Двойная сплошная

Я дотянусь до солнца, я сожгу себя, но я тебя согрею.

NEMIGA — Прости

Тягостные мысли постепенно отступали на фоне живописной дороги. Стоило паре покинуть душную Москву и выбраться из пробок, как перед ними замелькали зеленые поля и холмы. То спускаясь вниз, то поднимаясь вверх, машина медленно убаюкивала заведующую, которая то и дело клевала носом после вереницы нескончаемых суток сидения за документацией и отчетами. Да и на фоне успокоительных, что ей прописал психотерапевт после случившегося с Кривицким, было сложно оставаться в сознании. Брагин плавно вел машину, не превышая скорости. Но видневшиеся вдали свинцовые тучи навевали определенную тревогу. Тяжелее всего было ехать в ливень с грозой, в который врачи могли попасть с часу на час. Однако ровное дыхание начальницы, доносившееся по правую руку, служило лучшей мантрой в борьбе с тревожностью и стрессом. Когда Павлова была рядом, со всем можно было справиться, все можно было преодолеть. — Я уснула? — блондинка встрепенулась и посмотрела в боковое окно на ровные ряды колосьев пшеничного поля, что золотились на солнце. — Спи, — мягко сказал Олег, — нам еще долго ехать. До Владимира часа два, не меньше, — он сверился с навигатором, — а потом еще до Суздаля минут сорок. — Я бы поела, — Ира сладко зевнула, прикрывая рот рукой. — Хот-доги на заправке устроят? — Брагин приподнял уголки губ, бросая взгляд на начальницу. — Еще как! — она быстро закивала, улыбаясь в ответ. — Договорились. На ближайшей остановлю. — Давай только на той, где вкусные! — Павлова развернулась корпусом к хирургу. Ее светящиеся серо-зеленые глаза сейчас сверкали озорством. Однако Олег точно знал, что это ненадолго. Ему едва удалось постепенно перейти с ней на ты, и то, это они себе позволяли только находясь наедине. Все было бесполезно. Ирина Алексеевна так и не привыкла к тому, что с кем-то в отделении можно было по-настоящему дружить, что на кого-то можно было расчитывать. И что с кем-то необязательно было все время придерживаться субординации. И все же Брагин чувствовал, что Павлова ему доверяет так, как не доверяет больше никому в этой жизни. — Не могу ручаться на сто процентов. Врач состроил хитрую физиономию, за что получил легкий пинок локтем в бок. И ему это чертовски понравилось. Подходящая заправка нашлась в пяти минутах езды по дороге, и, оставив зав отделения одну в машине с кондиционером, Олег быстро купил два свежеприготовленных кофе и пару хот-догов. Он определенно соврал по поводу их перекуса. Намеренно проехав одну заправку, он затормозил именно там, где была вкусная еда на вынос. Ирине Алексеевне это польстило, но она промолчала и не стала это никак комментировать, с удовольствием жуя ароматную сосиску в горячей булочке с маринованным огурцом, кетчупом и горчицей. Спустя полчаса, проведенные в дороге за едой и выбором подходящей радиостанции с музыкой и новостной сводкой, заведующая решила прервать молчание. — Прям как в фильме ужасов: чем дальше — тем страшнее, — Ира повела головой в сторону иссиня-черных облаков впереди, откуда доносились глухие раскаты грома, а сам фронт то надвигался на них, то куда-то исчезал. — Может обойдется, — мужчина слегка побарабанил костяшками по рулю. — Все будет хорошо. Мы же не в кабриолете. — Никогда не любила грозу. А когда погиб Салам во время того урагана… — Ну все, все, — Брагин дотянулся до ладони начальницы и несильно ее сжал. — Не надо о плохом. Тебе нельзя нервничать. Тем более ты едешь с самым надежным водителем в мире. Ира улыбнулась и опустила взгляд на их соединенные ладони. Этот контакт казался таким правильным, таким целебно необходимым. — Вот мне интересно, — она откинулась на спинку кресла, когда он убрал свою руку, — почему ты опять вызвался ехать? Ты же каждый год протестуешь, чтобы не ездить. — Честно? — он на секунду отвлекся от дороги и встретился с ней глазами. — Сбежать захотелось. От проблем и всей этой суеты. Трое детей это слишком. Особенно с такой работой. — Да и с такой начальницей… — Павлова наигранно фыркнула. — Надо было тебе с Куликовым ехать. Или с Лазаревым. — Мне достался лучший вариант, — без всякой иронии ответил Олег. Разрешенная скорость на трассе сподвигла всех водителей прибавить газ, чтобы успеть в конечный пункт назначения до