Не время для драконов

Мило улыбнусь тебе и скажу привет У меня в руке шипованный кастет Он оставит имя на твоей щеке Как ножом когда-то ты оставил мне Пробовала всё, даже умереть Это не мой выход, но выход есть Там, где ты теряешь, я нахожу Не моя игра, но я вожу

      Аляска сидит на скамейке и рассматривает здание напротив. Старое, которое давно уже следует снести, но властям плевать. Все знают, что бар — просто прикрытие, если вы свой, то знаете, что нужно подойти к бармену и вас проведут к нужной двери. Вам покажут куда идти, чтобы насладиться шоу. Аляску там знают, её не проводят, сразу ключи отдают и удачи желают. Сейчас ей бы эта удача не помешала, потому что она понятия не имеет чего ожидать. План прост, как швейцарские часы, Аляска приезжает, побеждает и едет в общежитие зализывать раны. Всё просто, вот только азартный взгляд Рико не предвещает ничего хорошего. Она понимает, раз Рико обо всём знает, значит так просто она отсюда не уйдёт. Главное не вперёд ногами.       Аляска сидит уже минут десять и никак не может заставить себя встать. Ноги кажутся такими тяжёлыми и неподъёмными, приходится приложить море усилий, чтобы встать с лавки и сделать несколько шагов. Кажется, нужно пройти несколько сотен миль, переплыть океан, а на деле лишь перейти дорогу и открыть дверь. Кажется, всё так просто, но в мыслях Аляски — это самое сложное испытание, которое только было в её жизни. Она столько боролась с собой, чтобы сбежать, лишь бы не вернуться спустя несколько дней, а сейчас. Сейчас она добровольно спускается в ад.       Дверь в бар, кажется, весит целую тонну, Аляска зажмуривается, когда над головой звенит ублюдский колокольчик, который она проклинала каждый раз, когда заходила сюда. В баре пусто, лишь официанты бегают, чтобы подготовить помещение к скорому открытию. За барной стойкой сидит старый знакомый, который улыбается, показывая свои гнилые зубы, когда видит вошедшую Аляску. Джек мужик классный, он постоянно ставил на Аляску, поддерживал её, когда та проигрывала, а ещё постоянно подкидывал ей в рюкзак конфет. Самых дешёвых, жутко невкусных, но от подобного жеста внутри теплело. Казалось, есть в этом городке нормальные люди. Она ему не улыбается, старается оставаться безразличной, когда делает первый шаг в его сторону. Хочет показать, что внутри сердце не сжимается от воспоминаний, что давно перестала просыпаться от кошмаров. Что больше не хватается за ножи при любой возможности. Что давно забыла весь ужас, который пришлось пережить. Надеется, что в её ложь поверят. Ей кажется, что ноги прибиты к полу, иначе непонятно, как объяснить то, что она не может пройти и метра.       — Какие люди! — весело вскидывает руками Джек, когда Аляска приближается. — Я уже думал, что никогда тебя больше не увижу.       — Я тоже, — Аляске говорить тяжело, словно её язык прирос к нёбу. Она осматривает зал, который никак не изменился спустя несколько лет. Всё те же треснутые стены, выцветшие плакаты, пошарпанное радио, которое еле работает, периодически просто шумит, отказываясь проигрывать музыку. Барная стойка, на которой вырезали свои имена постоянные клиенты, Аляска находит взглядом аккуратные вырезанные буквы АиМ. Аляска и Мика. Она помнит, как Мика с удовольствием сидела и вырезала буквы, стараясь сделать это как можно красивее. Выглядит и вправду здорово, в отличие от других, эта надпись сделана с любовью. Аляска достаёт нож и всаживает его поглубже в древесину, проводя им. Перечёркивает всё кривой линией, помогает не очень, но на душе становится легче. А может это просто самовнушение? Аляска не знает, просто действует на поводу эмоций.       — Прошла любовь что ли, — посмеивается Джек, наблюдая, как Аляска перечёркивает то, на что раньше смотрела с огнём в глазах и гордостью. Сейчас только с отвращением и пустотой. Внутри больше не становится тепло от упоминания Мики, больше не хочется порвать всех, кто криво на неё посмотрит. Больше не хочется ничего. Мика не сдержала обещание, а значит Аляска должна постараться забыть всё, что раньше заставляло жить.       — Она мертва, — холодно говорит Аляска, убирая нож в карман джинс. В помещении прохладно, но Аляска знает, когда будет выходить, то кожа будет гореть так, будто она вышла из жерла вулкана.       — Соболезную, ты же за той девчонкой бегала, как собачка, — качает головой Джек, а после достаёт бутылку водки и связку ключей. Ставит это перед Аляской. — Влей в себя или используй, как антисептик, сама решай. Бабки себе оставь, я на тебя поставил. Заработаю больше, если победишь, — говорит Джек, когда Аляска тянется за наличкой.       Она кивает, убирая бутылку в рюкзак, а после направляется в сторону лестницы. Дверь открывается с противным скрипом, свет здесь никогда не работал, то ли лампочка так часто перегорает, а может её вообще никогда здесь не было. Приходится оставлять небольшую щель у двери, дабы не полететь кувырком. Аляска по памяти спускается по тёмной лестнице, тяжело сглатывая. Биение сердца с каждым шагом ускоряется, демоны внутри радуются от излюбленного металлического запаха. Аляска так давно здесь не была, что уже и забыла. Здесь каждый угол пропитан кровью, где-то свежей, где-то старой, которую не успели вовремя отмыть.       В подвале света мало, как и во всём здании, в принципе. Несколько лампочек висят над рингом, где сейчас тренируются какие-то парни. Их лица в крови, а губы изогнуты в улыбке, смотря на них, Аляска вспоминает себя, когда также реагировала на драки. Знает, что сейчас у них внутри всё горит, что адреналин хлещет, желание победить настолько велико, что плевать, какие будут последствия. С этим главное не заиграться, иначе потом не сможешь уйти в отставку. Ринг — своего рода наркотик. Ты подсаживаешься, словно на иглу. Получаешь неимоверный кайф и эйфорию от победы, тебе начинает нравится боль, которую ты испытываешь после боёв. Получаешь удовольствие от ноющих мышц. А потом тебе становится мало. Хочется больше и больше, ломка не хуже, чем от наркотиков. Аляске есть с чем сравнивать. Она не раз себе признавалась, что зависима от драк. Что без них больше жить не может. Стала выходить не несколько раз в неделю, а каждый день. И дело не в деньгах, а в эйфории после. Когда противник больше не может встать на ноги, когда вы оба истекаете кровью и не можете нормально дышать. Когда тела покрыты ранами и гематомами, которые не проходят неделями. Аляска помнит, как с жадностью рассматривала каждый синяк и любовалась.       Аляска была зависима от боёв. От внимания. От адреналина. Возможно сейчас тоже, она ещё не разобралась.       Громкий хлопок заставляет её вздрогнуть и отвести взгляд от ринга. Макс. Тот самый Макс, который показал Аляске мир ринга. Который научил всему, что она знает. Который воспитал её. Заменил отца. Раньше Аляска смотрела на Макса, как на божество, как на идеал мужчины. Потому что сравнивать было не с кем. Макс — самый приятный из всех мужчин, которых Аляска встречала на своём пути, если не считать Джека. Макс так долго и упорно вбивал ей в голову, что она должна быть сильной, ничего и никого не бояться, кроме Макса, естественно. Он был примером для подражания. Аляска планировала продолжить его дело, когда тот уйдёт на пенсию, или умрёт, в их работе только два исхода.       — Я знал, что ты приедешь, — усмехается Макс, протягивая Аляске руку. Она смотрит на неё, словно загипнотизированная. Пожать руку нужно, иначе посчитают за неуважение, а Аляске это не нужно. Макс — тот человек, который сможет ей помочь в случае чего. Он всегда так делал, даже когда Аляска разочаровывала. Он всегда вытаскивал её из дерьма. И, она надеется, что в этот раз он тоже не даст её уничтожить. Хочется в это верить.       — Вечно ты всё знаешь лучше, — говорит Аляска, пожимая ему руку в ответ. Макс её ладонь сжимает с такой силой, что ей хочется заскулить, но она терпит. Потому что это очередная проверка. Проверяет насколько она ослабла за эти годы.       — Нравится? — Макс кивает на парней. — Новенькие, скоро будет посвящение.       — Сколько им? Выглядят совсем мелкими.       — Пятнадцать, — спокойно отвечает Макс, Аляска смотрит на него осуждающе, на что он закатывает глаза. — Вспомни во сколько сама на ринг вышла.       — У меня не было выбора.       — Но тебе это нравилось.       И Макс прав. Аляске приносило удовольствие калечить людей, чтобы заполучить внимание и неплохие деньги. Чем кровавее драка, тем больше денег в конечном итоге ты получишь. Аляска давно эти правила выучила, поэтому делала всё, чтобы заработать побольше.       — Ты хоть тренировалась? — спрашивает Макс, садясь на скамейку. Он хлопает по ней ладонью, намекая, чтобы Аляска села рядом.       — Периодически.       — Я ставлю на тебя крупную сумму, — как бы невзначай говорит Макс, закуривая сигарету.       — Почему не на Эда? Я думала теперь он любимчик.       — У меня всегда был только один любимчик и ты это знаешь.       Аляска знает и от этих слов легче не становится, внутри только всё сжимается сильнее. Потому что знает, если проиграет, то деньги придётся отработать. Таковы правила.       И от этого страшнее.

***

      Аляска, в который раз, проверяет хорошо ли наточены ножи. Ей выходить на ринг с минуты на минуту, она ожидала, что внутри всё будет трепетать и гореть огнём, но нет. Тишина. Обманчивое спокойствие и умиротворение, словно так и надо. Словно не было этих лет без боёв. Словно она не сбегала, трусливо поджав хвост. Словно никогда отсюда не уходила. Аляску это пугает. Она ожидала всего: дрожащих рук, панической атаки, истерику. Но ничего. Тихо. Знает, что как только вступит на маты, то адреналин захлестнёт, начнётся настоящая кровавая бойня. Ведь ей есть за что бороться. Аляска дала себе обещание, что это последнее, что она делает для Мики. Защитит её честь в последний раз и всё. Их история закончится. Аляска забудет про неё и никогда не вспомнит.       Позволит себе отпустить.       Мика заслуживает защиты. Заслуживает, чтобы за неё вступились. Аляска всегда вступалась, но это последний раз. Она больше не вернётся сюда, даже если к её виску приставят дуло пистолета. Начнёт новую жизнь, потому что Аляска этого заслуживает. Заслуживает спокойной жизни без драк и ножей. И пора бы самой себе эту возможность дать.       Аляска поднимается на ринг под громкие крики и хлопки в ладоши. Люди так давно ждали её возвращения, что ставки стремительно повышаются. Все хотят зрелища. Каждый знает историю вражды этих двоих. Знают, что Аляска мечтала уничтожить Эда, смотреть, как тот захлёбывается собственной кровью. И ждут этого. Ждут, что она его размажет.       А у Аляски в голове не мысли о драке, а короткое сообщение от Кевина, которое пришло час назад. Короткое, которое выбило её из колеи сильнее, чем выход на ринг. Она Кевину не ответила, потому что не знает, что сказать. Как она? Ей страшно? Ей спокойно? Она не понимает свои чувства, внутри столько эмоций, что сложно разобраться. Аляска и не старается, знает, что лучше всё это выплеснуть сейчас на ринге. Кевину она ответит позже, когда не придётся врать. Чтобы быть с ним честной.       