Никогда

      С самого утра сердце Юры было не на месте. Кошки скребли на душе: то ли из-за разлада с Верой, то ли от этого чёртова дела об отравлении. Управление встретило его отвратительной новостью: его коллега, друг, из первого отдела, с которым они работали миллион лет бок о бок, прошли огонь, воду, медные трубы – майор Ширков скончался. Эта новость окончательно выбила его из колеи. Сидя в кабинете, он невидящим взглядом сверлил стену, не моргая, невзирая на режущую сухость глаз. Его вызывает Каверин, но тело, вопреки воле мозга, не шевелится. Сколько он так втыкал в стену, Брагин не знает, в конце концов, после не первого настойчивого стука в дверь, он таки, поднялся с кресла, как никогда поникший, поплёлся к Андрею, не скрывая своей печали.       Тащась по коридору, даже не кивая на сыплящиеся приветствия, Юрий остановился как вкопанный, слыша невиданную доселе мерзость:       -Слышал, майор из первого умер? Ухватов скоро, наверно, тоже       Собеседник подавил ухмылку в приложенном кулаке ко рту. Рискованно шутить в управлении такие темы. И правильно. Разозлённый Брагин, сжимая кулаки, вихрем развернулся к подлецам, обрушивая на них весь свой гнев:       -Замолчали! – на полковника обернулся весь коридор. Никогда никто не видел, как Юрий Иванович орал – выговор бы вам, за скверные речи о ваших коллегах – привычный спокойный тон вернулся – не приведи вам бог, оказаться на их месте – под пристальный взор всех собравшихся, он пошагал дальше, Андрей Фёдорович его уже заждался. Нутро клокотало. Сердце грозилось проломить грудь, вылетая наружу. Ноги не слушались, колени не гнулись. Взгляд не фокусировался на двери в конце коридора.       Идти не хотелось. Хотелось побыть наедине с собой. Ещё. Углубиться в свои переживания, что б никто не трогал желательно вечность. Задумавшись перед дверью кабинета, Брагин без стука вошёл внутрь.       Каверин сам был мрачнее тучи. Дело носит уже личный характер, он сам лично готов расстрелять эту изобретательную преступную тварь. Дело поручено именно Юрию Ивановичу, как лучшему следователю, что с характерным хладнокровием во всём разберётся в кратчайшие сроки. Только это всё напускное. Внутри всё кипело, рвалось болью наружу. Только не Ухватов! Нет, быть не может. Он выживет, обязательно. Его Андрей сильный, никакая зараза его не сломает.       Он любил Андрея. Скрыто от всех, даже от самого себя. Не мог он объяснить свои тёплые чувства к такой скотине, как Ухватов. Всё шло медленно: ненависть, принятие, безразличие, заинтересованность, странная невзаимная дружба.       Видимо, только Юрка был лоялен к непрофессионалу. Очередной раз, Ухватов стойко выдержал все нападки любезных коллег, колящих в самое больное место. Никогда Андрей не покажет вида, что он раздавлен. И только Брагин видел полковника в самых неподобающих видах. Уловил влагу в чужих глазах, отвёрнутую голову от грозного Мальцева. Выбежал Петрович из кабинета быстрее, чем Вадим объявил: «все свободны», под смешки сослуживцев. Аки базарные бабки, следователи в коридоре перемывали кости сбежавшему, в очередной раз облажавшемуся, Андрею. Только Брагину не смешно. Ну да, Ухватов, без сомнений, тупой, но только он обладал невиданной удачей, из любой передряги выходя победителем, с гордо поднятой головой отражая все тяготы. Подобным не мог похвастаться никто, из ныне насмехающихся.       Ухватов нашёлся в туалете, в одной из кабинок, в шёпот, но слышно матеря перегнувшего Мальцева. Тогда же, Юра первый раз обнял товарища, чуть больше нужного, чуть дольше. Это жалость. Обделённый умом Андрей был убогим, в этом полковник пытался убедить сам себя, в том, что сердце не сжимается в боли, видя, как сильный человек находится на грани истерики.       