ливня. Редкие заправки, закусочные и магазины остались позади. Один крутой поворот сменял другой, ведя врачей по извилистой дороге все дальше от Москвы и сокращая время на навигаторе. Крупные, редкие капли дождя забарабанили по лобовому стеклу, когда на улице поднялся ветер после затянувшегося затишья перед грозой. На приборной панели загорелся оранжевый огонек под предупредительный сигнал. — Как всегда не вовремя, — пробурчал Брагин и, включив аварийку, съехал на обочину. — Что случилось? — Сейчас посмотрю. Врач обошел автомобиль по периметру, остановился у переднего правого колеса чуть дольше и присел рядом на корточки. Мельком Ира успела прочитать горевшее предупреждение «давление в шинах». — Колесо подспущено, — Олег вернулся в машину и пристегнулся. — Надо найти ближайший шиномонтаж. В машине нет ни насоса, ни домкрата. Только запаска в багажнике. — Все плохо? — голос блондинки дрогнул. — Такое происходит время от времени. Справимся, — он судорожно рассматривал карту, внешне сохраняя спокойствие, но понимая, что в радиусе пятнадцати километров нет ни шиномонтажа, ни АЗС, ни придорожных мотелей для дальнобойщиков. Ничего кроме пары деревень. — Да, с сервисом я погорячился, конечно… Давай попробуем доехать до ближайшего поселка, может там кто поможет. Павлова смиренно кивнула и вжалась в сидение. Несмотря на то что они отъехали не так далеко от Москвы и существовала аварийная служба, почему-то вся эта ситуация навевала на нее страх, ей стало холодно и тоскливо, хотя за окном все еще было душно и жарко. Медленно выехав обратно на шоссе, Брагин следовал пути на навигаторе и через несколько минут справа появился белый указатель с названием деревни, и оба врача мысленно выдохнули. Одноэтажные обветшалые дома выдавали свой многолетний возраст. У дороги стояли столы с табличками о продаже земляники, клубники, грибов и были указаны мобильные телефоны, но самих хозяев нигде не было. Наконец спустя еще метров двести слева показался сельский магазин, у которого стоял и курил седой великовозрастный мужчина. Убедившись в отсутствии машин, хирург развернулся через сплошную линию и затормозил, после моргнув в знак солидарности начальнице. — Нарушаете, Олег Михалыч. — Камер не было. Да и это не двойная сплошная. Я скоро. Он вновь вышел из машины. Пока что сухой, пыльный воздух порывами ветра принялся забивать легкие врача, и ему тут же захотелось кашлять. — Привет, дедуль, — Олег широко разулыбался, чувствуя, как участившиеся крупные капли дождя падают ему на лицо и голову. — Здравствуй, сынок, — второй тоже радушно улыбнулся незнакомцу, показывая несколько дырок между зубами. — Приключилось что? — Да вот колесо спустило, — Брагин оглянулся на автомобиль. — Может у кого есть домкрат и инструменты? — А как же! У меня сосед механик. Мишка. Так он сделает все в лучшем виде! У него в гараже на заднем дворе даже шины есть! — Вот это везение! — мужчина хлопнул в ладони и поднес их к лицу. — Проводишь? — А толку?! Он пока с мужиками на смене. Часам к восьми воротится. — М-да, рано радовался, — Олег посмотрел на часы на руке, которые показывали полдень. — Что же делать… — Бери жену свою, да пойдем ко мне. Переждете грозу. У меня второй дом пустует. Сын с семьей купили в другом месте участок, отстроили хоромы. На кой им эта моя деревня? — А зовут-то тебя как? — Степанычем все кличат. — Олег, — они пожали друг другу руки. — Сейчас посоветуюсь со своей… женой. Подождешь? — Не долго только! Ливанет с минуты на минуту! Усиливающийся ветер и дождь подгоняли Олега к машине. Раскат грома прозвучал совсем рядом. — Ну что? — Ира в надежде посмотрела на коллегу. — Есть две новости. — Хорошая и плохая? — она нервно хихикнула, когда мужчина кивнул. — В деревне есть механик. Он все сделает. Но… — Но? — Но придет он только к вечеру, — слова Брагина прервала молния, рассекающая черное небо, и новый раскат грома. — Поэтому есть вариант переждать в свободном доме. Или можем доехать до следующей деревни. Павлова закусила губу и с какой-то невероятной безнадежностью посмотрела на Олега. Будто вопрос был вовсе не в том, стоит ли пережидать им грозу или двинуться дальше. — Все понятно, — он ухмыльнулся, — идем. И если что, ты моя жена. — Жена? — зав отделения широко улыбнулась, подавляя смех. — Он почему-то так