В тишине общежития

Гробовая тишина общежития нарушается тихим хихиканье и неприличными звуками поцелуев. Если бы кто-то из младших вышел в коридор, то точно бы скривился, увидев представленную картину. Чонин наверняка бы фыркнул, крикнув о том, что они портят его детскую психику, хотя сам зажимается с Чаном по углам, и постоянно доказывает всем, что уже не ребёнок. Если бы вышел Сынмин — то каждый угол дома услышал его раздраженную ругань, безмолвным ответом на которую стал бы новый поцелуй. — Тише ты… — Сам тише. Феликс правда рад, что никто так и не нарушил их уединение. Парни разуваются спешно, бросая обувь беспорядочно на коврике в прихожей, скидывают там же сумки и все так же не разрывая объятий, вваливаются в комнату старшего, беспорядочно целуясь и хихикая, как подростки. Минхо захлопывает дверь, не особо заботясь насколько громко этот звук эхом разносится по коридору, и тут же вжимает в нее младшего, целуя глубже. Пальцы забираются под футболку, поглаживая ребра и грудь, и Ёнбок стонет прямо в чужой рот, зарывая ладони в волосы, чтобы несильно оттянуть. — Минхо… — тихо, смешенно со стоном, когда старший поцелуями опускается к шее, выцеловывая кожу. Он спешно тянет футболку младшего вверх, заставляя поднять руки, чтобы снять ее, и шарит ладонями по обнаженной коже, будто помечая территорию. — Такой сладкий… — по коже бегут мурашки от горячего шёпота в шею, по которой тут же проходится чужой язык, зализывая лёгкий укус — хочу тебя прямо сейчас, детка. Ли ничего не стоит подхватить парня на руки, крепко сжав ягодицы, и Феликс может только прижаться ещё сильнее, вновь затянув в беспорядочный поцелуй. Он уверен, Минхо несёт его к своей постели, поэтому просто цепляется за него крепко, слегка ёрзая и потираясь возбуждением о живот. Старший рычит тихо, в самые губы, и не церемонясь роняет парня на заправленную кровать, тут же седлая, прижав своим весом. — Всё ещё хочешь дразниться? — в глазах старшего возбуждения так много, что Феликс почти задыхается — или побудешь хорошим для меня? — А есть ещё какие-то варианты? — уголком губ улыбается Ёнбок, обвивая чужую шею руками, пока Минхо ведёт носом по его щеке, оставляя дорожку лёгких поцелуев. — В задницу или в рот, детка. Варианта только два. — Фу, как пошло, хён… — Сегодня кто-то хочет нежно, да? — с тихим смешком отзывается Ли, пока младший мелко вздрагивает от его тона — хочешь всю эту романтическую хрень, милые фразочки и признания в любви пока я буду трахать тебя? — Пожалуйста, хён… — Феликс зовёт тихо, чуть хрипло, и Минхо отрывается от изучения его ключицы губами, чтобы посмотреть в глаза — ты можешь полюбить меня сегодня? Взгляд старшего сразу смягчается, и это заметно даже в темноте. Ёнбок поддается, когда чужие губы так правильно накрывают собственные, и лениво отвечает на поцелуй, сейчас больше сладкий и медленный, чем торопливый и горячий как раньше. Минхо гладит его по бокам, пальцами пересчитывая рёбра, и Ли почти смеётся ему в губы, потому что это немного щекотно. — Обещаю, я буду любить тебя так, что ты увидишь звёзды. Ёнбок усмехается, ведь слышать от Минхо что-то настолько слащавое и нежное совсем не привычно. Старший, будто понимая причину этого смешка, закатывает глаза, и снова целует, проталкиваясь языком в чужой рот. Феликс наблюдает за тем, как Минхо стягивает футболку, и не может ни восхититься его телом. В очередной раз. Пальцы сами тянутся потрогать косточки ключицы, погладить грудь, спуститься ниже к прессу, провести по шраму, который он так любит целовать. Старший просто позволяет изучать себя, наблюдая за действиями парня сквозь прищуренные глаза, и стоит Феликсу только поднять взгляд, как он тут же в них пропадает. — Никогда не перестану восхищаться тобой, хён — шепчет Ли, снова притягивая Минхо за шею ближе, чтобы быстро чмокнуть в губы — ты просто произведение. — Нравится заставлять меня краснеть, да? — фыркает старший, и Феликс даже не смотря может