Ночь Зайчиков

- Что это?! - громыхнул голос Саргаса, и даже чайник в соседнем вагоне на миг притих. В служебном отсеке стояли Петер и Уинстон. Петер выглядел как человек, которому очень хотелось провалиться сквозь пол. Уинстон, напротив, скрестил руки и делал вид, что ему всё безразлично, но по лёгкому подёргиванию брови было видно - ему не всё равно. - Я спрашиваю, что ЭТО было? - повторил Саргас, размахивая распечатанным отчётом. - Кто пустил этих... этих балаганщиков в пятый вагон? Почему они стреляли холостыми патронами? Почему устроили допрос манекена?! - Это были военные, - начал Уинстон. - Формально. - "Крысы тыловые" - вставил Петер, глядя в пол. - Повтори - прошипел Саргас прищурившись. - Крысы тыловые, - уже громче, с чуть заметным раздражением повторил Петер. - Один из них начал поучать меня, как правильно стоять с формой. А второй требовал "зачистить квадрат"... в кладовке. - У нас нет квадратов, у нас прямоугольные отсеки - Саргас стукнул пальцами по отчёту. - Они перевернули три лавки, устроили "облаву" на старика с шахматами и стрельнули в чайник. - Они сказали, что он подозрительно шипит - добавил Уинстон, пожимая плечами. - Он всегда так делает! Это пар! Это его функция! - Саргас сжал кулаки. - Господи... - он вдохнул глубже, вернул голосу спокойствие. - Петер, напиши отчёт. Уинстон, свяжись с их командованием. Пусть либо забирают своих шутов, либо я пересажу их в багажный отсек. Вместе с картошкой. - Понял - коротко ответил Петер. - Сделаю - отозвался Уинстон, хмуро кивая. Саргас быстро развернулся, намереваясь уйти из отсека и хотя бы пару минут не думать о чайниках, манекенах и кладовках, когда дверь соседнего купе плавно открылась. Из него, потягиваясь и поправляя слегка взъерошенные волосы, вышла Мишель Шиманская. Она сонно осмотрелась, зевнула... и вдруг её взгляд наткнулся на Саргаса. На секунду всё застыло. - Готье?.. - прошептала она. Саргас замер. - Мишель?.. - пробормотал он, не веря глазам. Через мгновение она уже обнимала его с такой силой, что казалось, сломает. Смеясь и сияя, прижалась к нему всем телом: - Готье! Боже, я тебя нашла! Ты даже не представляешь, как я рада тебя видеть! Саргас судорожно попытался вывернуться, но безуспешно. Он был не готов к атаке. - Какого чёрта ты здесь?! - процедил он сквозь зубы, так и не оттолкнув её. - Хотела увидеться с братом, - просто и весело ответила Мишель, заглядывая ему в глаза. - Разве это так странно? В стороне Уинстон застыл с выражением лица, достойным живописной галереи шока. Петер чуть слышно выдохнул: - Жесть... - Что? - переспросил Уинстон, не отрывая взгляда. - Это ж Мишель Шиманская... - пробормотал Петер. - Она его обняла, как будто они давно знакомы... - Постой... у него есть СЕСТРА?! - Уинстон всё ещё не мог поверить. - И зовут его... - Готье?.. - переспросил Петер, растерянно глядя на Уинстона. - Это вообще как? Это его имя? Или у него реально сестра?.. Ема, какая красавица... только теперь, кажется, лучше не пялиться. А то посадят. Мишель, между тем, болтала без умолку, не отпуская Саргаса: - Рассказывай! Что ты ел сегодня? Как у тебя дела? Ты завёл друзей? Что нового? Я же тебя сто лет не видела, ну не буквально, но почти! Саргас смотрел на неё с раздражением и лёгким ужасом, но... всё ещё не отстранялся. - Я здесь работаю, Мишель, - буркнул он. - Это не место для семейных... встреч. - А для чего тогда? - лукаво прищурилась она. — Чтобы быть угрюмым и ходить, как призрак по коридорам? Ну уж нет! Сегодня мы поговорим, и мне плевать на твои правила! Петер тихо прыснул в кулак. Уинстон просто стоял в оцепенении, пытаясь переварить всё увиденное. Саргас, похоже, мысленно сожалел, что сегодня вообще встал с постели. С того самого момента, как Мишель обняла Саргаса, день у него окончательно пошёл под откос. Или, как подумал он сам - "в кроличью нору". Она сопровождала его буквально везде: на проверках документов, при обходе вагонов, даже когда он разбирался с какой-то протекающей трубой в техническом отсеке. Всякий раз, когда кто-то пытался спросить, что эта дама делает рядом с офицером, она невинно улыбалась и говорила: "Я с братом". Пассажиры - кто с изумлением, кто с уважением, а кто-то с плохо скрываемыми мыслями - провожали их взглядами. Для всех неожиданно оказалось, что строгий и вечно мрачный Саргас, оказывается, не просто человек, но ещё и с такой сестрой. Некоторые даже делали ставки, действительно ли они родственники. За ужином они сидели вдвоём в служебном купе. Мишель