решил, — Брагин указал на старика. — Я не стал его разубеждать. Пошли. Как только они вышли из машины, дедуля двинулся им навстречу. Брагин взял блондинку за руку и переплел их пальцы для создания более правдоподобной картины счастливой семейной пары. На секунду Ирина Алексеевна позволила представить себе, что все это не притворство, а они на самом деле любят друг друга и вместе живут. Эта иллюзия теплом разлилась по ее телу, и она впервые за долгое время почувствовала то самое счастье, о котором пишут в книгах и рассказывают в кино. — Машину тут оставить можно? Или к тебе проехать? — Здесь оставь. Туда не проедешь. Вот по этой тропинке пройдем чутка, — старик обогнул магазин с торца и двинулся по протоптанной узкой дорожке, — и там справа две мои лачужки у лебединого озера. — Лебединого? — удивилась Павлова. — Сейчас они попрятались, в грозу-то. А вот утром выплывают на самую середину. До чего красивые! Дождь превратился в настоящий ливень. Все трое едва успели подойти к первому из домов. Под звуки барабанивших по железной крыше капель дождя дедушка вытащил из кармана растянутых брюк связку ключей и наспех отпер скрипящую дверь, пропуская гостей вперед. — Дверь изнутри запирается. А вообще никто здесь не шныряется по чужим домам. Все друг друга знают. Так что отдыхайте спокойно. Как сосед мой объявится, я пришлю его к вам. — Спасибо! — в унисон ответили врачи. — Мой дом вон тот. Дрова лежат у печки. Что нужно будет, приходите. Старик махнул на прощание и удалился к себе. Внешний облик старого дома полностью оправдал себя и внутри: единственная комнатка была маленькая, не больше девяти метров. Две отдельные кровати стояли образовывая проход между собой. В проходе у изголовий располагалась тумбочка с тусклой лампой на ней. Спрятанная за отдельной дверью ванная комната с раковиной, туалетом и пластиковым поддоном в углу, служащим душевой, была, пожалуй, единственным плюсом, отвечающим за комфорт. И за относительную сельскую роскошь. Обычно в таких поселениях туалет отстраивался отдельно на улице. Снаружи раздался новый раскат грома, сотрясающий пол и стекла в окнах пристанища врачей. — Да уж, до пяти звезд далеко, — Олег отодвинул штору в сторону, чтобы впустить хоть какой-то свет внутрь. — Спасибо, что согласился переждать. Заведующая подошла ближе к коллеге и посмотрела вместе с ним за окно. Тяжелые тучи все чернели и чернели, надвигаясь на их укрытие. Усилившийся ветер завывал, проникая в щели, и склонял к земле деревья и траву, словно подчиняя их. Могучая сила стихии поражала и пугала одновременно. И хотя в комнате было достаточно тепло, Ирину Алексеевну охватил озноб. Она даже позволила себе донельзя приблизиться к хирургу, чтобы ощутить прикосновение его плеча к своему. — Надо позвонить организаторам, сказать, что мы тут застряли, — предложил Брагин. — Да, я… — блондинка отпрянула и взглянула в карие глаза снизу вверх, — я займусь этим. И вдруг почему-то он в красках представил себе, как останавливает ее за руку и впечатывает в стену, накрывая своим телом и впиваясь в ее губы, но почти сразу затормозил себя. Все эти фантазии наверняка были продиктованы длительным отсутствием близости с кем бы то ни было. — Что-то не так? — Ира не могла уловить смысл его пристального взгляда, но под ним она чувствовала себя обнаженной. — Просто хочу тебя обнять, — тихо признался Брагин, но его опасения отказа не сбылись, и начальница лишь коротко кивнула в знак согласия. Он думал, что ему станет легче, что все пройдет, когда она окажется в его руках, но все стало в разы хуже. Приближая ее к себе, ощущая ее отзывчивое тепло и даря ей чувство безопасности, Олег неохотно отсчитывал время и размышлял над тем, на сколько еще секунд приличия и субординация позволяют ему оставить ее около себя. Свет молнии посреди потемневшего неба обратил на себя их внимание, и они медленно отступили друг от друга: Ира в поисках мобильного, чтобы позвонить в тренинг-центр, а Олег схватил свое портмоне. — Пройдусь по деревне, поспрашиваю, что и где можно купить из еды. Заведующая качнула головой, не поднимая глаз от телефона. Она едва смогла сдержаться и не умолять его не оставлять ее здесь одну, в этой мрачной, холодной комнате. Брагин миновал узкий коридор и вышел на улицу. Сощурив глаза, он поднял над