Теория поцелуев

      В небольшой комнате был приглушён свет. Тишину нарушали лишь звуки, доносившиеся из телевизора. Чонгук расслабленно полулежал на диване: одна его рука была закинута на спинку, другая же покоилась на едва подрагивающем от дыхания теле его омеги, а ноги были вытянуты. Он с интересом наблюдал за происходящим в фильме, который они выбрали вместе с Тэхёном.       Это было воскресенье — их общий «ленивый» выходной, как они его называли. В этот день они обычно всё время проводили дома, расслаблялись за совместной готовкой обеда или ужина, просмотром фильмов или каких-то шоу. И в этот раз они единогласно решили посмотреть мелодраму. Ну как единогласно… Тэхён не оставил Чонгуку выбора, а тот и не привык ему отказывать. Так они и оказались здесь, в этом положении.       И если сначала Чонгук не питал надежд на то, что этот «сопливый» фильм его затянет, то теперь оторваться от просмотра не мог. Даже за попкорном тянулся, не отрывая взгляда от экрана. Как обычно это бывает: вроде не любишь подобные фильмы, но как только начнёшь смотреть, так и оторваться до самого конца не можешь, пока не узнаешь, чем всё закончится.       Тем временем на экране разыгралась сцена нежного, но глубокого поцелуя между омегой и альфой. Чонгук почувствовал, как Тэхён под его рукой дрогнул, а уже в следующее мгновение перед его лицом, перекрывая происходящее на телевизоре, возникла лохматая макушка. Спустя пару-тройку секунд Тэхён развернулся к нему лицом, и Чонгук увидел в его глазах озорной огонёк. Он уже знал, чем это грозит.       Дело в том, что Тэхён — его прекрасный, нежный омега — был весьма любопытен по своей природе. Ему было интересно абсолютно всё: начиная от видов камней и заканчивая чем-то более глобальным, вроде происходящего в мире.       Однажды они со своими общими друзьями устроили посиделки в их квартире, и внезапно из окна донёсся лай собаки. Тэхёна тут же будто озарило, и он начал рассказывать про кастрацию, причём во всех красках и подробностях. Чонгук, не сводя с него взгляда, инстинктивно взялся за свой член через плотную ткань брюк и тяжело сглотнул, поражаясь, откуда его омега столько знает о такой щепетильной теме и не собирается ли однажды применить полученные знания на нём.       Тэхён как-то пригрозил Чонгуку, когда они уже год как были в отношениях, что если тот ему изменит, то он его собственноручно кастрирует. А Чонгук никогда и не думал опускаться до такого низкого поступка, как измена, да и безумно любил своего омегу к тому же. Но в тот момент всё же поклялся своими пока ещё не тронутыми причиндалами, что ни за что так не поступит. Их друзья тогда тоже немалое время пребывали в шоке и с настороженностью поглядывали на спокойно попивающего вино Тэхёна.       Позже был еще случай за ужином с семьёй Чонгука. Они расположились на веранде, ведь миссис Чон уверяла, что такая прекрасная погода и свежий воздух только способствуют хорошему аппетиту. И вдруг над столом пролетел шмель. Тэхён тут же загорелся очередным всплеском интереса и стал рассказывать о том, как пчёлы убивают этих крупных насекомых. Чонгук с некой опаской наблюдал за счастливым Тэхёном, со всеми подробностями увлечённо описывающим, как шмеля сжигают заживо.       Аппетит тогда не удалось вернуть ни живописной природой, ни свежим воздухом, а миссис Чон удалилась за чем-то покрепче представленного на столе сока, надеясь, что под лёгким градусом удастся вернуть былую тягу к еде. Мистер Чон же наклонился к Чонгуку и шепнул ему на ухо что-то о том, что он нашёл себе весьма интересного и необычного омегу, а ещё что-то о том, чтобы тот был с ним поосторожнее. Чонгук не мог с ним не согласиться.       Потом был ещё случай про жабу, которая выращивает на своей спине детёнышей, и про дельфинов, вовсе не являющихся спасателями людей. И теперь Чонгук уже не сомневался, что Тэхён снова выдаст нечто подобное, и в то же время опасался его очередных мыслей. Кто знает, куда они заведут его на этот раз.       — А ты знаешь, зачем люди целуются? — чуть наклонив голову вбок, поинтересовался Тэхён. Слегка сузив глаза, он в этот момент был похож на хитрого котёнка, явно задумавшего какую-то пакость.       