promise

— Чан, что ты здесь делаешь? — спрашивает Минхо, прислоняясь спиной к холодному зеркалу, поверхность которого тут же запотевает. — Тебя забрать пришел, — отвечает Чан, снимая кроссовки на входе в зал, и шлепает босыми ногами по паркету по направлению к своему парню. — Ты видел время? Уже час ночи. На самом деле Минхо понятия не имел, сколько времени провел в танцевальном зале за сегодня, репетируя снова и снова свой выпускной проект. Танец он ставил сам под одну из песен, специально написанных для него Чаном. Чан сам предложил эту идею, мол, приятное с полезным совместит: и трек для своего портфолио напишет, и Минхо поможет сделать свое выступление уникальнее и интереснее. Не каждый выпускник танцевального направления мог похвастаться наличием знакомого продюсера. А особенно — такого профессионала как Чан. Он давно писал треки на заказ, сделав это своим основным источником заработка даже до выпуска из университета. В итоге Минхо не просто получил песню для выступления бесплатно, он смог принять участие в ее создании, потому что Чан постоянно спрашивал, каким он хочет видеть тот или иной фрагмент. А еще Чан уговорил его спеть несколько строчек для этой песни хотя бы в качестве бэк-вокалиста. Чан всегда уверял Минхо в том, что тот прекрасно поет, но парень только отнекивался и говорил, что его работа — танцевать, а поют пусть другие. Так что даже запись пары строчек уже была маленькой победой для продюсера.

***

Иногда Чан работал над песней прямо в танцевальной студии, пока Минхо ставил хореографию под ее готовую часть. — Чан, ты можешь здесь немного поменять бит в предприпеве? Я, кажется, придумал кое-что поудачнее предыдущего варианта. Это последний раз! — Минхо смотрел на своего парня большими умоляющими глазами, и Чан не мог ему отказать. — Я знаю, что говорил так до этого, но вот сейчас точно последнее изменение в первой части. — Я тебе больше не верю, — улыбаясь, говорит Чан, открывая проект с первым отрывком. — Мне надо для тебя лимит бесплатных правок установить, как для моих заказчиков. Три бесплатных, а дальше все, разоришься. — Оплату поцелуями примешь? — Минхо опускается рядом с Чаном и убирает ноутбук с его коленей подальше, чтобы залезть на них самому. — Скажем, три поцелуя за эту правку? — Можно попробовать, — Чану нравится Минхо, так похожий на кота: очень ласковый и прилипчивый, когда ему что-то надо, но если Чан попробует его потрогать в процессе постановки хореографии, то может остаться без рук. Откусит по локоть сразу. Минхо же, довольный собой, целует Чана в обе щеки и в лоб, и со словами «я не уточнял, какие именно поцелуи» легко подскакивает и возвращается к зеркалу. Чан только вздыхает и выбирает нужную дорожку, чтобы поправить ее в очередной раз. Все-таки Минхо имеет над ним безграничную власть.

***

Так проходит несколько месяцев. Песня закончена, танец тоже, остается только дождаться отчетного концерта и выступить. Но Минхо — ужасный перфекционист, поэтому продолжает по нескольку часов оттачивать каждое движение, чтобы все было идеально и даже лучше. Сколько бы Чан его ни ругал за долгие тренировки без перерывов на еду и отдых, Минхо его не слушал. А не слушал в первую очередь потому, что Чан сам этого не придерживался: работал над песнями без нормального сна, питаясь в студии лапшой и сэндвичами из автомата. — Я не смотрел на время, прости, — оправдывается Минхо, — мне еще немного осталось, правда. Ты иди домой, я скоро буду. — Ну уж нет, обувайся прямо сейчас и пойдем, — настаивает Чан. — Знаю я твое скоро. Свалишься в обморок еще от переутомления и голодания, а тебе выступать уже на следующей неделе. Минхо, я же о тебе забочусь. Минхо явно недоволен тем, что говорит ему Чан, хоть и знает, что тот прав. Он ничего не может поделать с дурацкими мыслями, поселившимися у него в голове и заставляющими работать каждую свободную секунду. Он должен быть лучше всех, чтобы не подвести семью, вложившую столько денег в его обучение, и Чана, который мог бы за время работы над его песней, написать бы что-то другое на заказ и заработать. Минхо не делится этими мыслями ни с кем, потому что знает, что они глупые и не соответствуют реальности. Родители рады, что он занимается тем, что ему действительно нравится, а Чан пишет для него песни, потому что правда этого хочет. — Если ты соберешься за десять минут, то я донесу тебя до дома, тебе даже идти не придется, — Чан заходит с козырей. Он знает, как сильно Минхо любит кататься у него на спине после тяжелого дня — хоть и вслух этого никогда не признает — и поэтому не сможет отказаться. — Можно один разок еще станцевать от начала до конца? — Ли, как всегда, пытается торговаться. — И все, правда-правда. Я даже сам могу пойти. — Отказываешься от моих сильных рук и спины? — Чан закатывает рукав футболки, обнажая мышцы плеча, и смотрит на Минхо с вызовом. — Ты точно уверен? — Ты ужасный человек, — со вздохом говорит танцор. — Подожди, пока я переоденусь и умоюсь. И, не дай бог, ты не выполнишь свою часть сделки. — От ужасного человека слышу, — смеется Чан и добавляет, — Я, может, специально качаюсь, только чтобы тебя на руках носить, а ты… Минхо правда собирается за выделенные ему десять минут, оставляет ключи от зала на стойке администратора, и они вдвоем покидают здание. — Запрыгивай, — говорит ему Чан, повернувшись спиной и присев, чтобы было удобнее. — Погоди, ты правда понесешь меня так до самого общежития? — Ну я же пообещал, — Чан разворачивается, чтобы взглянуть в глаза сомневающегося Минхо. — Что-то нет так? — Ты же наверняка весь день работал и устал. Я и сам могу дойти, тут десять минут от силы. — Запрыгивай и не говори ерунду, я за ноутбуком сидел, а ты шесть часов танцевал. Они смотрят друг на друга несколько минут прежде, чем Минхо все-таки залезает к Чану на спину. — Видишь, не все так страшно. Дойдем до общежития, и ты сразу ляжешь спать. А завтра никакого танцевального зала и никакой работы у меня. Будем весь день валяться в постели и есть вредную еду, — решает Чан за них двоих, не оставляя уставшему Минхо возможности сказать нет. Они оба нуждаются в отдыхе длиной хотя бы в один день. Все остальное может подождать.