головой ветровку, спасаясь от ливня, вернулся к сельскому магазину и быстро зашел в неприветливое здание с облупившейся краской на бетонных стенах. — Здрасте, — полная женщина с советской прической в стиле кассирши из девяностых уставилась на Олега. Тот кивнул и обратил взор на прилавки: вода, сок, квас, пиво, средства для уборки, розжига костра и автомобильное масло. — А что-то из продуктов у вас есть? — Утром было. И колбаса, и хлеб, и булочки. Но вы же все и разобрали. — Мы? — не понял врач. — Москвичи. — А с чего Вы… — Ой, — перебила его продавщица, — я Вас умоляю! Вас за версту узнаешь! И по запаху дорогих духов, и по внешнему виду! Так брать что-то будете? — Две литровые бутылки воды без газа, — попросил Брагин и протянул сто рублей. — А еще по близости продовольственные магазины есть? Или какие-то кафе? — Километров пять, если в сторону Владимира ехать. Там и магазин, и кафе. Готовят почти каждый день. — Ясно. Спасибо. Олег посмотрел на женщину исподлобья и вернулся в дом, чтобы сообщить новости начальнице. Павлова сидела на кровати у окна и с грустью рассматривала пестрое покрывало. — Вот, — он протянул ей бутылку воды. — Ничего из еды в магазине нет. — Ну ничего. До вечера дотянем, потом разберемся, — она заправила волосы за уши, испытывая неловкость. — Дозвонилась организаторам? — Да. Они предложили приехать за нами. Но тоже смогут забрать нас только вечером. Я на всякий случай наши координаты оставила и сказала, что буду держать их в курсе, что у нас и как. — Получается, что нам в любом случае нужно дожидаться вечера. — Получается, что так, — кивнула Павлова. — Ну и чем займемся? — Олег с некой игривостью поднял брови, явно ни на что не намекая. — Ты вроде хотел мне показать какие-то снимки вчера. Может, сейчас посмотрим? — А, да, — Брагин нахмурился и полез в свой рюкзак за планшетом, пока Ира доставала свои очки и усаживалась на кровати в свете тусклой лампы. — Вот, — он опустился с ней рядом и открыл галерею, передавая ей устройство. Наступила гнетущая тишина. Павлова то увеличивала снимки долей головного мозга, раздвигая их пальцами, то перелистывала на следующий кадр. — Одиночный метастаз, — отчеканила заведующая и вернулась на предыдущий снимок, — ну по крайней мере исходя из того, что я вижу. Чье это? — Пациента Нарочинской. Просто хотел убедиться, что одиночный, — повседневно ответил Брагин. — Я тоже того же мнения, но Марина Владимировна хочет проводить дополнительные исследования. — А в чем проблема? Пусть проводит. Давно делали КТ? — Три дня назад. — Чего тогда ждать? Надо брать анализы и предпринимать радикальные меры. Сам знаешь, что иногда каждый час дорог. — Да, — грустно произнес Олег и убрал планшет обратно в рюкзак. Дождь стал тише, отзвуки капель по крыше почти что не были слышны. Яркое зарево пробилось в комнату, и, обманувшись тем, что солнце наконец прорезалось сквозь тучи, врач с надеждой посмотрел в окно. Однако ярко-оранжевые блики на стекла бросало совсем не послеполуденное солнце, а зарево огня. В миг, когда мужской взгляд надежды перерос во взгляд тревоги, Павлова вскочила с кровати, следуя за взором коллеги, а дверь с грохотом распахнулась. — Горим! Горим! — вскрикнул Степаныч дрожащими губами. — Соседка моя! Через улицу! Молния в дом попала! — Черт! — Брагин кинул взгляд на начальницу. — Будь здесь! Он поспешил следом за стариком, но Павлова и не думала оставаться на месте. Схватив ведро у печки, она бросилась за хирургом. Быстро преодолев узкий проход между домами и выйдя обратно на широкую улицу, по которой недавно пара ехала на тренинг МЧС, Олег предстал перед разрастающимся заревом, что обдавало жаром даже на расстоянии пяти метров. Уже с десяток соседей преимущественно пожилого возраста выбежали из своих домов с ведрами и шлангами и заливали дом водой. Кто-то спешил с ведрами к домам, где жил Степаныч, чтобы набрать воды из лебединого озера. — Где Никитична? — закричал старик, обращаясь к соседу. — Там она! — ответил второй, указывая на дом, наполовину охваченный огнем. — Ваську ищет! — Вот дура! На кой ей этот кот! Дура! Дура! — горестился Степаныч, нервно оттягивая свою бороду вниз. — Что же делать? Что? — Есть одеяло? Мешок? Тулуп? Что угодно! — прокричал Олег. — Сейчас! Сейчас! — второй старик кинулся к своему дому