что-то весело рассказывала, жестикулируя вилкой, Саргас угрюмо жевал, время от времени прикрывая глаза от усталости и раздражения. Пару раз он пытался что-то сказать, но Мишель легко перехватывала инициативу, не давая разговору заглохнуть. Петер и Уинстон, зайдя на минуту, чтобы взять бумаги, на всякий случай ничего не сказали. Они просто переглянулись и тихо ретировались. Петер ещё потом прошептал: — Честно, я бы не поверил, если б не видел своими глазами... Поздно ночью, когда состав погрузился в привычную полудрёму, Мишель всё так же была рядом. В коридоре стояла полутьма, лишь дежурные лампы отбрасывали на пол длинные жёлтые тени. Она тихо взяла Саргаса за руку. Он хотел что-то сказать, но она лишь мягко улыбнулась и, не отпуская, повела его вперёд, в сторону его купе. Он не сопротивлялся. Те немногие, кто это увидел, застыли, будто по ним прокатилась волна молчаливого шока. Кто-то сразу же подумал о самом пошлом. Кто-то - о самом романтичном. Кто-то просто не знал, что думать. Саргас в это время смотрел на её спину, напряжённо молча. А Мишель лишь слегка сжала его руку крепче - как будто и правда не отпускала его много лет. Саргас захлопнул дверь купе, резко развернулся и метнул на Мишель такой взгляд, будто собирался её арестовать прямо на месте. - Ты вообще соображаешь, что делаешь?! - вспыхнул он. - Кто тебя звал? Я тебя звал?! У меня тут поезд, режим, пассажиры, ответственность! Это тебе не прогулка по парку, Мишель! У меня здесь всё на грани, а ты приперлась, будто мы на даче встретиться собрались! Он говорил всё громче, срываясь почти на крик. В груди стучало злое волнение, раздражение, непонимание. - Я не просил тебя приходить! Ты даже не предупредила! Я должен думать о безопасности, а теперь ещё и о тебе! Да что ты вообще думала?! Мишель не двигалась. Она смотрела на него спокойно, почти мягко. А потом сделала шаг вперёд и, прежде чем он успел отстраниться, обняла его. Осторожно. Тепло. Без напора, как раньше. - Я просто хотела увидеться с тобой, Готье, - прошептала она. - Не с этим угрюмым офицером, не с "Саргасом"... а с тобой. Моим братом. Он сжал губы, взгляд метался по купе, будто искал, где спрятаться от этой искренности. - Здесь небезопасно, - сказал он резко. - Тебе лучше выйти на конечной станции. Иди своим путём. Это не твой мир, Мишель. Она не спорила. Просто опустила руку в карман платья, достала сложенный листок бумаги и молча вложила ему в карман пиджака. Потом поднялась на носки, приблизившись к его уху. - Помнишь Ночь Зайчиков? - прошептала она. Он замер. Как будто на мгновение перестал дышать. Мишель чуть улыбнулась и продолжила: - Когда всё закончится... возвращайся. Адрес там. Пусть хоть немного семья будет снова вместе. Она отстранилась и села на край его койки, поправляя волосы. А Саргас стоял, будто получив по голове. Молча. Словно всё, что он хотел сказать, сгорело ещё до того, как попало на язык. Мишель мягко потянула брата за руку и, не говоря ни слова, подвела его к койке. Саргас был на грани - усталость давила со всех сторон: изматывающий день, ответственность, поезд, и теперь ещё эти чувства, которые он так старательно гнал прочь. Она осторожно усадила его на край кровати, потом аккуратно уложила, чтобы его голова оказалась у неё на коленях. Саргас хотел возмутиться, но из него вырвался только тяжёлый выдох. Его плечи опустились. Он просто закрыл глаза. - Тише, - прошептала Мишель. - Отдохни хоть немного. Позволь себе просто быть. Она аккуратно провела пальцами по его волосам, как когда-то в детстве, и начала напевать. Колыбельная была старая, почти забытая, но Саргас помнил её. Она называлась "Ночь Зайчиков". Ночь пришла, в лесу темно - Два зайчонка шли домой. Мама с папой далеко, А кругом лишь ветер злой. Но зажглись огни в траве, Светлячки зажгли костёр. Проложили путь в листве - К дому, где тепло и двор. Брат с сестрой друг друга жмут, Ходят вместе, не одни. Пусть и страшно - но нашли Маму, папу и огни. И под звёздной тишиной Засыпают в тёплом доме. Слова текли, как вода. Голос Мишель был чуть глуховатый от усталости, но тёплый. Над головой брата колыхались свет и её дыхание. Он больше не думал ни о чём. Через пару минут дыхание Саргаса стало ровным. Его черты лица расслабились. Строгий офицер, человек долга - впервые за долгое время просто уснул. И пока за окном уносился в темноту ночной пейзаж, в маленьком купе царила тишина. Только один светлячок за стеклом промелькнул - будто тоже пел свою песню. О Ночи Зайчиков.