понять, что его уши чуть покраснели — не тебе говорить такое, маленький шедевр. Они целуются бесконечно долго, лишь шаря руками по телам друг друга, будто неспособные оторваться от любимых губ. Это медленно, изучающе и нежно, и в памяти ненавязчиво всплывают воспоминания об их первый ночи. Неловкие тогда, они так же изучали тела друг друга медленно и осторожно, чтобы ни спугнуть и ни испугаться самим. Смущённые взгляды, которые придавали ещё больше уверенности, потому что осознание того, что ты больше не один в этих чувствах, были сильнее, чем та тонкая грань, которую они боялись пересечь. Ёнбок будет помнить ту ночь до конца жизни. Как и каждую последующую за ней. — Хэй, ты здесь?.. — тихо спрашивает Минхо, целуя в щёку и вырывая из мыслей — оставайся со мной, а то мне неловко. — Я здесь, хён — улыбается Ли, поглаживая чужие щёки пальцами и оставляя дразнящий поцелуй на кончике носа — я всегда с тобой. — О чём ты думаешь, а? Что в твоей голове, пока я целую тебя? — Ты. — Я? — Да. В моей голове только ты, котёнок. И даже если Минхо не любит милые прозвища, от Феликса оно звучит приятно. Старший улыбается, явно удовлетворённый ответом, смотрит нежно несколько секунд и сам клюёт в губы, вдруг двигая бедрами и проезжаясь промежностью по чужому паху. Они стонут в унисон, и парень делает это снова и снова, пока младший пытается помахивать бедрами в ответ, сильно хватаясь за чужие плечи. Минхо стонет хрипло, закатывает глаза, потому что возбуждён уже настолько, что почти больно, и в какой-то момент останавливается, наконец не выдержав. — Снимай это — почти рычит прямо в губы, пуская по коже мурашки — быстро. У Ли дрожат руки, когда он медленно стягивает штаны вместе с бельём, и в итоге Минхо не выдерживает — сам снимает их рывком, тут же отбрасывая в сторону. Потом раздевается сам, кидая одежду куда-то на пол, и пристраивается между ног младшего, поглаживая бедра и касаясь губами правого колена. — Сейчас ещё красивее — шепчет старший, ведя дорожку поцелуев вниз, чтобы оставить на внутренней стороне чужого бедра несколько красных пятнешек — и всё для меня… — Хён… Ёнбок дрожит, пытаясь не смотреть вниз, потому что если увидит Минхо между собственных ног — боится закончить слишком быстро. Поцелуи обжигают каждый сантиметр кожи бёдер, чужие зубы иногда кусают несильно, но ощутимо, до очередного стона, и Ли теряет голову слишком быстро только от ласк. Член истекает естественной смазкой прямо на живот, где уже образовалась небольшая мутная лужица, и парень стонет слишком громко, когда чужие губы неожиданно целуют красную головку. — Будь тише, если не хочешь, чтобы сюда пришёл кто-нибудь — шикает Минхо, бросая острый взгляд на лицо парня — или кричи, я не буду против наблюдателей. — Минхо!.. — Что? Мне не сложно преподать младшим мастер-класс. — Ты отвратителен, знаешь? — Знаю. Но ты всё равно меня любишь. Феликс не успевает ответить, снова втянутый в поцелуй. Старший кусает его губы, снова пробираясь языком в рот, и лезет рукой под подушку, чтобы вытащить бутылек смазки. У младшего есть несколько вопросов, по поводу ее местонахождения, но они все остаются неозвученны, потому что чужой палец слишком неожиданно оказывается внутри колечка мышц, заставляя крупно вздрогнуть и на миг лишиться всех мыслей. Минхо смотрит на него потемневшим взглядом, будто проверяя всё ли в порядке, и снова целует, собирая губами все вздохи. Его свободная ладонь гладит чужое тело, особенно долго задерживаясь на груди и сосках, и младшему уже абсолютно всё равно на всё, кроме этих движений. Феликс, кажется, не замечает, как добавляются пальцы — второй, третий — и просто сам двигает бедрами, насаживаясь, стонет чаще и несдержанней, стоит попасть по чувствительной точке внутри. Он обнимает старшего сильнее, будто боится тех сантиметров, что разделяют их тела, слегка царапает спину короткими ногтями, спускается поцелуями на его шею и плечи, пока Минхо старательно пытается быть