и тут же выбежал обратно со стеганым одеялом. — Брагин! — окликнула его Павлова, подбегая. — Ты с ума сошел? Ты не пойдешь туда! — Ты либо поможешь мне, — он посмотрел на полное ведро воды в ее руках, кутаясь в одеяло, — либо… — Замолчи ради Бога, — обозлилась зав отделения, уже поднимая ведро и выливая на Олега. — Я жду три минуты, Брагин. ТРИ. И потом иду за тобой. Зачем-то Олег быстро снял с запястья свои часы и отдал в ее дрожащие руки, запечатлев на ней свой взгляд, полный решительности, обещания и обоюдного доверия. Он развернулся и в считанные секунды скрылся в доме. Сырость тяжелого одеяла тут же перестала ощущаться. Мужчина почувствовал каждой клеточкой огненный жар, исходящий от пламени, что уже охватывало часть комнаты, кухню и уборную. Огненные языки вопреки всем законам физики спускались с крыши вниз, обжигая голову и плечи даже через мокрое облако защиты. — Есть здесь кто-нибудь?! — заорал Брагин, вдыхая дым и тут же заходясь в кашле. — Сюда! Сюда! — послышался слабый голос откуда-то из глубины дома. Перешагивая горящие доски, постепенно валившиеся с крыши под тяжестью пламени, и быстро покрываясь потом и сажей, врач преодолел комнату и влетел в кухню, где у мойки, заткнув рот мокрым полотенцем и держа рыжего кота в другой руке, стояла худосочная старушка в платочке. — Ну давайте! Скорее! — Олег распахнул одеяло, под которым вмиг очутилась пострадавшая, и, кинув взгляд на газовый баллон, вытолкал бабушку из кухни, направляя дальше к выходу. — Стой! Погоди! — умоляла старушка. — Там шкатулку надо! — она указала на сервант за стеной огня. — Фотография сына! Деньги! Документы! Все там! Чертыхнувшись, Брагин закутал женщину в одеяло и толкнул в сторону света. — Убирайся отсюда! — закричал он. — Я достану! УХОДИ! Убедившись, что кто-то вытащил старушку из дверного проема на улицу, Олег вернулся в глубину комнаты. Все его тело дрожало, словно от холода, хотя кожа горела от адского пламени. Сфокусировав взгляд на серванте, Брагин услышал характерный треск и едва успел увернуться, когда горящая балка раскололась пополам и рухнула с потолка, преграждая путь мужчине. От мощного удара пылающего дерева стекла серванта треснули и вылетели из рам. Поднявшийся столб сажи и пепла забил легкие врача и тот снова зашелся в кашле. Наскоро нащупав на рядом стоящем столе кружевную салфетку, он протер глаза и заткнул нос и рот, рассматривая внутренности серванта. На верхней полке стояла та самая шкатулка. Обойдя пламя и приблизившись к серванту как можно ближе, Брагин уперся рукой о безопасный участок стены и потянулся к шкатулке, но его роста не хватало, чтобы достичь цели и при этом не обжечься о преграждающую путь балку. Встав на мысы и превозмогая непонятно откуда взявшуюся боль и прорывающийся крик отчаяния, он все же сумел поддеть пальцами шкатулку и выудил ее наружу. — Олег! — в зареве возник образ заведующей, но тут же исчез за чередой падающих с потолка догорающих досок. Страх сковал врача. Он ее не слышал и не видел. Огонь отделил их друг от друга, поднимаясь стеной от пола до потолка и сжигая все на своем пути. Но именно эти хаотично падающие балки и доски служили временной опорой для горящего дома и не позволяли крыше совсем рассыпаться и превратиться в огненные щепки. А по ту сторону сжигающей все живое и неживое стены была она. И он почти что видел ее наполненные страхом серо-зеленые глаза и искаженное отчаянием лицо. Резкий грохот вырвал его из этих мыслей. Стена кухни предательски накренилась, готовая вот-вот рухнуть. Осмотревшись вокруг и проклиная все на свете, Брагин уже готов был попрощаться с жизнью. То ли капли пота, то ли слезы жгли глаза врача, не давая четко видеть и оценить обстановку. И в какой-то момент ему показалось, что он начал бредить. В ушах раздался звон, затем еще один. Луч света пробрался в кухню. Только тогда он повернулся и увидел распахнутую створку окна. — Олег! — крикнула Павлова и протянула руку, которую тут же охватил невозможный жар. Хирург кинулся к женщине. Все жители деревни то и дело лили воду на окно и раму, не давая огню уничтожить последний выход из дома. Он бережно протянул шкатулку блондинке. Та в непонимании схватила ее и отдала кому-то в толпе, не отрывая своих горящих страхом и возбуждением глаз от мужчины. — Отойди