More than anything

      Бунт обджектов был вполне ожидаем, но совсем, мать вашу, не желаем! Да, все эти испытания, исключения, издëвки, убийства... Бррр. Мурашки по коже, да-да? Нет конечно, и похуже было видано... Кто-нибудь и когда-нибудь да пошëл бы против этого всего ужаса. Но нужно было учесть то, что это будет полный кошмар. Кнайфу с самого начала не нравится Краткий, Брялок его не уважает вообще от слова совсем за нечестные испытания, Стëрка вообще была той, кто и затеяла весь этот скандал, что от неë для Краткого было мало ожидаемо. Не, ладно там его бы Кнайф послал или Брялок в лицо плюнула, но Стëрка... Хотя, он уже оповещëн о том, что она его недолюбливает, так что наверное тут не с чего удивляться.       Наверное-уже-бывший хост едет обратно в алфавит. Но он не хочет. Его не было там слишком долго, да и тем более, его мало кто захочет видеть. Аз к одиннадцатому равнодушен, а иногда даже и брезгует его, Кира боится, Яори тоже скептичен к нему, максимум только дружелюбный Чепик мог бы послужить ему собеседником или Зара который тоже со своей ебанцой, многими отвергнутый, но а так вполне понимающий и рассудительный симболар. Но и то, все эти придурки не заменят никогда И Краткому его Ëшки. Его любимого Ëшеньки.       — Краткий! На что лыбу давишь? Мы уже приехали как бы, — раздался голос Чепика спереди на водительском сиденьи.       Вот чëрт. Он так замечтался что и не заметил как время пролетело. И как эта тупая улыбка натянулось на такое-же тупое лицо. Краткий опешил, но потом спокойно и даже устало ответил:       — Да-да, Чеп. Я выхожу. С-спасибо что довëз, — не спеша выходил он из Бвтобуса.       — Всегда пожалуйста, Краткий! — добродушно отзывается симболар, а потом ненавязчиво и аккуратно спрашивает, — и да, ты знаешь как там Ëшка?       Ну вот только собирался выйти уже началось! И самое главное вопросы про Ëшку. Пол алфавита его сначала презирают ни за что, а потом ещë и хватает наглости спрашивать о нëм! Благо, Чепик добрая душа и с Ëшкой у него хорошие отношения. Именно поэтому Краткий сейчас не наорал на него и не снëс этот автобус к чертям собачьим.       — Я надеюсь, ему там не одиноко... А если и будет то пешком доберусь до него и к себе заберу, — хмуро сказал малиновка, но в его словах чувствуется любовь к его ассистенту, самому что ни на есть милому...       Салатовый лишь покачал головой. Он понимал, что у Краткого плохой день, но он никому об этом не расскажет об этом кроме своего любимого парня. Чепик мягко улыбнулся и попрощавшись с одиннадцатым поехал куда-то... Куда-то там... Хрен знает куда его жопу унесло. Но Краткого это не волнует. Он оборачивается и видит большое здание. Там-же он и раньше работал. Пока ему не свалилось на плечи это шоу... Он уже чувствует себя более уверенно когда идëт к двери. Но тот-же останавливается. Что остановило Краткого спросите вы? Слëзы. Элементарно банально слëзы. Он не хочет туда, но и обратно нельзя. И куда тогда идти? Сейчас одиннадцатый ощущает себя растерянным котëнком. Из монстра в котëнка, да? Хах... Это даже звучит как-то абсурдно. Сам виноват, сам себе такой приговор подписал! Вернуться на Арматуру и наделать всем бед - признак слабости и жалости. Да и зачем это всë, если Краткий и так постарался, чтобы наломать дров? Это уже ни к чему.