тише, кусая губы от чужих ласк. — Как ты хочешь? — хрипло спрашивает старший, вновь поймав чужой стон поцелуем. — Я не… не знаю… — голос Феликса надломленный и такой же хриплый, и Минхо несколько раз целует его в щёки, будто заземляя, не уверенный, что тот вообще понимает его — просто… просто хочу тебя. Старший улыбается уголком губ, снова целует парня, на этот раз нежно, не углубляя, а вытаскивает пальцы, поймав его недовольный стон. Ли хочет отстраниться всего на минутку, чтобы достать из тумбочки презерватив, и уже почти садится на кровати, но младший тут же цепляется за него всеми конечностями и тихо скулит в шею, будто брошенный котёнок. Ну как после такого Ли может оставить его? — Детка, ты должен отпустить… — мягко просит Минхо, поглаживая парня по голове — нам нужна защита. — Хочу без неё… — лишь бурчит в ответ Феликс, цепляясь ещё сильнее, и целует парня в шею, вдруг кусая за мочку уха. — Ох… Уверен? — Мгм… И Минхо больше ничего не останавливает: он валит парня обратно на постель, придавливая своим телом, обхватывает крепко в объятия и накрывает губы своими, входя одним плавным толчком. Феликс дёргается, стонет громко прямо в поцелуй, кусая чужую губу, и разваливается на части, кончая на живот. Ему нужно совсем немного времени, чтобы прийти в себя и перестать мелко дрожать, и старший замирает, давая ему это и покрывая мелкими поцелуями чуть покрасневшее лицо. — Ты быстро сегодня — тихий смешок награждается несильным ударом по плечу — я так сильно тебя возбуждаю, детка? — Заткнись и двигайся, хён — лишь фыркает Феликс, хотя у самого уши горят похлеще, чем обычно у самого Минхо. — Как пожелаешь, сладкий. И он выходит почти полностью, чтобы сразу резко толкнуться обратно, выбив с чужих лёгких весь воздух, а с губ — громкий стон. Минхо смотрит на чужое исказившееся лицо, и повторяет это снова и снова, пока в уголках чужих глаз скапливаются слёзы. Младший скулит, кусает губы почти до крови, а потом просто закусывает ребро собственной ладони, чтобы быть хоть немного тише. Феликс никогда не бывает тихим. — Эй, не калечь себя — тихо просит Ли, перехватывая чужую ладонь, чтобы переплести пальцы, перед этим поцеловав их, и устроить на подушке возле головы парня — просто целуй меня. И Ёнбок находит чужие губы с новым глубоким толчком, врываясь языком в рот. Он скулит что-то невнятное, боясь прервать поцелуй и сорваться на вскрик, пока старший трахает его медленно и глубоко, продолжая вжимать в постель. Член снова начинает твердеть, чужая ладонь размазывает по животу и груди засыхающие капли спермы, и Ли наверняка сейчас выглядит очень грязным и даже жалким в своем голодном возбуждении, но парню на это абсолютно плевать, пока его любят вот так. — Хён, хён… — он разрывает беспорядочный поцелуй, как раз в момент, когда старший попадает по простате, и почти вскрикивает, выгибаясь навстречу — Минхо… — Т-ш-ш, я здесь, сладкий — воркует старший, расцеловывая чужие щёки — я здесь для тебя. Что мне сделать? — Пожалуйста… Хочу тебя ближе… Минхо мягко чмокает парня в губы, потом в щёки и лоб и переворачивает его на бок, устраиваясь позади. Он при этом даже не покидает чужое тело, и Феликс тихо стонет, когда член внутри него двигается, но до простаты не достаёт. Младший мычит, тяжело дышит, когда чувствует, как чужие руки прижимают к груди сильнее, а нос зарывается в макушку, шумно вдыхая аромат шампуня. Он находит чужие ладони на собственном животе и груди, и передвигает одну так, чтобы пальца могли касаться соска. Старший сразу шевелит ими, потирая горошину, и Ли со стоном выгибается в спине, поддаваясь бёдрами навстречу. — Так лучше, сладкий? — подаёт голос Минхо, возобнавляя толчки. В таком положении это не совсем удобно, но ему довольно неплохо удается заставлять младшего стонать — тебе хорошо? — Да… — еле слышно отзывается Ёнбок, кусая губы и закатывая глаза — пожалуйста, хён… — О чем ты просишь, м? — Сильнее… Прошу, сильнее… И кто такой Минхо, чтобы