отсюда! — врач отмахнулся, боясь, что газовый баллон готов взорваться в любую секунду. — Быстро вылез оттуда, Брагин! — приказала Ирина Алексеевна. — Быстро! Понимая, что под весом его тела, стена не выдержит и рухнет, а за ней провалится крыша, и тогда взрыва точно не избежать, Олег медлил, пытаясь придумать что-то еще. Но на ум не шло ровным счетом ничего. — Стена развалится, — кашляя, сказал он. — Там газ на кухне. Ты должна всех увести подальше. Глаза заведующей расширились, но, не поддаваясь панике, она тотчас кинулась к жителям, что-то крича им и указывая в сторону лебединого озера. Степаныч подошел к Ире и принял шефство на себя, уводя людей, в то время как сама она вернулась к Брагину. — Давай! Теперь ты! — скомандовала Павлова. — Вылезай! Быстрее! — она оттолкнула вторую створку окна. — Ты должна уйти! Ты с ума сошла?! — закричал Олег, чувствуя новый прилив боли во всем теле, на фоне чего жар ощущался уже не так явно. — Я без тебя не уйду! — Значит, я сгорю заживо! Я не вылезу, пока ты не уйдешь! — Отлично! Сгорим оба! Мне плевать! — Я уволюсь к черту сразу, как мы выберемся отсюда! — Две недели отработаешь! — Ира решительно протянула руку хирургу, и тот, взобравшись на шаткий подоконник в полусогнутом положении, ступил из окна, крепко держась за ее руку. Стена предательски пошатнулась под врачом, лишая его опоры и равновесия, и против своей воли Брагин всем весом упал на заведующую, повалив ее на траву. Жители деревни обступили пару, поднимая их и оттаскивая от дома, издававшего гневный треск и жалобное поскрипывание. Проезжающие мимо машины замедляли ход — водители в изумлении пялились на зарево, не веря своим глазам. Только теперь Брагин увидел, что на обочине стояла пожарная машина. Совместными усилиями все пытались потушить то, что осталось от дома, и не дать пламени перекинуться на соседние дома. — Ты как? — Ира наконец пришла в себя и обернулась к едва держащемуся на ногах коллеге. Его лицо было в черных пятнах от сажи, вся одежда больше походила на лохмотья, а рука с силой прижималась к левому подреберью. — Что? — не поняла Павлова, подходя вплотную и задирая майку мужчины. — Что такое? — Ерунда, — он нехотя опустил руку, и Ира увидела прокол в коже, откуда сочилась кровь. — Нарвался на стекло или еще что. Потом зашьем. — Брагин, ты… Ты просто… — она закатила глаза, что наполнялись слезами. — В машине есть, чем перевязать. Афанасий Степаныч, — крикнула она соседу, — помогите, пожалуйста, ему дойти до Вашего дома. Он ранен. — Спасибо тебе, сынок, — к паре подбежала пострадавшая старушка и кинулась обнимать хирурга. — Храни тебя Господь. Кот да фотография сына, — все, что у меня осталось. Если бы не ты, ни меня, ни их бы уже не было… — Ну все, все, бабуль, — вымученно улыбнулся Олег. — Все позади. Мы перекантуемся здесь сегодня, а потом, глядишь, Степаныч приютит тебя. — Куда я денусь! Конечно! Мы с Евлампией Никитичной уж будто век знаем друг друга! Почти что родня! А жена у тебя, — старик посмотрел на удаляющуюся фигуру блондинки, — боевая! Какая еще женщина кинется за мужем в огонь! Только та, что любит без ума. — Любит… — повторил хирург и медленно побрел со стариком к дому. Сначала жар, а потом дикий озноб сковал тело врача. Он потерял счет времени и не понимал, сколько прошло с момента пожара. Ему то чудилось, что дом взорвался. То, что он сгорел заживо и не может проснуться, потому что умер. И только ее тихий голос говорил, что все хорошо. Когда Брагин вышел из забытья, на улице почти смеркалось. Серо-голубое небо темнело, призывая ночь сменить долгий вечер. Павлова сидела на кровати напротив и что-то изучала в телефоне, не обращая внимания на Олега. — Который час? — спросил он и облизнул сухие губы. — Очнулся? — она с надеждой улыбнулась и убрала телефон в сторону. — Почти десять. — Ты голодная? Что с МЧС? Сосед Степаныча еще не пришел? Не смотрел колесо? — Олег принялся забрасывать заведующую вопросами. — Тише, — Ира подошла и села рядом с мужчиной, прислоняя руку к его лбу и измеряя так температуру. — Все в порядке. Колесо как новое. Бригада уехала устранять последствия урагана, им не до нас сейчас. Приедут к утру. А Евлампия Никитична принесла пирожков и чай. Покормлю тебя. — Мне очень жаль, что я доставляю тебе столько бед, — искренне признался