Эд стоит в углу ринга, внимательно смотря, как Аляска пролезает через маты. Он изменился. Худой паренёк с длинными кудрями теперь стал подкаченным парнем с короткой стрижкой. Аляска мысленно прикидывает его вес, чтобы понимать, каковы её шансы на победу. Эд всегда был худым, поэтому сильно раскачаться он не может, таково строение его тела. Ростом они практически одинаковы, может, он выше на пару сантиметров. Мышцы у Аляски в порядке, не зря она пашет на тренировках и дерётся с Эндрю, поддерживая форму. Словно знала, что подобное может случится.       — Какие люди! — слишком радостно говорит Эд, направляясь в сторону Аляски. — Рад тебя видеть, — он протягивает ей руку.       — А я тебя нет, — Аляска отвечает на рукопожатие. — Давай закончим побыстрее.       Эд ничего не говорит, лишь поднимает руки, отходя назад. Они оба поднимают ножи, ожидая, когда ведущий подаст сигнал о начале боя. Аляска глубоко вдохнула, перехватив ножи поудобнее, отсчитывая секунды.       Три.       Два.       Один.       Игра началась.       Бой без правил — это не просто жестокость. Это про контроль, про умение думать и действовать, когда каждая ошибка может стоить жизни. Это расчёт каждого шага, каждого движения руки, каждого вздоха. Именно поэтому первые секунды используются для расчёта, чтобы встать удобнее, чтобы не облажаться сразу. Аляска внимательно следит за каждым движением Эда. Выжидает. Анализирует. Потому что бои без правил — это не только сила, но и умение сохранять ясность и контроль даже в самых экстремальных ситуациях.       У Эда терпения нет, поэтому он наносит удар первый. Аляска знала, кто будет первым, он всегда был нетерпеливым. До сих пор не понял, что выходить на ринг нужно с холодной головой, не идти на поводу у эмоций, особенно, когда перед тобой сильный противник. Аляска блокирует удар, нанося ответный, стараясь оттеснить Эда к краю ринга, дабы зажать.       Между ними гнетущая тишина, которую нарушает лишь тяжёлое дыхание, взмахи ножа и шаги. Тело напрягается до предела и мозг наконец вспоминает, какого это. Вспоминает все те года, вспоминает тот самый адреналин. Сердцебиение учащается, а разум старается удержать контроль, чтобы не окунуться в омут с головой. Аляска делает ещё шаг и пространство между ними почти электризуется. Противник здесь, прямо перед ней, слишком близко, слишком реальный. От этого в ушах начинает стучать и Аляска улыбается.       Потому что вспоминает всё.       Сейчас всё напоминает шахматы, только всё происходит куда быстрее, опаснее. Ножи валяются на матах, потому что оба были неосторожны, но поднимать никто не спешит, оставляют напоследок. Сейчас идёт постоянная работа ног и рук, кулаков. Аляска смещается по дуге, стараясь оттеснить Эда, нанести удар прямо в солнечное сплетение, чтобы перекрыть доступ к кислороду на некоторое время, Эд блокирует, нанося ответный удар. Удары наносятся не хаотично, это попытка каждого закрепить свой темп. Они не просто наносятся, они читаются, предугадываются, ломают выстроенный ритм и сбивают дыхание. И Аляска и Эд дышат тяжело, по лбам стекают капли пота. Футболка Аляски давно промокла и теперь неприятно липнет к телу, но на это внимание не обращается.       