отказать ему? Ёнбоку приходится зажать рот собственной ладонью, чтобы не быть настолько громким, когда старший ускоряется, попадая каждым толчком по простате с идеальной точностью. Бедро немного натирается о покрывало при движениях, и кожа там наверняка позже будет раздражена, но Минхо подумает об этом потом, когда не будет трахать своего парня. Он всё ещё перекатывает между пальцев чужой сосок, второй рукой поглаживает пресс, иногда, при движениях, чувствуя вновь возбуждённый член парня, что бьётся о его ладонь, и оставляет множество поцелуев на его макушке, ощущая близкую разрядку. Они не сразу понимают, что помимо собственнух стороны и тихих шлепков тел, в комнате слышится стук. Минхо замирает на секунду, пока Феликс сжимается в его руках, будто подросток, застуканный родителями за дрочкой, и жмётся спиной к груди старшего ещё сильнее, желая исчезнуть. Вероятность того, что они взбесили человека за стенкой настолько, что он придет, примерно пятьдесят на пятьдесят. Старший лишь пару секунд молчит, а потом уже не может сдерживаться — тихо хихикает в светлые волосы, тоже понимая, что стук идёт из комнаты за стенкой. В ней живёт Сынмин, и кажется, они всё же помешали ему. — Ну чего ты ржёшь… — больше стыдливо, чем недовольно подаёт голос младший, хотя его губы тоже трогает усмешка — совсем нет совести, да? — Мы потревожили человека, у которого от совести одно название — отвечает Минхо, целуя парня возле уха — поэтому нет. Мне абсолютно не стыдно. — И всё же, ты отвратителен. — Конечно. Они не двигаются некоторое время, просто обнимаясь и давая Киму ложную надежду на тишину, пока Феликс не поворачивает голову назад, чтобы найти чужие губы для неуклюжего из-за положения поцелуя. — Минхо… — Да? — Я всё ещё не кончил. Где обещанные звёзды? — Больше ни слова, сладкий. Феликс впивается пальцами в чужое бедро, при первом же толчке, и снова зажимает рот рукой, потому что невозможно быть тихим, когда Минхо любит его так. Старший прижимает его сильнее, стараясь дотянутся до кожи на шее, чтобы оставить там поцелуи-укусы, и входит быстро и глубоко раз за разом, правда доводя до обещанных звёздочек. В таком положении это по прежнему не удобно, из-за маленького размаха, но Ёнбок вздрагивает и кусает пальцы каждый раз, когда головка члена попадает по чувствительной точке. Минхо всегда до невозможного идеален в постели. — Хочу, чтобы кончил не прикасаясь к себе… — шепчет горячим дыханием Ли, прикусывая за загривок — сможешь сделать это для меня? — Хён… Да, пожалуйста… — Ёнбок уже близко настолько, что бедра дрожат, а узел внизу живота почти горит, готовый вот-вот взорваться — мгм… Быстрее… — Боже, ты такой узкий… Сколько не растягивай, твоя задница серьёзно предназначена для этого… — Минхо… — парень правда задыхается, чувствуя оргазм на кончиках пальцев — здесь… Пожалуйста, я сейчас… — Давай, сладкий. Кончи для меня. Ли почти скулит, из его глаз всё же брызгают слезы, когда он разваливается окончательно, кончая на постель и собственные бедра. Чужая ладонь окольцовывает его член, быстро двигая вверх-внизи, чтобы продлить оргазм, и парень задыхается от ощущений, пока Минхо всё ещё продолжает быстро трахать его, догоняя собственное удовольствие. Ему требуется на это немного времени, и Феликс просто продолжает дрожать и тихо плакать, потому что это одновременно очень хорошо и чуть больно из-за чувствительности. — Хён, хён… — он скулит плаксиво, влажно, пока Минхо пальцем обводит его головку, заставляя выгнуться, чтобы инстинктивно уйти от прикосновения — пожалуйста… Минхо… — Ещё немного, сладкий… Еще совсем чуть-чуть… Младший скулит громче, когда Ли в очередной раз попадает по простате, при этом задев ноготком уздечку, и вскрикивает звонко, не успев прикрыть рот рукой, снова неожиданно кончая в порыве слёз. Он трясется в чужих объятиях, будто в лихорадке, сжимая парня изнутри так сильно, что тот взрыкивает на ухо и кончает, не успев выйти. — Минхо… Минхо-хён… — Феликс