Олег. — Если бы это был не ты, я бы не пошла в тот дом. Ира опустила глаза не в силах справиться с откровенным зрительным контактом. — Хм… — Брагин задумался над ее словами. — Как я выгляжу? — Ты выглядишь шикарно, — соврала заведующая, и врач тут же это понял, но только повеселел от ее тона. — Спасибо. А ты прекраснее, чем когда бы то ни было. — Откуда ты знаешь? — Павлова вздернула брови. — Чувствую, — он улыбнулся, дотянувшись до ее ладони и крепко ее сжав. Растрепанные светлые волосы, убранные за уши, сверкающие огнем любимые глаза, весь ее облик, улыбка, прикосновения, — все было каким-то невероятным чудом. — Знаешь, — Олег приподнялся на кровати и, корчась от боли, прислонился спиной к подушке, — а я ведь был в тебя влюблен. Поначалу Ира издала лишь короткий смешок, но потом ее ироничный взгляд сменился на серьезный и болезненный. Ему уже доводилось видеть в ее серо-зеленом океане это чувство. Чувство безвозвратной потери. — Давно? — ее голос дрогнул, и она обхватила себя руками, вновь отводя взгляд. — Пусть это прозвучит банально, но, мне кажется, что с первого взгляда. Что-то притянуло меня к тебе и много лет не отпускало. — А потом? — интонация Ирины Алексеевны отчетливо выражала веру и надежду. — Потом я понял, что Геннадий Ильич даст тебе все то, в чем ты нуждаешься, чего заслуживаешь. И что я герой не твоего романа. — А как же Марина Владимировна… — Я делал все возможное, чтобы не слететь с катушек и не испортить наши с тобой взаимоотношения. Поэтому жениться на достойной женщине казалось лучшим выходом. Как никак у нас сложные, но обоим нужные отношения. А теперь все так, как есть. У меня своя семья, у тебя своя. Павлова поджала губы и встала с кровати, заламывая руки. Одновременные чувства утраты и счастья заполнили все ее бытие и сознание. Она посмотрела на бледного хирурга, чувствуя, как слезы жгут ее глаза, хотя плакать совсем не хотелось. — Прости. Может, не нужно было этого говорить. Вообще не понимаю, с чего вдруг решил признаться. — Лучше поздно, чем никогда. Ира смахнула с нижних век слезы и подошла к небольшому столику, где стояло блюдо с пирожками и фаянсовый чайник с узором из цветов. — Больше ничего не скажешь? — удивился Брагин с уколом равнодушия. — Никакой драмы? — Драмы? — заведующая повернулась к врачу и призадумалась, уставившись в пол и качая головой. — Скажу, что это всегда было взаимно. И если бы я знала тогда об этом, то, может, все сложилось бы иначе. Олег потерял дар речи, рассматривая прекрасный образ уставшей начальницы. — И ты прав. Сейчас все так, как есть. И что-то менять было бы неразумно. Но мне, черт возьми, стало легче. И я… — Ира взяла пару пирожков и наполненную чашку, — не знаю… После твоих слов как будто пазл сложился. Она вернулась к Брагину и села рядом, осторожно передавая ему теплое питье. — Мне всегда тебя не хватало. Даже когда ты была рядом, — Олег сокровенно посмотрел на Иру, благодаря свою травму за невозможность распрямиться, заключить ее в объятия и поцеловать. В этот раз она не прятала глаза под ресницами и не отводила взор в сторону. Она едва уловимо кивала, понимая его без слов. Они не подростки, не молодые влюбленные, не те, кого развела судьба. Они взрослые люди, кто однажды сделал свой выбор. Кто предпочел разум чувствам, а стабильность — безудержной страсти. Хотя оба прекрасно понимали, что ни он, ни она не кинулись бы в огонь ради других, ни на секунду не задумываясь о последствиях. Еще один день пронесся в НИИ Склифосовского. Зная, что Павлова уже освободилась от своих дел и наверняка скоро соберется домой, Олег быстро переоделся в свою одежду и направился прямиком к ней в кабинет. Она действительно собиралась уходить и была готова, оставалось только закрыть шкаф и выключить свет. — Привет, — Брагин просунул голову в дверь и, не дожидаясь приглашения, вошел. — Какие люди, — Ирина Алексеевна просияла и сделала шаг навстречу, — за весь день не нашел пяти минут, чтобы зайти и поздороваться? — Прости, — он состроил виноватую гримасу. — В отделении аврал, сама знаешь. — Знаю… — заведующая задумалась, а потом еще приблизилась к врачу. — Хорошо, что зашел, — она положила ладонь ему на грудь в области сердца. — Я хотела… — Что? — аккуратно подтолкнул ее Олег, накрывая ее руку своей. — Может мы попробуем? — она