Вечное, смертное и то что между ними вышло

Ризли проснулся внезапно — не от шума, а от тишины. Он напрягся: не было ни шороха, ни кашля, ни звука ткани под рукой. Только тёплый свет из гнезда и ровное дыхание рядом. Невиллет лежал спокойно, не спал. Просто смотрел в потолок, будто слушал, как проходит утро. — «Уже проснулся?» — «Минут десять назад.» — «Почему не разбудил?» — всё ещё сонно поинтересовался Ризли. — «Потому что ты впервые за трое суток выглядел как человек, которого не нужно спасать от его собственной доброты.» Ризли усмехнулся. — «Ну, неловко как-то… спать здесь, вот так.» — «Ты не вторгся. Ты остался. Это — разное.» Невиллет повернулся к нему, глядя прямо в глаза. — «И мне было… спокойнее. Нам обоим было. Ты остался не потому что должен, а потому что я тебя попросил. Это важно.» Ризли не стал спорить. Просто кивнул и остался ещё немного. ⸻ День шёл мягко. Без спешки. Ризли сварил очередную ’’пользу в миске’’ — кашу с отваром, который больше напоминал жидкую глину. Невиллет мужественно сделал три ложки и подменил завтрак чаем. — «Важен не вкус, а восстановление.» — оправдывался Ризли, убирая тарелку ещё полную тарелку несъедобной каши. — «У тебя талант к питательному мучению.» — сказал Невиллет с заметным недовольством. — «Спасибо, любимый.» усмехнулся Ризли пустив Невиллету воздушный поцелуй. В ответ он получил от него только закатывание глаз. Ризли подошёл к гнезду и наклонившись, аккуратно коснулся яйца. — «Доброе утро, малыш. Всё хорошо, мы рядом.» Яйцо отозвалось более ярким свечением. — «Оно точно реагирует.» — произнёс он как то благоговейно. — «И сильнее, когда мы рядом оба.» — отметил Невиллет, подходя. — «Голоса сливаются. Оно запоминает.» — «Мы… уже семья, да?» — «Думаю, с того момента, как ты начал читать ему в голос и спать в кресле, поэтому да.» Поздно вечером, когда небо стало серым и мягким, Ризли потянулся и встал. — «Я пойду.» Невиллет поднял взгляд. — «Куда?» — «В гостевую. Там, где спал всё это время.» — «Почему?» Ризли пожал плечами, чуть неловко. — «Не знаю… привычка. Я думал, тебе так будет лучше. Сейчас ты почти восстановился.» — «Пожалуйста… останься.» Он сказал это тише, чем обычно говорил что-либо важное. Ризли замер. Невиллет медленно сел, не отводя взгляда. — «Я всё ещё люблю тебя.» — сказал он, почти шепотом. — «Как раньше. Может, даже сильнее. Просто… сейчас мне трудно показывать это из за того что с нами сейчас происходит. Да и я только восстанавливаюсь.» — … — «Мне стало легче, но без тебя в комнате — пусто.» Он отведя взгляд, добавил: — «Я не прошу из жалости. Я просто… скучаю, когда тебя рядом нет.» Ризли подошёл ближе, не сразу. — «Ты уверен?» — «Если бы не был, не сказал бы вслух.» Он поднял угол одеяла, чуть дрожащей рукой. Ризли лёг рядом уже не как сиделка. А как тот, кого ждали и любили. — «Спасибо» — сказал он, поднимая взгляд. Невиллет ответил не сразу. Только позже, в полутьме: — «Спи спокойно. Я тебя не прогоню. В крайнем случае толкну на пол если будешь храпеть.» — «Очень смешно.» Ночь спустилась тихо, как тонкий плед — без ветра, без света, только с мерным дыханием в темноте. Ризли спал, чуть развернувшись в сторону Невиллета, но не касаясь. Он был осторожен, как всегда. Знал: если перестараться, можно спугнуть всё, что так долго выстраивалось между ними. Даже сейчас, когда их уже называли родителями — пусть и пока только будущими. Он не заметил сразу, как рука Невиллета сдвинулась ближе. Неуверенно, словно случайно. А потом — медленно, почти извиняясь, — легла ему на грудь. Ладонь, слегка прохладная, но не отстранённая. Живая. Настоящая. — «Невиллет?..» — Ризли чуть приподнялся на локте. Ответа не было. Только дыхание — глубокое, спокойное. Он спал. И держал его — не крепко, не ревниво, а как человек, который впервые позволил себе не отстранять. Ризли остался лежать. Сердце стучало громче, чем нужно, но он не двигался. Через несколько минут рука чуть сильнее прижалась к нему. Почти ласково. Почти как признание. — «Ладно.» — прошептал Ризли. — «Я понял.» Он накрыл ладонь своей — осторожно, чтобы не спугнуть — и закрыл глаза. И в ту ночь Невиллет ни разу не вздрогнул во сне.