Кукла из ржавчины и крови

Файл сознания: 001 — Созерцание

Местоположение: Сектор 6. Лес. Яма. Статус: поймана. Изолирована.

Первичный анализ:

"Плохо сформирована.

Слишком худа.

Слишком слаба. Без запаха. Без имени." Не плоть — ошибка.

Она — не моя.

Не их.

Пограничная?

"Принадлежность неизвестна.

Дышит с трудом.

В сознание не приходит."

Особенности:

"Держится за память. Доступ ограничен. Держится за куклу неизвестного происхождения и предназначения."

С чем она ее связывает?

Или с кем?

"Находится в катании.

Изолированная психика создала карманный мир, в который она уходит при неблагоприятных внешних условиях.

Не реагирует на раздражители."

Её психика как комната без стен. Реагирует на фракталы внутреннего расслаивания.

Обнаруженные аномалии объекта:

"— Не чувствует магическое воздействие; — Не чувствует боль;"

— Приказы доходят, но забываются; — Импульс к подчинению отсутствует:

Не слушается, потому что не слышит. Зовёт Готвальда...

Кто это?

Заметки:

Она не врёт. Она не умеет.

Она ещё не выбрала, кому принадлежать. А значит — может выбрать. А значит — может не выбрать меня.

Каждому нужен хозяин. Она пока не выбрала. Значит — мой ход.

Директива:

"— Не ломать сразу. — Снять слои. — Подогреть воспоминания. — Найти слабое место в сознании."

Дальнейшие шаги:

— Запустить Сновидение. — Смять в момент узнавания.

Файл успешно перехвачен. ОН ни о чем не догадывается.

***

Впервые люди Залго действовали так слаженно. Хозяин был не просто доволен — он был восхищён: и замешательством Его Совершенства, и той неразберихой, что разрасталась в лесу Слендера, как трещина в стекле.

***

Впервые Его Совершенный Разум столкнулся с такой хуйнёй. Это было так...просто так. Не странно, не неправильно, не необычно, это была угроза, которую нужно было устранить. Иначе Его Совершенный Разум бы потерпел крах, ведь как Он, Высшее Совершенное Существо, мог допустить чего-то неизученного в его, совершенно его, владениях? Неожиданность — это для тех, кто допускает случайность. Он не допускал. Он знал. Всегда. Всё. И если что-то выпадало из этого знания — это не было аномалией. Это было оскорблением. И эта девочка. Эта тварь с глазами человека. Эта несуразность, которая не сопротивлялась, но и не поддавалась. Которая не ломалась, но и не поддавалась анализу. Она просто была. И это было непростительно. "В моём лесу не должно быть ошибок. В моих пределах не может быть самости. Я — порядок. Я — чистота мысли. А она —... шум." Его Совершенный Разум скрипел. Как зубы на холоде. Он подходил ближе: не ногами, а смыслом. Обволакивал. Пропитывал. И ничего. Ни отголоска. Ни страха. Ни имени. Он взывал образы. Они не работали. Он щёлкал по нитям боли. Они рассыпались. Он приказывал. Она забывала. "Она не слушается, потому что не слышит. Не слышит, потому что зовёт. Зовёт — не Меня."

Ошибка.

Угроза.

Вызов.

Он не чувствовал гнева. Он не чувствовал. Но логика оборачивалась кругами. Волокна его бытия скручивались в спирали. Если в совершенной системе появляется точка, которая не объясняется — то не она становится частью системы. Система становится её рабом. Это было недопустимо. И потому он спустился глубже. Глубже, чем когда-либо. Туда, где уже не разум — а только воля. "Я создам ответ. Я сотру вопрос. Я проникну в её сон и перепишу саму возможность сопротивления." Он улыбался. Если бы у него был рот. Сбой реакции: эмоциональная активность зафиксирована.

***

0 Фаза: Запуск. Вход. Гниль.

Она сидела в яме. Молча. Словно не понимала, где находится. Или делала вид. И это злило. До дрожи в блядских коленках. Бесило. Вспарывало воспаленные и так до предела нервы. Жгло изнутри, как кислота. Тоби не знал, как объяснить это чувство. Оно не имело формы. Только жар. Её лицо вызывало у него отвращение — и не потому что оно было уродливым. А потому что оно ничего не говорило. Никакой боли. Никакого страха. Никакой просьбы о пощаде. Пусто.

