Чай с молоком

      Лололошки не видать... Сколько он уже не покидал свою койку? Скоро уже как километр будет. Спит, отдыхает, занят? Догадки строить можно долго, вот только от них ни утешения, ни какого другого проку. Только понадеется остаётся, что ему хуже не стало. Понадеется и проверить. Как ни как Малецки его супервайзер. Кто как не он должен следить, чтобы с младшим коллегой всё было в порядке и уж тем более после отвязки.       Он, наверное, и сам рад бы был прийти, но, не основываясь на радости встречи или рабочей обязанности, медлил. Если бы не жужжащие под кожей нервы, Малецки, может, заглянул бы на сто-сто пятьдесят метров раньше. А мог он?       Лололошка в последнее время был весел, счастлив. Малецки его таким видел,— да, наверное, никогда. Его друг, постоянно подавленный, постоянно с вымученной улыбкой, моментами с чуть лучшим расположением духа, которое испарялось, стоило только заняться работой, заговорить об отвязке или Организации... А теперь он был рад своему самому большому страху! Малецки бы то же радовался, будь эта радость настоящей. А так никакая это не радость — простая побочка. Ему доводилось видеть таких же новичков. Кроме Лололошки, впрочем, ни один из них не смог отсрочить ПВД настолько, однако с полнейшим доверием к процедуре относились не все. После же радостно прыгали по Синклиту, желая обегать все вагоны попутно пожимая руки или другие конечности каждому встречному.       И всякий раз кажущиеся им восторг, радость и счастье, безграничная сила и всемогущество — ничто иное как обман. Скоро проходящая крупица утешения.       Для Лололошки, когда он очнётся, это будет как позорный приз проигравшему.       И Малецки не хотел видеть его разочарования, как не хотел обманывать его и дальше, пускай действие ПВД и не его вина. Он чувствовал неловкость, однако всякое нежелание ломалась о железное "необходимость".       Со вздохом, Малецки забрался на нужную койку и прошел коридор. Он мельком осмотрелся, в поисках жильца и, заметив его на ступеньках, тут же поздоровался.       —Привет, Ло.       —А?.. — вяло выдавил из себя штурмовик, слегка повернув к нему голову. — Кацпер? Рад тебя видеть...       Звучал он так, словно уже на третьем слове и силы, и желание продолжать выдавливать из себя слова безвозвратно его покинули. В отличие от их прошлой встречи, теперь Лололошка выглядел едва ли способным принять гостей.       —Что же, — Малецки рефлекторно почесал затылок, — меня просили сопроводить тебя в медицинский вагон на приём-консультацию...       Лололошка сонно на него смотрел, от каждого слова всё больше опуская голову. Идти в мед отдел... Как же... Конечно, он ведь теперь в Синклите полноценный сотрудник... Конечно, он уже... И бесповоротно... Да...       —Эй, Ло? — дозвался до него Малецки. Заметив реакцию, он продолжил: Ло, если ты не можешь — ничего страшного. Я сообщу, и тебе дадут отсрочку. Главное — не тяни слишком долго. Без справки, как минимум, на работу не выпустят.       Лицо Лололошки по-прежнему оставалось пустым. Малецки недолго подождал ответа, делая вид, будто осматривает комнату. Занятие наискучнейшее. Ещё бы ему не знать интерьер, когда он его подбирал!       Однако его собеседник не проронил ни слова.       Дальнейшее нахождение здесь, казалось Кацперу не только бессмысленным, но и вредным. Пожалуй, Лололошка предпочёл бы остаться один ещё на какое-то расстояние, что стало ясно с самого начала.       —Ну, ты никуда бы не хотел сходить? — уже зная ответ, осведомился Малецки. Ло покачал головой.       —Хорошо, тогда отдыхай. Я зайду к тебе позже... Метров через двести, окей? Только не забудь поесть выйти. Всё-таки, ты восстанавливаешься, сам понимаешь. И да, если будут вопросы, я всегда готов на них ответить!.. До встреч—...       —Малецки, я отвязался.       Лицо Лололошки было безжизненным. Он смотрел на Малецки, прожигая взглядом. Чего-то ждал. Ответа? Подтверждения? Отрицания? Он смотрел Кацперу вслед. Был не жив не мертв. Сам, словно не веря, но осознавая то, о чём только что сказал.       От этих слов Малецки оцепенел. Ему самому стало плохо просто от того, как это звучало... Подавленно... Снова подавленность, безнадёга. И ему, Лололошке, с этим придётся жить. Жить, каждый метр жить, жить... Полегчает когда-нибудь, да... Станет чуть менее невыносимо, свыкнется, перенесется, однако в настоящем сильно ему это поможет?       За любое существо, произнеси он это так, как Лололошка, стало бы грустно. А ведь он не просто существо, он ближе, роднее...       Его кольнула вина. Нет, Малецки не считал себя виноватым. Если что-то в принятии решения Лололошки и сыграло роль, то, судя по всему, его уговоры этому поспособствовали слабо. Да и отвязку он не считал такой уж плохой процедурой. Она безусловно болезненная, неприятна и неотвратимая, однако жить после неё можно, а иногда и так, что жизнь после отвязки чуть ли не десятикратно лучше прежней будет. Однако Лололошка переносил это как-то слишком тяжело и если бы не побочка, возможно, даже нормальной экскурсии по Синклиту провести бы не вышло.       А ведь Малецки сначала даже порадовался, что он настолько живой...       А теперь...       Врать и отрицать очевидное не было причин. Это никому не помогло бы. Даже Лололошке. Поэтому скрипя сердцем он ответил короткое и ясное:       —Да.