Аляска старается отходить ближе к ножу, чтобы он был в лёгкой доступности, и она могла в любой момент его поднять. Ножи подняты одновременно, потому что каждый знает, зрители хотят кровавой бойни. Именно тогда и наступает клинч. Клинч — самая вязкая и тяжелая часть, здесь нет пространства для размаха и раздумий. Тела настолько близко, движения настолько резкие, что мозг не успевает. Сейчас работают навыки, которые Аляска отрабатывала долгие годы. Она знает, что должна делать.       Она не нападает, позволяет Эду наносить удары, а сама ставит блоки, уворачивается. Хочет, чтобы Эд выдохся. Хочет показать ему, что он побеждает, чтобы последний удар был за ней.       Но Аляска не учла одного, Эд тоже не сидел сложа руки всё это время. Секундная заминка стоит ей пропуска удара. Но она продолжает стоять, пусть рёбра ноют, а грудь горит в агонии и не даёт вдохнуть. Эд делает подсечку, роняя Аляску на маты, прикладывая лезвие ножа к её горлу, надавливая. Она чувствует, как кожа разрывается под давлением ножа, но не спешит дёргаться, выжидает. Падение не выглядит эффектно, но именно сейчас бой становится особенно напряжённым. Вес Эда давит, дышать тяжело, думать становится тяжелее, потому что инстинкт самосохранения кричит поднять руку и сдаться, но Аляска его игнорирует. Главное не суетиться, лишние движения — потеря времени и сил, которых остаётся меньше. Сейчас счёт идёт на секунды.       — Аляска, блять, вставай! — на фоне она слышит крик Макса и усмехается, у неё есть ещё ровно шесть секунд, она засекла.       — Хочешь открою тебе секрет, — Эд наклоняется к её лицу, переходя на шёпот. Нож теперь не давит на горло, потому что Эд слишком самонадеян. — На самом деле Мика не хотела тогда принимать, это я её заставил.       Я её заставил.       Одна фраза.       Всего одна фраза заставила Аляску вскипеть и окончательно забить на инстинкт самосохранения. Потому что Эд вступил на тонкий лёд и провалился. Аляска готова принять, что Мика ушла добровольна. Что она сама выбрала этот путь, но Эд перечеркнул всё. Это был он. Только он виновен.       И он должен умереть.       Аляска упирается ногами в маты, делая краткий вдох. Хватает Эда за руку с ножом, выворачивая её. Она ударяет лбом ему в переносицу, заставляя встать с неё. Ударяет его по ногам, роняя на маты, одновременно хватая нож. Аляска не замечает крови, стекающей по шее, она смотрит на Эда, который валяется на матах, дезориентированный. Он старается найти глазами нож, но не успевает. Аляска хватает его за волосы, ударяя затылком о маты. Эд шипит от боли, но подняться не может, потому что Аляска ударяет ногой по колену, выбивая коленную чашечку. Она знает насколько это больно, поэтому наступает, чтобы увеличить боль. Эд шипит и смотрит с ненавистью в глазах. У Аляски в глазах ненависти нет, только холодная ярость и расчёт. Сейчас она не идёт на поводу у адреналина, она действует с холодной решительностью, прекрасно осознавая всё.       Садится сверху, крутя в руках нож. Эд встать не может, его нога не функционирует так как нужно. Аляска проводит ножом по его щеке, вырисовывая там букву А, так глубоко, чтобы точно остался шрам. Чтобы Эд запомнил это на всю жизнь. Чтобы смотрел в зеркало и вспоминал насколько он жалок.       — Гори в аду, ублюдок, — Аляска говорит громко, чтобы Эд точно услышал.       — Да пошла ты, — выплёвывает Эд, на что Аляска улыбается.       — Как хочешь.       Она на секунду задумывается, а после вонзает нож в предплечье, вызывая самый настоящий крик. Не ярости, а боли. Эд дёргается, чтобы вынуть нож, но Аляска вновь ударяет его по лицу. Теперь ею действует ярость. Она продолжает наносить удары по лицу, пока на ринге не появляется Макс, оттаскивая Аляску. Потому что лицо Эда в крови, а сам он еле может открыть глаза. Пару ударов и Аляска его просто убьёт.       — Всё, ты победила, хватит, — говорит Макс, встряхивая Аляску. Он на секунду теряется, когда смотрит ей в глаза. Давно он не видел такой ярости и ненависти. Аляска кивает, вновь подходя к Эду.       — Если я ещё раз тебя увижу, то ты труп, — говорит она, а после вынимает нож. Она вытирает его о штанину Эда, а после уходит с ринга.       Аляска наматывает бинт на шею, думая, что у тренера точно будут вопросы. Она не знает, как будет объясняться, обязательно что-то придумает. Главное, что она победила. Получила деньги, теперь может спокойно уехать, и больше не возвращаться. Что будет с Эдом её мало волнует, если он умрёт от потери крови, то так даже лучше.       — Не зря я на тебя поставил, — Макс заходит в комнату бесшумно. Облокачивается об дверной косяк, складывая руки на груди. Он внимательно разглядывает лицо Аляски, оно не сильно пострадало, пару ссадин и всё. Основной удар на себя принял торс, но там синяки можно скрыть одеждой.       — Я не проигрываю, — усмехается Аляска, складывая оставшиеся бинты в рюкзак.       — Это всё? Уезжаешь?       — Съезжу на кладбище, навещу Мику и, может, мать, а потом назад.       — Тогда держи ещё небольшую награду, чтобы боль облегчить, — говорит Макс и Аляска думает, что он предлагает ей алкоголь или медикаменты. Нет. У него в руках таблетки и Аляска знает, что это не медикаменты.       Аляска смотрит на протянутую руку, где в полумраке поблёскивают круглые таблетки разных цветов, и губы облизывает. Макс смотрит выжидающе, ждёт, когда она сорвётся. А Аляска и рада. Хочется наконец забыться и вспомнить те блаженные минуты, когда ты под кайфом. Когда нет никаких проблем, когда всё такое яркое и жизнерадостное. Но она помнит обещание данное Эндрю. Помнит, что зареклась больше никогда в жизни. Но Эндрю здесь нет, а значит остановить её некому. Некому вразумить, встряхнуть за плечи. Аляска знает, что одной таблеткой не закончится, что она сорвётся и вернётся к этому. А ещё Аляска знает, что обещания принято держать, она сама себе такую установку поставила. Сама вбила в голову, что обязана вырваться.       Но таблетки в руке Макса смотря так притягательно. Так манят. Мозг вспоминает, какие ощущения она испытывала. Как было хорошо. Слюна во рту становится слизком вязкой, глотать тяжелее. Взвешивает все за и против. С одной стороны Эндрю, который не прощает предательства, а с другой несколько минут блаженства и спокойствия.       Аляске нужно сделать выбор.       — Нет, — качает головой, надевая рюкзак на плечо. — Я завязала.

***

      Аляска никогда не любила кладбища, слишком тихо. В тишине самые грязные мысли лезут наружу, они сжирают изнутри, заставляя копаться у себя в голове. Аляска копаться в своей голове не любит, потому что понимает, что жизнь штука несправедливая и проживает она её слишком ужасно. Хотелось бы быть нормальной, но судьба решила иначе. Приходится отдуваться.       Аляска идёт медленно, лавируя между могил, пока не находит нужную. Аккуратная, ухоженная, к сожалению Аляска цветы не принесла, но, надеется, Мика не сильно обидится. Аляска сидится на лавочку, смотря на фотографию улыбчивой девчонки. Казалось, совсем недавно она также улыбалась, когда встречала Аляску утром по дороге в школу. А сейчас. Сейчас осталось только смотреть на чёрно-белое фото и вспоминать.       — Привет, — на выдохе говорит Аляска, смотря прямо в глаза фотографии. — Знаешь, после твоей смерти и зареклась никогда не возвращаться на ринг, выполнить твою просьбу, извини, что так поздно, — нервно смеётся Аляска. — Знаешь, я так тебя ненавижу. Ты ушла, оставила меня одну, бросила. Я думала, что это был твой выбор, но Эд сказал… — Аляска нервно сглатывая, поднимая глаза к небу. — Может он хотел меня позлить? Не знаю, если да, то у него вышло. Я разозлилась, чуть не убила его, если бы не Макс, то его тело разлагалось бы на помойке. Я зареклась не приходить сюда, потому что боялась вспоминать прошлое. Боялась вспоминать тебя. Ты так долго была рядом, мы шли бок о бок, а в итоге? Ты просто оставила меня. Ушла. Зачем? Я была готова убить любого за тебя. Разорвать на куски. А что в итоге? Я не смогла тебя защитить. Но знаешь, что самое смешное? Мне не больно. Я сижу, смотрю на твою могилу и мне не больно. Я больше не вспоминаю о тебе со слезами на глазах, только с улыбкой. Может люди правы? Время лечит? А может я просто смирилась с тем, что ты не вернёшься. Я продолжаю жить, стараюсь сблизиться с новыми людьми и, кажется, у меня получается, — Аляска прикрывает глаза, улыбаясь, вспоминая о Кевине. — Есть один парень, который никак не выходит у меня из головы. Я зареклась больше не привязываться, потому что это слишком больно. Потому что боялась, что они закончат, как ты. Но это другой случай. Кевин он… особенный? Не знаю, вечно ворчливый, недовольный и такой же сломленный. Он поломан, как я, понимаешь? Мы такие разные, но нас связывает одно — разочарование в жизни.       Монолог Аляски прерывает телефонный звонок.       — Это он, кстати, — хихикает Аляска, поднимая трубку.       — Я уже думал ты умерла, — ворчливо говорит Кевин на той стороне провода.       — Не-а, живая всех живых. Неужели ты так соскучился, а, Киви?       — Ты когда-нибудь прекратишь коверкать моё имя? — Кевин не звучит возмущённым, в его голосе слышен смешок и от этого Аляска улыбается.       — Никогда. Как ваша поездка?       — Они меня заебали, если честно, — вздыхает Кевин. — Ты когда возвращаешься?       — Завтра утром самолёт, буду выносить мозг тренеру, пока вы не приедете.       — Хоть иногда тренируйся, пожалуйста.       — Ни за что, у меня каникулы.       Они разговаривают ещё некоторое время. Кевин рассказывает, где они успели побывать, про маму Мэтта, про вечно болтающего Ники и недовольного Аарона. Аляска слушает внимательно, иногда вставляя комментарии. Они оба теряют счёт времени пока разговаривают, Аляска не замечает, что солнце уже полностью скрылось за горизонтом, продолжая разговаривать с Кевином, не решаясь прервать непринуждённую обстановку между ними. Это их второй такой разговор, без пререканий, без споров. Они обсуждают всё, от погоды, до предстоящих тренеровок и ночных пробежек. Про свои каникулы Аляска не рассказывает, не хочет травмировать психику Кевина ещё сильнее. Может, однажды она ему расскажет. Но не сейчас.       Сейчас ей просто хочется послушать, как отдыхают нормальные люди.       Периодически она бросает взгляд на могилу Мики, улыбаясь. Она надеется, что Мика сейчас всё слышит и счастлива за Аляску. Что та наконец смогла спокойно выдохнуть, что начала открываться кому-то ещё. Что пытается жить.       — Я не знаю, вернусь ли снова, скорее всего нет, слишком много тяжелых воспоминаний. Просто знай, ты навсегда останешься у меня в памяти, я никогда не сведу татуировки, которые посвящены тебя, — Аляска поднимается со скамейки, беря рюкзак в руки. — Но на этом всё, Мика. Я больше не буду убиваться и винить себя. Я отомстила за тебя, защитила твою честь в последний раз. Думаю, на этом наша история окончательно завершилась. И если рай и ад существуют, то мы обязательно встретимся в аду.       Потому что Мика, которую все считали ангелом, пала.       А Аляска никогда ангелом и не была.