Сердце к сердцу

      Маленький волчонок, перебирая маленькими, но уже достаточно крепкими лапками, бежал по густому лесу, резво перепрыгивая через крупные кочки, выступающие корни деревьев и высокую траву, что густо разрослась после сезона дождей.       Он играл на самом краю деревни, в которой жила его стая, когда увидел необычную по своей красоте птицу. Раньше он таких не встречал: у неё были серые и голубоватые пёрышки и россыпь пятнышек на хвосте. Возможно, она прилетела в эти края, чтобы зимовать. Дедушка рассказывал ему о том, что птицы могут пролетать тысячи километров пути, спасаясь от заморозков, чтобы пережить зиму в более комфортной и тёплой среде. А их лес был очень тёплым, может, леса теплее и не существовало, наверняка волчок знать не мог.       Чонгук видел всего семь зим, из которых хорошо помнил лишь последнюю, и она была довольно-таки тёплой, по меркам волков. Да и тёмная волчья шубка его отлично грела, он мог резвиться прямо в снегу в разгар мороза, лишь носик замерзал через время, и тогда папа выходил на порог их маленького, но уютного деревянного дома и загонял непоседливого волчонка домой. Он заставлял его перекинуться в человека, ставил чайник на печной огонь, в который подкидывал больше дров, а потом отпаивал горячим чаем с малиной, усаживая к себе на колени завёрнутого в толстый плед малыша.       В такие моменты он любил читать ему сказки, сидя возле растопленного очага, листая старую потрёпанную книгу с картинками. Чонгук обожал такие вечера, ради подобных моментов он мог раз за разом мёрзнуть в снегу, лишь бы папа его потом обогрел. Ему было так хорошо прижаться к нему, такому тёплому и мягкому, вдыхать его сладкий родительский запах, чувствовать нежную ладонь, которая ерошила непослушные волосы, слушать его бархатный голос, красиво меняющий интонации при чтении. Между ними была особая невидимая ниточка связи. Они были дороже всего друг для друга в целой вселенной.       Но, как часто бывает в жизни, хорошие времена заканчиваются, и вместе с ушедшим летом ушёл и папа. Он тяжело заболел, и местный лекарь так и не смог его выходить. На пороге восьмой зимы Чонгук стал сиротой.       Он совсем перестал играть с местными волчатами. Их беззаботное счастье удручало его. На каждое счастливое тявканье хотелось лишь злобно рычать. Так он стал отщепенцем среди них. Дети начали обходить его стороной, не желая связываться с задирой.       А он был и рад играть один на опушке леса. Тут его никто не тревожил, вокруг был лишь запах леса: коры, мха, различных трав и ягод. Эти запахи не раздражали его нюх и не напоминали ему о папином сладком омежьем аромате, таком родном, но более недостижимом. И тут никто не слышал, как одинокий маленький волчонок, не выдерживая свалившегося на него груза неподъёмного горя, сворачивался в комок и выл отчаянно, израненно, трясясь всем своим маленьким тельцем, что не чувствовало более родительского тепла.       Птица прыгала с ветки на ветку, углубляясь дальше в чащу леса, а Чонгук всё бежал и бежал за ней, задрав мордочку к ясному небу. Ему так хотелось узнать, куда она направляется, может, где-то неподалёку у неё гнездо. Волчонку бы очень хотелось взглянуть на птенцов, интересно, какие они. Или, может быть, там целая стая таких необычных птиц. Забежав достаточно далеко, Чонгук вдруг учуял странный запах: он был сладковатым, но в то же время тёплым, а ещё до его чуткого слуха донёсся жалобный скулёж. Вмиг забыв про птицу, он пошёл по следу яркого привлекательного запаха. Было совершенно ясно, что кто-то попал в беду, возможно, это младший волчонок из их деревни отбился от остальных и забрёл в глубь леса, а Чонгук никогда бы не оставил другого в беде.       Выйдя на небольшую, освещённую солнцем полянку, он услышал тихий вой совсем близко, а незнакомый запах сильно сконцентрировался в воздухе вокруг. Крадучись, он подполз к неглубокой норе, из которой торчал рыжий хвост. Обладатель хвоста скулил и дёргался, пытаясь выбраться из тисков слишком узкой для него норы. Услышав Чонгука, что приблизился сзади, он замер и тихонько зарычал, на что Чонгук фыркнул: вот ещё рычать на него будет, глупец. Прихватив его зубами чуть ниже шкирки, он потянул вяло сопротивляющуюся тушку на себя. Мгновение — и они покатились по земле вдвоём. Кое-как расцепившись с мохнатым чудовищем, Чонгук вскочил на четыре лапы, отряхнулся и, подняв голову, столкнулся с парой ярко-зелёных глаз на длинной узкой мордочке.       На секунду он замер, поражённый: никогда прежде он таких глаз не видывал. У волков они были сплошь чёрные да жёлтые, но никогда зелёные. А хитрый лис покрутился вокруг своей оси и прошёлся пушистым хвостом прямо по волчьей морде, сгоняя с неё пелену наваждения.       По виду этот лисёнок был ровесником Чонгука, возможно, чуток младше, понять было сложно, ведь лисы были мельче волков. Оборотней-лисов он ещё никогда не встречал, только слышал о них от других волков, что говорили держаться от них подальше. Дружбы между их видами никогда не было, но и за территории леса они не враждовали.       А тем временем лисёнок нашёл на земле шишку и начал гонять её как мячик, то и дело кидая на Чонгука хитрые прищуренные взгляды. В сердце одинокого волчонка, что не играл даже со своими, что-то треснуло: этот маленький лис был таким особенным, единственным в своём роде в его вселенной, ведь другого он не знал. Это напомнило ему о папе, что был самым-самым особенным. А всё особенное нужно ценить.       Между волчонком и лисёнком завязалась игра.

