Фикция

Нил протягивает руку, край силуэта которой размывается, сливаясь с мятыми белоснежными простынями. Стоило Эндрю отразить этот жест, как озноб ударяет по всему телу, вгоняя под кожу иглы, а дрожь одолевает каждую частичку, заставляя Миньярда непроизвольно вздрогнуть. В груди теплится незнакомое чувство, опаляющее солнечное сплетение и задевающее ребра. Ему хорошо. Нил сияет ослепительной и нездорово-счастливой улыбкой, когда протискивается ближе. Он не издает ни единого звука, однако ледяные глаза сияют ярче любой синевы, которой блещет Джостен. Тот упирается локтями в смятое одеяло у ног Эндрю. Все вокруг теряется в самозабвении, Миньярд забывает, как дышать. Лёгкие обжигает огнем, а на горизонте рушится быстро забываемый, до ужаса родной образ. Боль нанизывает на штыки. Он не смеет отвести взгляд прочь, жадно впиваясь в расплывающийся в пространстве силуэт, пока заранее подготовленные слова не встают поперек горла, вызывая у Эндрю непреодолимое желание откашляться. Ослепительное дежавю скачет в голове каруселью. Ему не должно быть хорошо, но почему-то веки тяжелеют, а виски разрываются от отбивающего дробь адреналина, циркулирующего по венам и отравляющего кровь. В глазах Джостена пляшет немой вопрос. Он по-птичьи склоняет голову. Пара медных прядей спадает на лицо, но ледяной взгляд, прожигающий во лбу дыру, никуда не девается, заставляя Эндрю напрячься от ощущения подкатившей к горлу желчи. Нил поддается корпусом вперёд и только в этот момент в поле зрения Миньярда попадают границы полу-прозрачного тела, оказавшегося ложно реалистичным. Внутри догорает фитиль и Эндрю вскрикивает, когда губы накрываются чужими в отрезвляющем поцелуе. Ухмылка Джостена грозит распустить его рот по швам. В обнаженную грудь вливают раскалённый свинец. Мысли превращаются в патоку, тело ломает, утробный ужас ощущается вдвое ярче, а боль обостряется в десятки раз. Все разбивается вдребезги. Самообладание с предательским треском надламывается, а нутро разрывается в бесноватом отчаянии. У горла скапливается комок из погашенных чувств, из обжигающих слез, которые застывают в уголках глаз, огибают контур и виснут на подбородке, не давая Эндрю сделать полноценный вдох. Он отрывисто хрипит, сдавленно шипя, будто незримая рука обвивает третью петлю поперек гортани. Прямо как поцелуй в четырех ослепительно-белых стенах, когда живот скрутило в предсмертной агонии. Это была приятная нега, пускающая по телу искры слабой боли, но сейчас Миньярд мечтал лишь о том, чтобы его вывернуло наизнанку с выпотрошенными органами наружу. Он ненавидел бредовую фикцию, предстающую пред ним в кошмарах также сильно, как и любил. Его бредовую фикцию. Она впилась под кожу давно, отравляя своим появлением разум, сжигая сгнившее сознание. Она вычерпывала частичку души, которую Эндрю старательно берег и теплил внутри. Он тянется дрожащей рукой к столу, не нарочно опрокидывая локтем виски, плещущееся в бокале. Звук битого стекла отзывается эхом в черепной коробке, но он упорно блуждает пальцами, надеясь на ощупь найти то, что ему было необходимо сейчас, как глоток свежего воздуха. Горечь на языке обостряется втрое почти сразу же, когда он вжимается спиной в ножку стула позади себя, а воспоминания лупят с новой силой. Блядство воплоти. Он снова поддался искушению, потакая рецидиву. Все сбивается в бешеном ритме, который не может контролировать он сам, корчась на полу, даже не удосужившись доползти сквозь пьяную толпу в уборную. Миньярд пропихивает пару пальцев глубже в глотку, давится слюнями и слезами, пока не осознает, что пересекает дозволенное. Чужие грубые руки уже хватают его под мышки в попытке поставить на ноги. В зелёных глазах Кевина виснет животный страх, а в глазах Эндрю - что-то чуждое им обоим. Дэй прощупывает пальцами слабо бьющийся пульс Миньярда, пока тело постепенно обмякает в настойчивой хватке. Дэй рявкает дрожащим голосом в сторону Аарона, слёзно моля того помочь. Эндрю хочет остаться, он хочет облегчить страдания. Лихорадочно-выжигающее возжелание нетрезвого разума зацементировать родную фикцию, порождающую ложные надежды. Никакая поездка в Колумбию не способна поставить его на ноги и вернуть в круговерть обихода. Все старания теряли смысл, достигая пика абсурда. Сквозь пелену обжигающих слез Эндрю пытается зацепиться рассеянным взглядом за знакомые медные пряди, отблески которых пляшут в неоновых лучах, сбивающих с толку. Басы музыки дробят кости изнутри. Кевин отчаянно пытается предоставить Эндрю опору, заставить того принять сидячее положение. Это происходит слишком часто, практически еженедельно, однако все реагируют, словно впервые. Никакие приступы ломки не сравнятся с тяжестью скорби и потери. Кровь чиста уже как несколько месяцев, очертания души и тела Джостена не покидают его сгнившее восприятие вот уже как несколько месяцев. Тоска рвет душу на лоскуты, пускает корни в самое основание, плодя ещё большую горечь, которую Миньярд всячески пытается заглушить чем-то ещё, но смерть - бесповоротный акт. Хочется взвыть, сорвать голос за мольбами вернуться, остаться навсегда. Хотелось слепо гнаться за возможностью дотронуться до ещё живого силуэта вновь. Он никогда больше не сможет посмотреть в голубизну родных глаз и отыскать в ней ответы на свои вопросы, никогда не сможет выудить из чужих губ дотлевающую до фильтра сигарету. У них больше никогда не произойдет тет-а-тет разговоров на крыше, Эндрю никогда больше не сможет очертить незримые круги на чужих лопатках, не сможет обрамить шрамистую плоть россыпью поцелуев, не сможет позвать его по имени. Реальность накатывала на него бессилием, снежным комом, давящим на плечи, под натиском которого он давным-давно сломался и прогнулся. Он жалел всеми фибрами души, что Кевин из раза в раз не терял бдительности, нарочно оказываясь под боком, когда Эндрю грозился рассечь затылок о край столешницы, стоило Ники, Аарону и Дэю попытаться скрасить и без того унылый вечер, сливаясь с толпой в танце. Он закусывает губы до боли, до хлынувшего на язык привкуса железа. Кевин давится бессилием в попытке поймать взгляд Эндрю. Они оба хотят верить, что все будет в порядке, но мотивы смазанные, а голова Миньярда пуста уже как несколько месяцев с рокового дня.