сощурилась, будто ее слепило солнце. — Посмотрим, что из этого выйдет? — Ты имеешь в виду… — он пытался встретиться с ней глазами, но она боялась увидеть в них отказ, поэтому не смела смотреть на мужчину. — Нас? — Да, — Ира коротко кивнула и добавила, — мне кажется, я не могу без тебя. Кабинет заполнила звенящая тишина, прерываемая дыханием врачей. Брагин все молчал, и только тогда блондинка решилась на него посмотреть. Его глаза блестели, словно у него была высокая температура, и все его существо светилось счастьем. — А мне кажется, что я по-прежнему тебя люблю. Напряжение женщины сошло на нет, она успокоилась и на глазах расцвела, и Олег придвинул заведующую к себе, крепко ее обнимая и удерживая в кольце рук. С нежностью отведя прядь светлых волос от ее лица, он наклонился к ней и медленно дотронулся губами сначала до ее виска, потом до скулы и щеки. Не боясь быть застигнутыми врасплох, Брагин коснулся ее мягких, желанных губ и с наслаждением углубил поцелуй, полностью отдаваясь своей любимой и забирая ее всю взамен. Звонок телефона как всегда не вовремя разрушил все чудо мгновения, и Олег вздрогнул, открывая глаза. Все та же небольшая комната с двумя кроватями, жгучее ощущение в области раны в животе и головная боль. Он дотянулся до телефона Павловой, обратил внимание на время — шесть утра и, не дожидаясь ее саму, ответил. Коллеги из службы МЧС сообщили о своем скором приезде, но пока Олег все это слушал, у него из головы не выходил его безумный сон. Как только разговор закончился, врач медленно встал с постели и неспешно пошел к выходу из дома, стараясь не травмировать свою свежую рану. И хотя он выпил горсть обезболивающих накануне, боль давала о себе знать. Ирины Алексеевны не было на крыльце, не было ее и у соседнего дома. Раннее летнее утро обдавало кожу прохладой, и Брагин прошел меж домов к озеру. На его гладкую поверхность падали первые золотистые лучи только появившегося из-за деревьев, восходящего солнца, которые пробивались сквозь пелену сырого тумана. У кромки воды в примятой изумрудной траве опустили головы на крылья и мирно спали два белых лебедя. А Ира стояла на берегу и в сокровенной тишине наблюдала за этой картиной. — Не спится? — едва слышно спросил Олег, когда зав отделения повела головой на звук его приближающихся шагов. — Зря ты встал, — Ира развернулась, чувствуя, как роса холодит ее открытые пальцы в босоножках. — Я вчера еле кровотечение остановила. По-хорошему надо зашивать, а не вот этот вот цирк устраивать, — она указала на его повязку под майкой. — Тебе звонили из МЧС. Они уже подъезжают. — Хорошо! — воодушевилась Павлова, однако тут же отчего-то сникла. — Хорошо… Пойду соберу наши вещи. Как и во сне Брагина, блондинка вплотную подошла к нему и задержала свою руку в области его сердца, смотря на него проникновенным взглядом. Они любили друг друга и знали это. Но больше Ира ничего не сказала. Она печально уронила голову и в задумчивости нарочито медленно пошла по проторенной дорожке к их временному пристанищу. Олег все смотрел на ее удаляющийся образ, а после — ей вслед. Он чувствовал, что она не спала из-за тех же сновидений. Что она понимала, что прошлого не изменить. Две разные семьи, два отдельных брака, тысячи дней и ночей врозь с нелепыми мыслями о том, что они могли бы быть вместе, а по итогу покалеченные души, которые залечивали другие, не те люди. И сколько еще напастей и свершений им предстоит пережить вот так, вместе, но врозь: его рецидив, о котором она, конечно же, догадалась сразу, как только взглянула на снимки. Ее повышение до главврача. Его семейные передряги из-за бывшего мужа Нарочинской. Ее унижения и новую волну депрессии из-за вечных упреков и зависти Кривицкого. И еще много того, о чем они пока и не подозревают. Но может быть однажды один из них все-таки решится нарушить все правила и пересечь на этом долгом жизненном маршруте двойную сплошную, что все минувшие года разделяла их пути навстречу друг другу, и наконец они пойдут по одной дороге рука в руке, будто так изначально и было предначертано для Брагина и Павловой. Сном все оправдать, Во сне решения ноль. Все решит за меня судьба И беды сами собой. Смирно смотрю на нее, Безлюдное поле и золотистый луг, Только я и она внутри, А вокруг… лампабикт — то ли