🐺🦊

      — Тэ, ну пожалуйста, пойдём к ручью, я хочу искупаться! — который раз за день канючил Чонгук, нарезая круги вокруг друга.       — Ты меня уже достал, я же сказал, что сначала мы достроим шалаш, а только потом пойдём к ручью, — прошипели в ответ.       Чонгук нахохлился словно злобный воробушек на грубые слова друга, его губы и щёки смешно надулись, делая лицо похожим на шарик. Ему было очень жарко, и он хотел искупаться, а не пыхтеть под палящим солнцем, строя шалаш.       — Гуки, — мальчик подошёл к надутому волчонку и взъерошил его волосы пятернёй, — не гоже дело бросать незаконченным, мы же так долго строили его, чтобы всё лето в нём укрываться и играть. Давай доделаем, а потом пойдём искупаться, я тебе даже разрешу прыгнуть с моих плеч.       Хитрые зелёные глаза задорно прищурились, он знал, как убедить волчонка.       — Ладно, уговорил, — якобы нехотя буркнул Чонгук, — три раза! Я прыгну три раза!       — Хорошо, три так три, — вздохнул Тэ, — а теперь подай мне вон те ветки, — рукой он указал на небольшую кучку веток разной длины.       Они встречались на этой полянке вот уже два года, с той самой первой встречи, когда лисёнок застрял в норе, а волчонок помог ему освободиться. Так и завязалась их необычная дружба. В поселении лисов, что было на другой стороне леса, никто не знал об этих встречах, как и в деревне волков. Эта полянка стала их тайным убежищем и местом для игр, летом они строили шалаши из веток и листьев, чтобы укрываться от солнца или непогоды, бегали к ручью, который был неподалеку, там Тэхён, так звали того самого лисёнка, впервые научился плавать.       Лисы не были хорошими плавцами, в отличие от волков, что начинали плавать в речке почти с рождения, но Чонгук, когда узнал об этом, поставил себе цель научить своего нового друга. Да так хорошо научил, что Тэхён стал плавать лучше него. Чонгука это не обижало, он радовался за успехи Тэхёна. Можно сказать, своего единственного друга, ведь другие волчата его всё ещё сторонились, хоть он и перестал быть угрюмым одиночкой. В нём были видны перемены, будто духи леса вселили в него дыхание жизни после встречи с рыжим лисенком. Он перестал печалиться и плакать, а воспоминания о папе приносили лишь тоскливую грусть вместо дикой боли под ребрами и разрывающегося сердца. Отцу после смерти папы до него особо не было дела, поэтому он даже не интересовался, где его сын всё время пропадал.       — Ну что, теперь можно идти купаться? — Чонгук весь изнывал от нетерпения, переступая с ноги на ногу, оглядывая их новый шалаш.       В тени деревьев между двумя раскидистыми ивами они соорудили небольшую хибарку, что защитит их в случае непогоды от дождя и ветра, а в жаркие дни — от сильного зноя.       — Пошли уже, а то всю печень проешь, — ухмыльнулся Тэхен. — Наперегонки?       И после последнего слова сорвался в сторону ручья, оставив Чонгука стоять с открытым ртом.       Придя в себя, он кинулся следом: уж в скорости он Тэ не уступал, нагнал его за пару минут, и они, с разбегу, звонко хохоча, вбежали в воду. Шорты и майки мгновенно промокли, но они знали, что под таким солнцем одежда высохнет очень быстро. Тэхен нырнул с головой и поплыл под водой аж до другого берега ручья; вынырнув, он смешно отряхнул свои курчавые чёрные волосы.       — А ещё меня псиной называешь, сам-то не лучше, — крикнул ему Чонгук.       — Сейчас дозубоскалишь, и о том, чтобы нырять с моих плеч, сможешь только мечтать, — Тэхён расплылся в коварной улыбке, зная, что последует за этой фразой.       — Нет, Тэ, ты обещал!       Чувство справедливости и честности у Чонгука было обострено до предела: если что-то пообещал, то должен исполнить. И он не уставал напоминать об этом Тэхену, который поначалу часто пытался соскочить со своих обещаний.       — Да шучу я, плыви сюда. — Он зашёл в воду по грудь, дожидаясь Чонгука.       Тот подплыл к нему и прицелился со спины, пытаясь опустить под воду.       — Подожди ты, дай сначала присяду, — фыркнул лис и присел в воде так, чтобы друг смог забраться к нему на плечи, а потом, не предупреждая, подскочил, откидывая визжащего Чонгука на метр назад, заливисто хохоча под фонтаном брызг.       Волчонок вынырнул, кое-как отфыркавшись, и обиженно посмотрел на друга своими огромными чёрными глазищами.       — Ты зачем так, я же чуть не захлебнулся, — голос Чонгука дрогнул, и Тэхену стало стыдно.       Он любил подтрунивать над доверчивым другом, но никогда не хотел обижать его всерьёз. А эти чёрные наивные глаза могли пронзить душу насквозь и вывернуть её на изнанку, заставляя совесть просыпаться каждый раз после хитрых забав.       — Прости, Гуки, — Тэхен подплыл к нему и крепко обнял, а потом заглянул в глаза, — ты же на меня не обижаешься?       — Нет, Тэ, — улыбнулся Чонгук, хитрый лис знал, как к нему приластиться, — мы же друзья.