***

      Нет, не пошëл он никуда. В алфавите он ощущает себя пусто, ещë хуже чем обычно. Он остался в тени на улице. В холоде, в голоде, в одиночестве. Одиночество... Какое ужасное слово. А ведь были бы тут обджекты хотя-б можно было над чем похихикать. Даже сейчас Краткому хотелось слышать их веселый смех, разговоры, даже споры... Погоди-те, что? Он скучает?! Да ну, быть не может. После такого инцидента И Краткий стал скучать по ним? Ох как оно. Странное ощущение да? Скучаешь по тем кого ты заставил себя ненавидеть? А если и Ëшка окажется в этом числе? То есть, в числе ненавидящих? Чëрт, как много мыслей. Выставил себя таким чудовищем перед таким ангелочком как Ë... Ммм!!!       И вот, наш Краткий сидит на улице, смотрит на звёзды уже какой там час? Эээ... Хер знает. Ëшка рассказывал, что когда ему грустно или тревожно он просто смотрит на звëздное небо. Бред, да? Краткий тоже раньше так считал. Но сейчас, он жалеет о том, что сомневался. Это и вправду работает. Только вот, Ëршик использовал этот метод когда был совсем одинок, но как эти два симболара нашли друг друга так и жизнь наладилась, расцвела новыми красками! В данный момент Краткому некому прореветься в плечо, поэтому он и сидит тут. Ну, большего он и не заслуживает, верно? Краткий ненавидит быть сентиментальным, ненавидит показывать себя таким... Таким... Вот таким! Ненавидит когда беспокойство сжирает его так, что хочется рыдать. Столько мыслей крутилось в голове Краткого пока он не услышал тоненький детский голосок.       — Краткий?..       Конечно. Конечно-же это Ëшка! Его любимая звëздочка, самая тëплая и яркая, которая помогала ему со всеми трудностями. Бывший хост оборачивается и видит своего наипрекраснейшого ассис-... Ладно, уже не ассистента. Пусть будет парень. Любимый парень и много сердечек. Он стоит чуть дальше, но его можно было разглядеть в мягком свете звëзд. Краткий хлопает глазами. Он и удивлëн, и вроде как не особо. Ëшка придëт всегда и всегда сделает это во время. Но, прийти после того, что Краткий устроил на поляне?..              — Прости, Ëшка... — он уже сам не знает за какой ИЗ грехов извиняется и заново отворачивается прикрыв глаза, — я самое настоящее чудовище... — с этих слов у него начался словесный понос, в сопровождении со сломаным от сдержанных слëз голосом, — Конечно и этим чучелам иногда нужна сильная рука, но я перегнул палку и то что я так долго строил я сломал, а потом в том-же сломаном состоянии дал тебе и я... И яяя... Иии...       Сердце седьмой буквы в моменте пропустило удар, но взгляд звëздных глаз был наполнен нежностью, состраданию и любовью к малиновому. Сейчас Краткий был уязвим как никогда. Никто не замечал в нëм этой стороны. Весь алфавит вечно разглашал о том, что он странный, он не такой, всех пугает, бла-бла! Но вы думаете Ëшка того-же мнения об одиннадцатом? Нет. Нет и никогда не был. Даже после всех выходок, чтобы он ни сделал, кого бы он ни убил, как бы только ни поступил Ëшка никогда не начнëт думать о любви своей жизни в таком ключе.       — И ты правда думаешь что я бы бросил тебя после такого? — Ë беззлобно усмехается, словно говоря что для него это пустяк, — Краткий, да ни за что и никогда в жизни.       Краткий снова оборачивается на звездоглазого. Взгляд смягчился и показывал беззащитность хоста во всей изысканности и красе. Не бросит? Ну конечно... Это-же Ëшка. Добрая невинная душа, которая заботится обо всех и вся. Малиновый опускает глаза и слушает певчий голос Ëшки дальше.       — Знай, благодаря тебе они будто стали сильнее и сплочëннее, — новый ведущий стал аккуратно приближаться к малиновке, лаская его уши нежностью в голосе, — это звучит глупо, но сам посуди что обджектов сплотило несмотря на соревновательный режим? Твоë шоу, твои испытания!       — Да кому я там помог? Я как всегда был жестоким ублюдком и у них есть полное право меня ненавидеть также, как я ненавижу... — он хотел сказать "себя", но воздержался и просто замолк.       Вдруг, мягкая рука легла на щеку Краткого. Ощущение тепла накрывало его сильнее. Ëшка развернул лицо парня к себе, дав тому доступ посмотреть в его звëздные глубокие глаза. Краткому хотелось утонуть в них навсегда и никогда не всплывать. Настолько взгляд седьмого был нежен, глаз отвести не хочется. Пристально смотря на одиннадцатого лиловый с мягкой улыбкой с нотками волнения продолжил.       — Но это не лишает тебя права показать себя в другом свете, — он чуть ближе наклонился к парню и буквально промурлыкал, — в другом свете я имею ввиду твою ласку и обоятельность.       Слабая улыбка натянулась на лицо Краткого. Он мягко перехватил запястье Ëшки, чтобы лечь на его ладонь поудобнее и прикрыл глаза. Это так успокаивает, когда любимый человек греет тебя и твою душу своей верой, поддержкой и любовью. А Ëшка не верит. Ëшка знает что Краткий, который хоть и кажется полными садистом и тварью, но с теми кого он любит, кем дорожит он совсем другой. Седьмой тянет его за собой, от чего малиновка поднимается с земли. Они сделали пару шажочков назад и остановились.       — В конце концов, это твоë шоу. Без тебя всего бы этого не было. Не было бы нас...       На душе будто легче стало. Они уже стоят так, что Краткий держит руку и запястье Ëшки в своих ладонях, а тот держит руку на его лице. У них сейчас тот самый момент, когда хочется подержать друг друга в руках и ни чуть не ослабить хватку. Хочется быть только вдвоëм и не чувствовать рядом никого больше. Может вернуться назад, на родную Арматуру? Нет, не сейчас... Сейчас не тот случай. Сейчас хочется просто провести время с Ëшкой. А когда не хочется?       — Я и подумать не мог что когда-нибудь в жизни смогу быть настолько счастлив... — Краткий полностью лëг лицом на ладонь лилового, смотря ему в глаза с непревычно для многих нежной улыбкой, — сейчас с тобой.       Ëшка уже даже слов подобрать не может. Они просто молчат и смотрят друг другу в глаза. А Краткий... Он уже не кажется таким тусклым. То-ли под светом звёзд, то-ли он и не тускнел и ему просто так показалось, но как-бы то ни было догадки верны. Звездоглазый наклеил ему яркий пластырь на сердце и теперь он не так сильно похож на пережëванную малину. Парочка постояла так буквально ещë секунду, потом их положение рук чуть сменилось, обе руки Ëшки держали лицо парня, в то время как Краткий одной рукой обвил его талию, а вторую положил на щеку. Теперь они были совсем близко друг к другу.       — Я тебя люблю, Ëшка. Больше, чем что-либо...       — И я тебя люблю, Краткий. Запомни, более всего...       И вот, под очередное "люблю" они целуются в свете звëзд. Никому нет сейчас до них дела, как и им до других. Они просто счастливы что есть друг у друга. И может когда-то вспыльчивый и жестокий И Краткий покажет себя обджектам совершенно другим. Не той злой бестией, которой нравится убивать и видеть чужие страдание, а добрым хостом, который всегда поддержит, рассмешит и подбодрит своих всем сердцем дорогих участников. Но, это мы оставим на потом. Сейчас есть дело по-важнее. И да, это поцелуй.