Чонгук от такого вопроса опешил и растерянно забегал глазами по стене напротив, увешанной их любимыми фотографиями.       — Эм, — начал он и прочистил горло, прежде чем продолжить: — Допустим, что не знаю. И зачем же?       — С точки зрения эволюции, поцелуи — это не просто какая-то романтика или проявление любви, а поведенческая стратегия, важная для выживания, — проговорил Тэхён на одном дыхании.       Фильм остался где-то позади, напоминая о себе лишь отрывками из диалогов, которые пролетали мимо ушей. Чонгук потерял дар речи, совершенно не зная, как реагировать на слова своего слишком любознательного омеги.       — Вообще, поцелуй — это как проверка нашего организма на бактерии друг друга, — продолжал тем временем Тэхён. — Сначала мы обмениваемся слюной, и если остаёмся в живых, так скажем, значит, готовы и к детям. — Присев чуть ближе к Чонгуку, он положил ладонь на его бедро, перевёл дыхание и продолжил: — Исследования показывают, что во время поцелуев за десять секунд мы обмениваемся восьмьюдесятью миллионами бактерий. Но вообще, обмен микробиомами способствует укреплению иммунитета. Поэтому целоваться не только приятно, но и полезно! Круто же, да? — подытожил он, хлопая в ладони.       Потребовалось как минимум несколько секунд, чтобы Чонгук пришёл в себя от полученной информации, часть из которой он даже не понял.       — Солнце моё, ты… — Он облизнул губы. — Ты откуда всё это знаешь?       Тэхён пожал плечами и просто выдал:       — Увидел в ТикТоке.       — И тут же во всё поверил?       — Ну, не то чтобы поверил… скорее, мне просто понравилась эта версия.       — «Понравилась эта версия»? — Чонгук выгнул бровь.       — Ага, — улыбнулся Тэхён, да так шкодливо, — что поцелуи не только приятны, но и полезны. — Он пальчиками грациозно прошёлся по плечу Чонгука вплоть до шеи, а затем медленно провёл по коже до его груди и остановился. — Так что насчёт того, чтобы проверить нашу совместимость бактерий и узнать, правда ли поцелуи так полезны?       — Солнце, — начал Чонгук с лёгким недоумением, — но мы же уже столько раз целовались, и не только…       Тэхён цокнул и опустил руки себе на колени.       — Так это было просто так, а сейчас нам нужно проверить эту теорию, чтобы убедиться в её достоверности. Или ты не хочешь? — Он ловким движением перекинул ногу через бёдра Чонгука и сел к нему на колени, а затем чуть наклонил голову к правому плечу и зазывающе прикусил губу, медленно хлопая ресницами. — Мм?..       И как это Чонгук не хочет? Он очень даже хочет, у него даже дрожь по телу прокатилась от того, как Тэхён легонько поёрзал у него на коленях. Да Чонгук готов хоть до рассвета проверять эту теорию. И даже если доказать её полезность так и не получится, он гарантировал, что это будет до крышесносного приятно.       Чонгук положил ладони на талию Тэхёна и чуть сжал её, вырывая из того сиплый выдох. Одним резким движением он притянул его ближе, усаживая прямиком себе на пах.       — Чувствуешь? — хрипло спросил он, обдавая жаром губы напротив. — Только от одной мысли о тебе, от одного взгляда на тебя, такого жаждущего, мой член становится твёрдым. Разве могу я тебя не хотеть?       Они дышали друг другу в губы, не желая прерывать столь чувственный момент. А затем всё же поцеловались — нежно, едва касаясь губ друг друга, не углубляя поцелуй. Это было больше похоже на скольжение лепестков сакуры по воде. Приятно. Но мало. Чертовски мало. Чонгук медленно, неторопливо покачивал Тэхёна на своих бёдрах, видел, как тот домиком заламывал брови, и знал, что это от желания, которое в нём бурлило в эту секунду. Но ждал. Как зверь выжидал, когда его добыча сдастся, забудет про изначальный план и сама попросит о большем. И именно это и произошло.       — Чонгук… — слабо выдохнул Тэхён его имя. — Прошу, пойдём в спальню.       — Зачем? — словно издевался Чонгук. — Здесь и так предостаточно свободного места.       — Здесь неудобно, — уже открыто хныкал Тэхён, пытаясь вырваться из крепкой хватки и встать. — Ну, пойдём.       