает глаза, когда чувствует прохладу у входа, а после и медленные круговые движения кисти руки. Едва Аньсинь успевает ахнуть, как в него проникает первая фаланга, проталкиваясь внутрь. — Всё в порядке? Мне остановиться? — беспокоится Хао, замечая мелкую испарину на лбу и сведённые брови на лице младшего. — Нет, не останавливайся, — горячо тянет Чжоу, утыкаясь носом куда-то в шею. Цзяхао делает второй толчок, проникая ещё глубже, и истомно дышит прямо над ухом, когда тот трётся ягодицами прямо по ширинке. Ощутив во внутренней стороне бедра эрегированный член, Аньсинь ухмыляется и ещё раз проводит задницей по брюкам, выудив из старшего протяжный стон. Хао принимает это на свой счёт и добавляет вторую фалангу, продолжая массировать сфинктер большим пальцем. Синь уже буквально скулит у него над ухом, раскрыв губы в немом удовольствии. Еле выхватывая кислород, прикасается к шее Чжаня, проведя по выступающей венке кончиком языка, а после плавно двигается к кадыку, слегка причмокивая его. — Хао… Срывается с губ, когда движение фаланг ускоряется, а вторая рука проникает спереди, надавливая на уретру вставшего члена, размазывая предэякулятор по головке. Аньсинь томно вздыхает, откидывая голову назад. В свете цветных диодов Чжан ловит на тонкой шее капельки пота и, не удержавшись, проводит вдоль языком, чувствуя солоноватый вкус на губах. Как в поощрение, младший активнее двигает бёдрами, задевая член с каждым разом всё больше и больше. Ритмичные толчки с обеих сторон доводят Чжоу до оргазма всего за пару минут, заставив издать глухой стон, вставший комом где-то в горле. — Хао, ты… Отдышаться не дают, накрывая сухие губы чужими. Поджимая кончики пальцев, он впивается в отросшие волосы старшего, потянув на себя, и отстраняется лишь тогда, когда воздуха в легких не хватает. — Но ты же ещё не… — начинает Аньсинь, как Хао его перебивает. — Только без рук, иначе меня и на минуту не хватит. — Как скажешь, — ухмыляется тот, снимая со своей шеи красную вещицу. — Но и без твоих тогда тоже. Хао недоуменно пялится на Чжоу, пока тот проводит некие махинации с его руками. Обвязав вокруг запястья красный галстук, тянет кисти вверх, пригвоздив их к стенке над головой. Не разрывая зрительного контакта, Аньсинь надавливает на бёдра, а после проводит по бугорку своей задницей, цепляя во взгляде старшего увлечённый азарт. Сделав еще несколько движений тазом на пробу, пытаясь найти нужный ритм, парень ускоряет рывки. И Аньсиня начинает вести, когда под собой он видит разгоряченного Цзяхао, сдерживающего свои стоны. Это только даёт ему повод ускорить хаотичные толчки, сжимая запястья старшего в своих. Перехватывая вырвавшийся стон, мажет по влажным губам, понимая, что тот уже находится на грани. Губы Хао мелко потрясывало от нахлынувшего экстаза. Изогнувшись чуть ли не до хруста в спине, Чжан прижимается головой к стенке, переводя дыхание. — Ты мог бы меня уже отпустить, — намекает Хао, кивая на всё ещё связанные руки. — Таким ты мне нравишься ещё больше, — Аньсинь хитро щурит глаза, потянувшись за поцелуем, но старший уворачивается, наконец высвобождая свои затекшие кисти. — Нравится контролировать? — Скорее возбуждает, — Аньсинь ядовито улыбается, когда ощущает руки парня на ягодицах, но потом его глаза распахиваются ещё шире от удивления, когда Хао опрокидывает его на кровать, нависнув сверху. — Возбуждает, говоришь? — Чжан еле сдерживает смешок и, на удивление младшего, протягивает ему в руки красный галстук. — Тогда начинай. Поймав во взгляде одобрение, Аньсинь затягивает галстук на шее и тянется за новым поцелуем, закрыв глаза. Оковы, которые так долго сдерживали подобно цепям, треснули.