Первый раз, Петрович просто оттолкнул, послав разнежевшегося следователя. Второй раз, ладонь несмело легла на серый пиджак, в третий, руки сжались вокруг худого тела. Это их сокровенная тайна, хранимая в стенах кабинета, за запертыми дверями. Стоит им оказаться вне их хрупкого мира, снова льётся яд, подколы не стихают. Юра извиняется, видя, как улыбка растекается по хмурому лицу. Маленький островок тепла, в мире преступности, работа оставалась вне, есть только отзывчивое на ласку тело.       Мысли летели не туда, время замирало, когда они друг с другом. Уже начали шушукаться и про Брагина. Чего это он, ослабил свою хватку в отношении своего конкурента. Все провокации шли лесом, через объятия он перенял пофигизм Андрея. Никаких больше переживаний от сложного дела, проблем в жизни, всё стало проще.       Только не сейчас. Беды навалились все и сразу: Андрей при смерти, а может, даже, уже, странно ведущая себя Вера. Брагин чувствует себя опустошённым. Хоть виделись редко, душу грело моральное тепло близкого человека, подпитывающего моральные силы Юры. Вечность рушилась на глазах. Он готов своим пламенем испепелить весь город, взорвать, уничтожить, лишь бы этот неуловимый отравитель сгорел в аду. Ему нужно спокойствие Андрея, душевная близость с ним, сам он не вывозит.       Мимолётный порыв и вот он в палате. Пустили на пару минут. Даже если бы не разрешили, Брагин снёс бы все преграды, плевав на запреты. Ещё одно наследие друга. Юра видел много дерьма: расчленённые тела, массовые бойни, но это выше его сил. Бледный, изнемождённый, Андрей сейчас будто растворится в опутавших проводах, подобно пару взмоет к потолку, исчезнет из этого мира.       -Всё, пора, – по врачу можно сверять часы, три минуты, не больше.       Этого чертовски мало. Вечности не хватит с Андреем, в желании передать ему хоть часть своих сил, здоровья. Не верующий Брагин готов был молиться всем богам, лишь бы дорогой Ухватов поправился. Ноги плелись к выходу, голова глядела через плечо, запоминая все близкие черты. Образ его в голове всегда весел, по ядовитому красноречив, услужлив. Таким Юра его и запомнит, если следующая их встреча будет на кладбище. Не увидит он, как под закрытыми веками бродят глаза, как дёргаются пальцы, давая жест другу не уходить.       Гордо вышагивал полковник Андрей Петрович по первому отделу, надменно смотря на злопыхателей. «Не дождётесь, стервятники». В руке неизменная папка с отчётами для Колесникова.       -Никакая зараза тебя не берёт, – Юрка не смог промолчать, играя свою роль врага Ухватова.       -От заразы слышу       Полемику прервал стук кулака генерала по столу.       -Тоже мне, нашли место и время, – Колесников продолжил, под внимательные взоры следователей. Все внимали его словам, все, кроме пары человек.       -«Рад тебя видеть», - блестящие глаза метнулись на Ухватова.       -«Я тоже», - на мгновенье взглянул на Юру, моментально возвращая себе заинтересованный вид.       И только наедине они снова заключат друг друга в объятия, и Брагин даст волю эмоциям, выплёскивая все свои переживания, чувства, что он пережил за несколько дней. Андрей молчал, успокаивающе поглаживая спину сквозь пиджак, слова излишне, да и что он скажет, он не виноват в том, что словил отравление. Брагин щекой касается русых волос, вдыхает запах, тих, не выдавая себя. Когда-нибудь, сам не знает когда, он решится зайти чуть дальше и всё таки прижмётся губами к коротким волосам, чувствуя, как хватка в ответ на теле стала крепче. Определённо, сам Андрей не будет против.