ПУСТОПУСТОПУСТОПУСТОПУСТО.

БЛЯДСКИ ПУСТО ДО ЗВЕРИНОЙ НЕНАВИСТИ И ЖЕДАНИЯ СЖЕЧЬ.

Как будто она уже знала, чем всё закончится. Как будто это не он смотрел на неё сверху, а она изучала его, через мутные глаза, из самой глубины. Его выводили из себя до тупой ярости без возможности думать эти чистые серо-голубые волосы. Как? Просто как такое возможно в лесу? В лесу самого Слендера! Это словно какой-то ёбаный бред, сказка которую никто не ждал и не просил. Чертовщина в самом деле, а все остальные, смотрят и не говорят, будто бы так и должно быть. Это лицо. Белое, как фарфоровая маска — с трещинами, как паутина. Чистое, почти идеальное, не считая измождения, которое читалось в каждой клеточке этого убого тела, что валяется в ИХ яме. — Ты вечно так смотришь, когда не знаешь, что делать, — сказал Худи с ухмылкой, откинувшись к дереву. — Загляни в яму, вдруг она влюбилась. — продолжал старший. Он будто получал от издевательств над младшим нечто граничащее с оргазмом. Его язвительность — старая, как гниль на перчатках. Но в этот раз она больно попала. Тоби сверкнул взглядом, но не ответил. "Сука. Смотрит как Слендер. Как будто всё видит. Как будто знает меня. Да кто ты вообще, чтоб смотреть так?!" — крутились шестеренки в больном мозгу малолетки. Он хотел, чтобы она заплакала. Зашилась в истерике. Попросила. Сломалась. Но она молчала. В стороне, присев на корточки, Маски копался в чём-то. Он достал какую-то старую куклу, которую нашли с ней, и осматривал её так, будто искал в ней провода. — Ты в игрушки собрался играть? — буркнул Тоби, продолжая по приказу Слендера наблюдать. Без цели. — У тебя задание своё есть, — ответил Маски, не поднимая головы. — У меня — своё. Ведьму копаю. Ведьма. Так её уже называли. За глаза. Среди них. Не из уважения. Из непонимания. Потому что проще обозвать, чем признать, что не можешь понять. "Я не боюсь тебя, я ненавижу тебя," — думал Тоби, вглядываясь в её неподвижное тело. "Но ты не должна быть здесь. Не должна быть в нашем лесу. Не должна быть." "Ты — ошибка. И я — тот, кто это исправит." — ненависть гнилью сочилась по его венам, в таких случаях проще убить, уничтожить, чем изжигать гниль, ведь она уже течет по венам давно, она заразила мозг, она как паразит, который развивается годами, деситялетиями, не желая покидать тело заражённого-хозяина, как болезнь в каждой клеточке дохлого трупа.

***

Фаза I: Ведомый ведьмой. Разъеби мой разум. Войди.

Сознание расширено. Зрачки предельно сужены. Я будто обессиленный. Пожизненно осужденный.

Свет. Нет. Темно. Потом свет. Грязь на пальцах. Или это пальцы из грязи. Кукла — рядом. Кукла — теплее меня. "Где мама?" — мысленно, почти шёпотом. Ответа нет. Только наблюдение. Как будто кто-то сидит во мне и слушает, как бьётся сердце. Но не моё. Чьё-то чужое. Слишком ровное. Слишком спокойное. Сначала я подумала, что умерла. Потому что ничего не болит. А потом — что сплю. Потому что всё происходит не в том порядке. Потому что шаги и слова идут не по очереди. Сначала эхо — потом звук. Потому что события идут вразнобой. Как будто кто-то перемешал их и смеётся. Затем. Голос. Где-то сверху: — Встань. — Скажи имя. — Смотри на меня. Слова соскальзывают с ушей, как вода с маски. Лиц не видно. Только голоса. Один скрипит, другой тянется. Третий — молчит, но громче всех. С ненавистью, невысказанной ненавистью. Ко мне? За что? "Смотри на него, Рю." Тенью пронеслось в мозгу, так обычно делал Готвальд. "Посмотри в лицо тому, кто держит тебя за горло." "Если у него нет лица, значит, ты во сне. Или в аду." В яме пахнет гнилью. Не от земли — от мыслей. Чьи-то шаги сверху. Кто-то стоит, будто собирается прыгнуть ко мне. Я не поднимаю глаз. Если не смотреть — значит, не случилось. Тепло на шее. Неправильное тепло. Не человеческое. Как будто в тебя светит фонарик изнутри. — Готвальд? — вырывается шепотом. Тишина. Потом смех. Скрипящий, вонючий, как ржавчина. Он не отсюда. Он не его. Он про меня. — Да кто ж тебя так назвал, кукольная? — говорит кто-то из них. — Кто-то, кто уже-тоже-давно умер, да? Я хватаюсь за куклу. Ничего не меняется. Пульс не возвращается. Голос не отвечает. Я не понимаю, чего они хотят. Я не понимаю, почему я здесь. Я не понимаю, где было "до". Но я чувствую: кто-то ждёт, когда я что-то скажу. Как будто это — пароль. Как будто после этого начнётся настоящее. А если я промолчу — они забудут? А если я промолчу — я исчезну? А если я промолчу — Он услышит? В горле сухо. В голове — жужжание. Как будто внутри поселились пчёлы, но нет меда, только яд. Я поднимаю голову. И в первый раз смотрю в глаза тому, кто не имеет глаз. И Он улыбается.