Чонгук не желал мучить своего омегу и отпустил его. Тэхён тут же встал и походкой от бедра, словно дразня, последовал в их общую спальню. Чонгук догнал его спустя пару шагов и смачно шлёпнул по виляющей заднице, отчего послышался возмущённый писк.       Они раздевались на ходу и до кровати добрались, уже будучи в одном нижнем белье. Тэхён с хихиканьем рухнул на расстеленную прохладную постель, а Чонгук сверху опустился на него и тут же вгрызся в его губы поцелуем. Они целовались жарко, мокро, до лёгкого головокружения — так, как оба это любили. По комнате разносились чмокающие звуки под аккомпанемент их прерывистого дыхания.       Оторвавшись от сладких губ, что для него были слаще мёда, Чонгук перешёл на бархатную шею и принялся расцеловывать её, изредка покусывая, оставляя отметины и тут же зализывая их. Тело Тэхёна покрылось мурашками, а в следующее мгновение он слабо застонал, и Чонгук улыбнулся. Он знал все чувствительные места своего омеги, выучил их наизусть за три года отношений и пользовался полученными знаниями сполна.       Чонгук скользнул губами ниже — до груди, после чего опустился к животу. Языком обвёл пупок и краем глаза заметил, как Тэхён приоткрыл рот от этого прикосновения. Чонгук зубами вцепился в края его хлопковых однотонных трусиков и чуть спустил их с бёдер, задевая при этом член. Тэхён тут же застонал и по инерции вцепился в волосы Чонгука, отчего тот зашипел.       — Аккуратнее, солнце, — попросил он, отцепляя чужую руку от своей шевелюры, без которой едва не остался.       Тэхён тут же вцепился в одеяло под собой, комкая его, и просяще протянул:       — Чонгу…       — Сейчас, моя нежность, — мурлыкающе ответил Чонгук, — скоро будет очень-очень приятно, как ты любишь. Только давай снимем эту ненужную вещицу.       Чонгук попросил Тэхёна чуть приподнять попу и окончательно стянул с него нижнее бельё, уже пропитанное благоухающей смазкой. Небольшой член Тэхёна тут же шлёпнулся о низ живота, пачкая его. Чонгук плотоядно облизнулся, смотря на обнажённого любимого омегу. Ему до безумия нравилось его тело, такое крепкое, подтянутое, но при этом мягкое одновременно. Он огладил его бёдра, после чего вцепился в них и придвинул к себе. Тэхён тут же широко расставил ноги, предоставляя ему больше доступа.       Удобно расположившись у столь желанного тела, Чонгук наклонился и провёл языком от самых яичек вплоть до головки члена Тэхёна. Того аж подбросило на кровати от столь откровенных и приятных ласк. Чонгук не обращал никакого внимания на собственный член, жаждущий внимания, и продолжал ласкать своего омегу. Он опустился на его член, полностью вбирая его в рот, и принялся совершать поступательные движения вверх-вниз.       — О б-боже! — вскрикнул Тэхён, прогнувшись в спине.       Чонгук продолжал его ласкать, медленно изводя. Он то вынимал член изо рта, снаружи лаская его языком, то вновь погружал его в горячую полость. А Тэхён то хныкал, что-то бормоча себе под нос, то стонал на особенно приятных моментах. Ему оставалось всего немного до того, чтобы обильно излиться, и Чонгук, поняв это, оторвался от его члена, выпустив его изо рта. Тэхён протестующе захныкал, но не успел возмутиться, как его одним ловким движением перевернули на живот. Теперь он стоял на четвереньках, упираясь широко разведёнными коленями в постель.       От столь порочного вида своего омеги у Чонгука перехватило дыхание, казалось, он никогда не привыкнет видеть его таким — до ужаса сексуальным, нуждающимся. Только его. Он опустил широкую ладонь на спину Тэхёна, и та сильнее прогнулась под её давлением. Сногсшибательное зрелище. Но то, за что зацепился взгляд ниже… Уже такая мокрая из-за сочащейся прозрачной смазки, пульсирующая дырочка так и манила к себе. Аппетит Чонгука разыгрался не на шутку от одного только вида этого великолепия.       — Чёрт, солнце, ты прекрасен, — только и смог сипло выдохнуть Чонгук, тяжело сглатывая скопившуюся во рту слюну, — насколько же ты прекрасен…       И, не сдержавшись, он отвесил шлепок по правой ягодице Тэхёна — слабый, но ощутимый, чтобы по телу их обоих прошла новая волна жара. Нежная, мягкая плоть под воздействием качнулась, будто желе, а кожа покраснела. Чонгук повторил это действие ещё несколько раз по нарастающей — сначала снова слабо, потом всё сильнее и сильнее, ощутимее, приятнее, до покалываний от лёгкой боли, граничащей с удовольствием. Тэхён только и успевал постанывать, подставляясь под шлепки, — ему это нравилось не меньше. Капелька смазки соскользнула из припухшей от возбуждения дырочки и упала на одеяло, образовав на нём мокрое пятно, и проследивший за этим действием Чонгук, не выдержав, с почти звериным рыком набросился на Тэхёна.       Мокрый, шершавый язык так хорошо проходился между широко разведёнными ладонями ягодиц, слизывая пряную смазку, что Тэхён ещё сильнее выгнулся в спине, практически до хруста, подставляясь под такую приятную — до поджатых пальчиков на ногах — ласку. Чонгук вылизывал его тщательно, ещё раз убеждаясь в том, что его омега безумно вкусный. Не пропускал мимо рта ни одной капельки, смаковал свою сладость, впиваясь пальцами в мягкие ягодицы до покраснений. Языком он ввинтился прямо внутрь под громкий стон Тэхёна, от которого волна мурашек стремительно пробежала по его телу, и тот хрипло застонал в ответ, посылая волну вибрации прямо в чужое нутро.       Спустя мгновение язык сменили пальцы, вошедшие внутрь узкой дырочки до самого основания. Сначала два, умело вбивающиеся со звонкими шлепками и слабыми брызгами смазки, а затем три, четыре, растягивающие так хорошо, чертовски приятно. Тэхён цеплялся руками за одеяло, балансируя на грани, стонал протяжно и звонко, заламывая брови от ярких вспышек удовольствия, пронизывающих всё тело. Ему хватило ещё нескольких поступательных движений для того, чтобы с громким стоном обильно кончить.       Подрагивающие ноги подогнулись, и Тэхён упал животом на подушку, которую и не понял, как ему подложили. Он тяжело дышал, приходя в себя после первого, но далеко не последнего оргазма за этот вечер, уже плавно перетекающий в ночь. Чонгук покрывал поцелуями его шею, плечи, спину — ни один позвонок не обделяя ласками, — потом ягодицы, даруя им успокаивающие поглаживания. И в конце легонько прикусил бедро, чуть не получив пинок прямо в лицо. С тихим смешком Тэхён перевернулся на спину, предварительно убрав из-под себя подушку и откинув её куда-то в сторону.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил Чонгук, мягко убирая с влажного лба Тэхёна светлые волосы.       — Лучше всех, — с улыбкой ответил Тэхён, — и уже готов к продолжению, — промурлыкал он, опоясывая ногами талию Чонгука.       — М-м, как быстро ты снова возбуждаешься.       — Мне всегда тебя будет мало.       Они снова слились в поцелуе — горячем, мокром, громком. Их языки проходили по кромке зубов друг друга и сплетались воедино под аккомпанемент хриплых, полных желания постанываний. Рука Чонгука плавно опустилась с груди Тэхёна на его ягодицу и крепко сжала нежную плоть. Тэхён оторвался от его губ и горячо выдохнул прямо в них, разрывая протянувшуюся ниточку слюны. Воспользовавшись этим, Чонгук поднялся с тёплого тела и, светя уже голым задом, прошествовал к тумбочке, где они обычно хранили все принадлежности для своего горячего времяпрепровождения.       Тэхён облокотился на постель, склонил голову набок и закусил губу, наблюдая за ним.       — Мм, — соблазнительно промычал он, — какой потрясающий вид. Мистер Чон, у вас такая упругая задница, так бы и съел.       Достав смазку и презервативы из верхнего ящичка, Чонгук повернулся к нему и насмешливо выгнул бровь.       — Куда уж мне до твоей, моя сладкая детка.       — Фу, — фыркнул Тэхён, на что Чонгук рассмеялся — знает, как его омега ненавидит это прозвище. — Ещё одна «детка», мистер Чон, и вы будете до скончания веков трахаться со своей рукой, а на мою задницу будет разрешено только смотреть издалека.       — Да что ты, — хмыкнул Чонгук, медленно приближаясь обратно к постели. — А сам-то выдержишь хоть день без моего члена глубоко в себе? Кому, как не мне, знать, насколько ты зависим от него. С какой жаждой каждый раз набрасываешься на него, смакуешь языком, глубоко насаживаясь ртом, с удовольствием пропуская до самой глотки. Как развязно стонешь, прыгая на нём своей текущей задницей, пропуская глубоко внутрь себя, сжимая упругими стеночками.       Тэхён слушал его внимательно, смотря осоловелым взглядом и тяжело сглатывая. А Чонгук понимал, как действуют на него его слова, видел, как Тэхён начал дрожать, вновь возбудившись от одних только слов, видел пелену желания, которая заволокла его глаза. Да и сам уже чертовски сильно жаждал наконец оказаться внутри своего омеги, вновь ощутить эту тесноту и жар, пульсацию тугих мягких стеночек. От одних только мыслей об этом внизу живота сладко запульсировало, а член заинтересованно дёрнулся.       Чонгук остановился прямо у бортика кровати, и Тэхён, подняв дрогнувшую от желания ногу, пальцами коснулся его стоящего колом члена. Легонько надавливая, провёл подушечками от головки до основания, опустился на крупные, потяжелевшие яички. Чонгук хрипло застонал от столь незатейливой, но приятной ласки. А в следующую секунду схватил чужую наглую ножку, чуть нагнулся и поцеловал её. Рассыпал несколько поцелуев на каждом пальце, языком прошёлся по щиколотке и чуть куснул косточку, отчего Тэхён дёрнулся.       Глаза в глаза. Они испепеляли друг друга взглядами, видели весь огонь желания, горящий на дне радужек. Отсчёт шёл не на минуты — на секунды, прежде чем кто-нибудь из них не выдержит пытку бездействием, сорвётся прямо в пропасть страсти. И не прошло и пяти секунд, как Чонгук оказался над ним, придавил его тело своим внушительным весом к кровати. Теперь они целовались жадно, голодно, вжимаясь друг в друга, будто желали слиться воедино — чтобы ещё теснее, ближе к горячим телам друг друга.       — Чонгу… — выдохнул Тэхён, оторвавшись от его губ, и Чонгук спустился на его подбородок, прикусил его, а затем провёл языком мокрую дорожку к шее. — Я… я больше не могу… Так хочу… — Он задохнулся от очередного ощутимого укуса на тонкой коже плеча.       — Чего хочешь, солнце? Ну же, скажи мне, — глубоким от возбуждения голосом проговорил Чонгук, опускаясь поцелуями ниже, к груди, и остановился возле торчащего от возбуждения тёмного соска.       — Тебя! — вскрикнул Тэхён, когда Чонгук захватил в плен своего рта его чувствительный сосок, слегка прикусил его, принося лёгкую, приятную боль, а свободной рукой принялся терзать второй ореол. — Так сильно хочу тебя… Прошу… Войди уже, — продолжал заполошно шептать он, — ну же, Чонгу…       — Сейчас, моя нежность.       Чонгук оторвался от его груди, звонко чмокнул сначала один, потом второй сосок и потянулся к смазке и презервативам. И уже спустя несколько секунд тонкая материя идеально облегала донельзя возбуждённый член, а вязкая смазка стекала с пальцев. Чонгук обильно смазал свой орган и провёл пальцами с оставшейся на них смазкой по дырочке Тэхёна, пару раз погрузившись внутрь под его тихие стоны. Убедившись, что Тэхён полностью готов для него, приставил крупную головку ко входу.       Оперевшись локтем о постель с правой стороны от Тэхёна, Чонгук левой рукой оттянул его ягодицу для лучшего проникновения. Он чуть надавил головкой на трепещущую дырочку, и член легко скользнул внутрь; его тут же обволок жар со всех сторон и сдавили узкие, влажные стеночки. Чертовски приятно. Два громких стона заполнили комнату, сливаясь воедино.       — Блять, как же в тебе хорошо, — выдохнул Чонгук, его голос дрогнул, как и тело, по которому горячей лавой пронеслась волна удовольствия. — Я долго не продержусь, солнце. Ты чертовски узкий, так приятно в тебе…       — Я т-тоже, — простонал в ответ Тэхён, — двигайся, давай… мм.       И Чонгук задвигался — сначала медленно, размеренно, а затем всё быстрее и быстрее, но входя всё ещё только наполовину. Он ненадолго остановился, встал на колени, подтянул Тэхёна за бёдра поближе к себе и толкнулся резче, проникая как можно глубже, попадая по нужному комочку. Они стонали в унисон. Толчки были то резкими, то медленными, но всегда глубокими. Смазки более чем хватало, чтобы скольжение проходило гладко, легко. Тэхён метался по постели, сжимая в руках одеяло до побелевших костяшек. Затем он приподнялся на одной руке, а Чонгук подтянул его к себе, и теперь Тэхён восседал прямиком на нём и резво двигался сам, крепко обхватив руками его шею.       