зовёт тихо, со всхлипами, будто в бреду, сам не понимая зачем именно, ведь старший всё ещё рядом и никуда не собирается. — Т-ш-ш, всё хорошо, Ёнбок-а — старший мягко гладит чужие волосы, сам всё ещё мелко подрагивая, и прижимает его так сильно, как возможно — я здесь, сладкий. Так сильно люблю тебя. Мой самый лучший мальчик. Феликсу нужно время, чтобы прийти в себя, перестав всхлипывать. Минхо всё это время рядом: сгоняет объятиями дрожь и слезы, мягко целует в волосы и кожу на шее, гладит по животу и рукам, пока младший не ловит его ладони, переплетая пальцы и прижимая их к груди, складываясь почти пополам в чужих объятиях. Он чувствует себя таким маленьким сейчас, и это чувство отдаётся где-то внутри приятно колющим теплом, потому что Минхо буквально окольцовывает его тело своим, словно защищая от всего. Словно сейчас в этом мире есть только они. Когда старший наконец выходит из уставшего тела, Феликс тихо стонет от ощущения пустоты. Чужая сперма неприятно вытекает наружу, щекоча кожу, и парень ёрзает, чтобы это ощущалось не так явно, хотя менять положение не хочет совсем. Минхо наблюдает за ним сквозь лёгкий прищур, ждёт молча, пока тот устроиться так, как хочет, и награждает мягким поцелуем в лоб, когда парень поворачивается к нему лицом. — Всё в порядке? — тихо спрашивает он, заправляя растрёпанные пряди за ухо парня. — Да. Я увидел звёзды — устало улыбается Ёнбок, тихо фыркая от поцелуя в кончик носа — это было потрясающе. — Ну я же обещал. Хён не пустослов. Феликс смеётся тихо, и при этом лицо кажется слишком стянутым из-за высохших слёз. Он жмётся к старшему ближе, и Минхо снова мысленно сравнивает его с котёнком, который только-только обрёл дом и старается быть к хозяевам как можно ближе. Старший обнимает, тихо шепчет на ухо глупые нежности, потому что хоть сам не фанат сюсюканья — Феликсу нравится. Минхо всегда делает всё возможное, чтобы младший был счастлив. — Нам нужно в душ, сладкий — тихо шелестит старший, выводя на спине парня непонятные узоры. — Не хочу… — лениво тянет Феликс, ещё сильнее прижимаясь к нему — я устал. — Потом опять будешь ныть, что сперма засохла. — А не́чего было в меня кончать. — То есть, это я виноват? — Да. На какое-то время виснет тишина, пока Минхо не начинает шевелиться, поднимаясь. Разморённый Феликс сонно хлопает глазами от потери тепла, и смотрит слишком осоловело, чтобы понять, что происходит. — Куда ты?.. — хриплым голосом спрашивает Ли, наблюдая, как старший натягивает шорты на голое тело. — В душ — лишь отвечает Минхо, вновь подходя ближе, и ему снова ничего не стоит подхватить парня на руки, крепко сжав бёдра — и ты со мной. — Хён, я же голый… — А ты хочешь в одежде мыться? — А если кто-то выйдет, пока мы будем идти? — Да кто не видел твою голую задницу, умоляю. — Ну хён… — Ладно, я просто рыкну на них, и они тут же спрячутся обратно в комнаты. Сойдёт? — Да — удовлетворённо выдыхает Ли, утыкаясь носом в шею парня. Они не встречают никого, пока идут с комнаты до ванной и обратно. Минхо сушит волосы Феликса полотенцем уже в комнате, пока тот клюет носом, грозясь отключиться в любой момент. Старший закрывает шторы, собирает вещи с пола, чтобы с утра не споткнуться о них, кинув кучей на стул, и устраивается в постели, прижав к себе тёплое тело. Ёнбок ёрзает, мычит что-то неразборчивое и засыпает, крепко обвив старшего руками и ногами. Утром за завтраком они ловят раздраженные взгляды Сынмина, который старательно пытается сделать вид, что ничего не слышал. А ещё смущённые Чонина, по которым догадываются, что Ян тоже слышал их вчера. И пока Феликс стыдливо изучает взглядом содержимое тарелки, Минхо один единственный раз зыркает на них, больше предупреждая, чем злясь, и взгляды снова становится обычными, без каких-либо подводных камней. — Я тебя люблю, знаешь? — Ёнбок подходит сзади, пока старший моет посуду, и обнимает со спины, устроив голову на плече — очень. — Знаю. Это взаимно.