Я что-то потерявший. И я плачу неосознанно. Я смерти избежавший. И теперь богоподобен стал.

***

Фаза II: Хирургическое вскрытие мозга с особой жестокостью

...или часть отчёта под номером два от сломанного.

"Анализатор: Тим Маски Цель: Извлечение структурных фрагментов памяти. Фиксация магической и психической совместимости. Статус: Активен. Эмоциональный контур — стабилен." — тут же пронеслось в Его Совершенном Разуме, им не нужна была бумага, чтобы общаться, он мог получить ВСЁ и СРАЗУ. Но всё равно заставлял его записываться, заставлял его надломленный, воспаленный разум кипеть от оголенного напряжения. "Девочка думает, что молчание — щит. А я знаю, что это просто ещё одна плоскость, которую можно вскрыть. Главное — не резать слишком глубоко. Она должна остаться живой. Пока." — эта жесткость была не свойственна спокойному, непоколебимому Тиму. Это Слендер. Это его едкое, всепроникающее влияние на мысли, на чувства, на действа. Он работает без эмоций. Их отключил Слендер. Ему неинтересны крики. Неинтересны слёзы. Она истончила его, теперь ему всё равно, лишь бы не сдохнуть так быстро, хотя у всех них будет один исход. 666. Остановка: АД. Это инструментальная жажда. Распотрошить. Разложить. Понять. В руках — не скальпель, но взгляд. Холодный. Длинный. Таким взглядом режут память. Иголки, куклы, ритуальные заклинания. Всё что может быть нужно-убийственным, когда речь заходит о магии. Он думал, думал, как расколоть ее и не потерять себя. Хотя бы окончательно. Иглы под ногти? Втыкание ножей? Насилие? Избиение? Удушение? Рано. Что Слендер хотел этим сказать? Почему рано? Каждое существо чувствительно к боли, почему нет? Он садится рядом, не касаясь. Запах страха не возбуждает, но регистрируется. — Как тебя зовут на самом деле? Молчание. — Почему ты держишь куклу именно левой рукой? Молчание. — Кто такой Готвальд?

Блятская тишина.

Целое безраздельное ничто.

Он включает свет. Не физический — ментальный. Он врубает пульсирующий импульс, пронизывающий мозг, как луч через туман. Он уже был испорчен, поэтому Слендер запустил. Активирует точечную магнитную наводку на блоки в её разуме. Один из методов Слендера. Он не понимал как работает, просто работает, как-то. Криво. Скрипуче. Странно. Они уже все были заражены этим вирусом.

Что-то начинает двигаться.