Они торопливо целовались, буквально врезаясь в губы друг друга, и не переставали двигаться навстречу друг другу. Тэхён внезапно сбавил темп, оторвался от губ Чонгука и притянул его голову к своей груди. Выписывал бёдрами восьмёрки, то насаживаясь глубже на член, ударяя по набухшей простате и не забывая сдавливать его стеночками, отчего то и дело слышались хриплые стоны Чонгука, то соскальзывая с него наполовину. Он смаковал каждое движение, приятно отдающееся пульсацией внизу живота. Не теряя времени, Чонгук прильнул вновь к соскам своего игривого омеги, начал их обводить языком, всасывать в глубины горячего рта и легонько покусывать, добавляя приятных ощущений.       Ещё некоторое время они изводили друг друга, пока терпение не иссякло. Чонгук вновь взял всё в свои руки, повалил Тэхёна на постель и задвигался быстрее, не сбавляя темпа. Стоны вновь полились рекой — то звонкие, то хриплые. На грани. После очередного точного сильного попадания по комочку, тело Тэхёна затряслось от переполняющего его удовольствия, и он обильно кончил, выплёскивая семя себе на живот. Чонгук зашипел от того, как сильно его член сдавили горячие стеночки, и уже спустя пару толчков кончил и он сам, погрузившись как можно глубже в нежное нутро.       Тяжёлое дыхание нарушало тишину комнаты, как и еле уловимые звуки титров не выключенного в порыве страсти телевизора в гостиной. Они распластались на постели — разгорячённые и уставшие. О душе никто из них и не задумывался: конечности буквально налились свинцом, не давая возможности сдвинуться хоть на миллиметр.       — Ну что, теория поцелуев доказана? — всё ещё тяжело дыша, спросил Чонгук.       — Не знаю, что там насчёт её полезности, — ответил Тэхён, вытирая живот от семени полотенцем, которое ему любезно подал немного пришедший в себя Чонгук, прежде чем снова завалиться на постель, — но это было чертовски приятно.       — Согласен, — устало кивнул Чонгук.       Спустя несколько минут Тэхён всё же растолкал Чонгука и выгнал его в душ, причитая что-то о том, что он не будет спать рядом с его потным телом. Сам он, едва передвигая ногами, поменял постель, сменив грязное бельё на чистое. И когда Чонгук вышел из ванной в одном лишь полотенце, обёрнутом вокруг бёдер, Тэхён поспешил освежиться, не забыв по дороге урвать нежный поцелуй, заставивший их обоих расплыться в улыбках.       Они никогда не забывали о нежности по отношению друг к другу. Она была их олицетворением после жарких минут близости.       — Я всё ещё не чувствую ног, — буркнул Тэхён, вернувшись в спальню, где посреди кровати уже распластался Чонгук.       — А я — всё тело, но это того явно стоило.       — Мм… — согласно промычал Тэхён. — Это точно. Давно мы так не расслаблялись.       — Ага, а теперь давай спать, завтра рано на работу вставать, — слабо проговорил Чонгук, с усталым стоном двигаясь к изголовью кровати и падая головой на подушку.       — А ты знаешь, что сон…       — Тэхён, — чуть плаксиво протянул Чонгук, прикрывая ладонью глаза, — солнце, молю тебя, давай я завтра послушаю твой очередной безумно интересный рассказ, а сейчас ложись спать, пожалуйста.       Тэхён лишь фыркнул в ответ, отбросил мокрое полотенце, которым подсушивал волосы, на кресло в углу комнаты, поудобнее устроился рядом, под тёплым боком Чонгука, и тут же засопел, вымотанный их особенно горячим сегодня сексом. Завтра он расскажет увлекательную историю про сон, а затем и ещё какую-нибудь, внезапно пришедшую в голову в ходе размышлений. Чонгук будет нервно улыбаться, но обязательно выслушает его до конца. А потом мягко поцелует в лоб и скажет, как сильно любит его такого — любознательного, родного и любимого до глубины души.       Но это будет потом. А сейчас их ждут тёплые объятия, сплетённые вместе конечности и крепкий сон, дарующий спокойствие и безмятежность.