Да, Лололошка. Ты отвязался.

      Не получив ответа, он вышел из комнаты.

***

      «Сто шестьдесят семь... Сто шестьдесят восемь... Сто шестьдесят девять...»       —Малецки сидел в спальном вагоне, считая метры. За всё время Лололошка так и не покинул койку, игнорируя рекомендательное указание Малецки о еде.       Естественно, за такой короткий промежуток Ло, как и обычный человек, от голода не умрёт. Однако ПВД — для организма стресс, причём нешуточный. И если после самой отвязки он будет так халатно относиться к здоровью, ему это непременно аукнется. Кроме того, вспоминая сколько он пролежал, приходя в себя...       Хоть и рекомендательный характер, хоть он игнорирует инструкцию и не нарочно, как бы то ни было приведёт к проблемам. Заставлять его есть Малецки бы не стал, только в крайнем случае, а так...       Он снова посмотрел на пустую койку.       «Почти...»       Он обещал наведаться через двести метров. Вряд ли что-то поменялось, но нужно проследить, что хотя бы не испортилось. А для этого нужно подумать, чем он может помочь...       Что ж, пожалуй сейчас это «чем» — крайне немногое.       Досчитав до ста девяносто одного, он спрыгнул с кровати и пошёл в направлении ресторана.

***

      —Ещё раз привет, Ло, — Малецки поздоровался из коридора, неся в руке горячий бумажный стаканчик. —Помнишь, я говорил, что зайду?       Лололошка кивнул. Единственное, что изменилось в нём с ухода Малецки — он сидел на другом краю ступени.       Малецки, прогнав желание вздохнуть, поднялся к нему и передал стакан. Лололошка, не глядя, отставил вещь за спину.       Кацпер молча сел на свободную часть ступени. Никто долгое время не говорил ни слова, пока Лололошка не прервал затянувшееся молчание.       —Большой штраф, если меня увидят?       Малецки сначала не понял вопрос. Кто увидит? Какой штраф? Вряд ли же он таким странным способом просит разрешение покинуть карманное измерение. Но скоро он приблизительно догадался. Те, кто не должен его увидеть, как и любого другого сотрудника организации, выжившие или живые в ветках. О нарушении такого масштаба правила, обычно, не могло быть и речи. Там каким-то штрафом не отделаться, там...       —Всё гораздо хуже, — серьёзно ответил Малецки. Он всей душой надеялся, что Лололошка осознавал степень "хуже".       —То есть я больше... Понятно...       Его лицо погрустнело. Если раньше оно было пустым, то теперь на нём ясно читалась тоска. Он промолчал и, собравшись с мыслями, продолжил.       —Луиза перед отвязкой сказала мне попрощаться с теми, с кем я хотел бы попрощаться... А я... Толком ни с кем... Как же она себе это представляла?       Лололошка повернулся к нему, посмотрел прямо в глаза, а после вернулся к сверлению одной богу известной точки. Желаемых ответов Кацпер бы не дал...       —Во время действия побочного эффекта я вспомнил одного человека. Я, вроде, даже пару раз скопировал его манеру... Кацпер, я уже говорил тебе, что попал в город после конца времени. Может, ты уже догадался, что я... Путешествовал через вневременную пустошь. Я не буду вдаваться в подробности, просто скажу, что мы с тем человеком хотели попасть домой, но...       —У вас не получилось? — поделился предположением Малецки.       —Не у нас... У меня. Мой друг, скорее всего, добрался, справился. Я не сомневаюсь, что он, такой умный и замечательный, смог. А Лололошка... Побежал «не туда»... Случайно, понимаешь? Случайно побежал не туда, прибежал в мёртвый город, случайно с десяток раз чуть не умер, один чуть не у... — он устало вздохнул, поняв, что начал говорить лишнее. — А потом по всё той же нелепой случайности — отвязался. У меня были друзья, которых я теперь никогда не увижу, потому что я случайно побежал не туда... Каждый раз думая об отвязке, я старался о них не вспоминать, но теперь, когда уже всё решено... Малецки, скажи, за чем всем здесь эта работа?       Малецки молчал. Лололошка снова отличался. Снова был исключением...       —Обычно, в организацию вступают те, кому нечего терять или они надеются найти здесь большее, чем у них было. Кому-то хочется таким образом помогать, кому-то... В прочем, давай не о них. С последними типами работать жутко, благо таких вершителей немного. Как я и говорил, организация уже не вербует случайных существ из веток.       —Да, точно... Но я всё равно ничего не могу с собой поделать. Понимаешь?.. Тогда я ушёл... Даже не попрощавшись... Я... Я столько раз оставлял всех к кому успел привязаться, так почему я не могу к этому привыкнуть?       Кацпер хотел было ответить что-то воодушевляющее или хоть каплю обнадёживающее, но Лололошка быстро исправился.       —Прости, что тебе приходиться всё это выслушивать. Мне уже пора бы прийти в себя.       —Всё в порядке. —Малецки пожал плечами: Я же говорил, что можешь обращаться ко мне в любой момент.       —Спасибо, Кацпер.       Лололошка постарался улыбнуться, однако у него совсем не получилось. Желая отвлечься, он повернулся за стаканчиком.       —Что это?       —Чай с молоком.