"Вот так. Видишь? Она даже не понимает, что уже отвечает. Просто не словами — импульсами. Векторы боли. Сигналы напряжения. Резонанс по лобной доле. Значит, память о нём — настоящая." — ответ от Хозяина пришел мгновенно. Маски сплюнул. Что-то черно-коричневое. Кажется кровь. Или показалось? Рюуль. Скрючена. Значит так тебя зовут. Она думает, что её просто дразнят. Но Маски уже рисует схему. Психокарту. Она — не человек. Она — лабиринт, который можно пройти. Если знать, куда наступать. Он видит, что кукла — не артефакт. Кукла — запрет. Что-то внутри неё сопротивляется соприкосновению. "Значит, на неё наложена чужая защита. Возможно — амнезиак. Возможно — блок. Кто тебя закрыл, девочка?" — Совершенный Воспаленный Мозг скрипел от нагрузки. Решения нужно было планировать наперед, действовать аккуратно и точно. Снаружи слышен скрип — Худи. Он смеётся, как всегда. Но Маски не отвлекается. Он не видит в ней ни страха, ни слабости. Он ищет структуру. "Вскрытие продолжается. Следующая точка — левое полушарие. Центр речи. Попробуем снова." — вновь приказ Хозяина проносится по мозгу, болью отдаваясь в висках. Он хочет просто сдохнуть, лишь бы не видеть её.

***

Фаза III: Разложение на почти труп. Точка входа.

— Целостность объекта: критически снижена; — Психомагический барьер: истончен; — Визуальные аномалии: активны; — Вспоминание: активировано. "В каждый замок есть ключ. А если нет — можно сделать трещину. В трещину входит взгляд. В взгляд входит боль. Из боли рождается форма." — Маски или Слендер. Ничто уже не ясно. В хаосе ее мозга. Это момент, когда Рюуль, странное имя, не выдерживает. Когда боль не проникает внутрь, а выходит наружу. Как сгусток, как паразит. Как дым из глаз. Она видит, но не понимает, откуда это знание. Имя — Готвальд — звучит в голове, как лезвие, скользящее по стеклу. Оно не её, но внутри. И кукла — обжигает ладонь. Не защищает. Теперь — требует. Её тело судорожно выпрямляется. Она не в силах сказать, но... Слово выходит само. Из другой версии её. Из той, что была раньше, или будет после. Маски останавливается. Он видит резкий импульс — не электрический, смысловой. Его инструменты теряют сигнал. Он впервые чувствует страх — не за себя, а за чистоту процесса. Она сопротивляется иначе. Это не девочка. Дальше — точка входа. Не в неё, а в них.

***

Фаза IV: Разъеб по всем фронтам. Сожги. Уничтожь. Я ненавижу тебя, чёртова ведьма.

"Иногда ты думаешь, что вытащил сердце… А оно просто затаилось глубже." Слендер не говорит, что проиграл. Он просто отступил. Фиксирует: "Результат отложен. Вмешательство — временно нецелесообразно." Он ждёт. Это не конец, это перегруппировка. Маски молчит. Он продолжает собирать данные, хотя логика уже не складывается. Хотя он уже сам по себе разъёбан в щепки. "Показатели не соответствуют параметрам объекта. Но объект не устранён. Следовательно — всё ещё в работе." — все это тут же откликается в Совершенном Разуме Хозяина и на бумаге конечно.

***

Наивные, всё ещё думают, что всё можно удержать в секрете в якобы "Совершенном" мозгу или, что еще хуже на бумаге... Будто бы самому себе объяснил Залго. Весело, дьявольски весело было наблюдать за этим цирком.

***

Худи — в тени. Он не смеётся. Он наблюдает. Шепчет в сторону: — Это просто чёртов пиздец. Тоби… Он бьёт кулаком по дереву, до боли, до крови. Он хочет, чтобы это закончилось. Чтобы она блять закончилась, он ненавидил, ненавидел от того, что не понимал, ненавидил от того, что ОНА важна, ненавидел от того, что она ворвалась с ноги. Но каждый раз, когда видит её: "У меня всё ещё дрожат пальцы. Это значит, что она жива. Или что-то вместо неё." — вновь и вновь отвечает его воспаленное сознание-нутро. Рюуль сидит. Тихо. Глаза открыты. Не реагирует на речь. Не отвечает на касание. Но кажется, слышит каждый звук. Как будто ждёт, чтобы кто-то сказал правильное слово. Или совершил неправильный шаг. Контакт не завершён. ... Всё, что казалось финалом — было просто паузой. ... Всё, что было знакомо им трескалось по швам. Они были измучены, изуродованы собственным ёбаным бессилием. Но еще не вечер, а значит время приступить к ужину на могиле своего Совершенного Разума, на могиле чужих неудач, на могиле ненужных тел, пора вступить в игру самостоятельно.

***

Сознание расширено

Опускаемся в пучину.

Вход.

Зачистка.

Уничтжение.

Медлить отклонено.