🐺🦊

      Молодой волк с блестящей тёмной шерстью и огненно-рыжий лис с большим пушистым хвостом с белым кончиком мчались по лесу, поднимая пыль и распугивая птиц, они загоняли несчастного зайца, которому не повезло встретить их на своём пути. Со стороны это зрелище выглядело весьма необычно: охота двух таких разных хищников в тандеме. Этот лес ещё такого точно не видывал.       Заяц в панике гонки петлял между деревьями в надежде скрыться от погони, и казалось, что ему это вот-вот удастся: вдоль тропы начался пригорок, за которым был спуск вниз, который бы добавил ему скорости, но хищникам это оказалось только на лапу. Лис вскочил на пригорок и помчался вперёд, чтобы спрыгнуть прямо перед зайцем и взять его в клещи с двух сторон. Казалось, прошло всего мгновение, а жизнь уже потухла в закатившихся глазах, тельце белого зайца тряпочкой повисло в мощной пасти тёмного волка.       Чонгук разводил на поляне костерок, пока Тэхён освежёвывал недавно пойманного зайца, что послужит им плотным ужином.       — Классно ты придумал его в ловушку загнать, а то я уж думал, упустим, — выдал Чонгук, палкой поправляя угли в костре.       — Видишь, как хорошо, что я мозг в нашей с тобой дружбе, — ухмыльнулся в ответ на это лис.       Чонгук скептически на него посмотрел.       — А где был твой мозг, когда ты на нашу поляну чуть медведя не привёл?       — Это вышло случайно, ты же знаешь, — взвился Тэхён. — Думаешь, я хотел в его берлогу угодить?       — Ладно, — примирительно поднял ладони Чонгук, — давай мясо жарить, умираю с голоду.       — Как будто ты вообще когда-либо сытым бываешь, тебе лишь бы жрать да жрать, — засмеялся лис, поднося тушку к костру.       Наевшись зайчатины, они разлеглись прямо на полянке, смотря на звёзды, что начали появляться на небе. Земля была тёплая после дневного солнца, а трава мягкая, словно пуховое одеяло. Друзьям казалось, что уютней их поляны в лесу, а может, и во всём мире не может быть места.       — Представляешь, уже семь лет прошло с нашей встречи, — тихо проговорил Чонгук, нарушая вечернюю тишину.       — Твои так и не спрашивают тебя, куда ты уходишь? — повернул голову в его сторону Тэхён.       — Нет, другим волкам плевать, да и отцу тоже, — в голосе Чонгука послышалась горечь.       Он почувствовал, как проворная ладонь Тэхёна нашла его руку и сжала пальцы. На душе сразу стало теплее, как всегда было рядом с ним.       — Зато у тебя есть я, — квадратная улыбка ослепляла.       — Спасибо, Тэ, ты мой самый лучший друг на всём белом свете, — голос Чонгука был наполнен благодарностью.       Он в ответ сжал его ладонь, переплетя их пальцы.       — А ты мой, — едва слышно раздалось в ответ.

🐺🦊

      В лесу было тихо и спокойно, словно сама природа знала о тайне, которую хранили двое друзей. В солнечных лучах, пробивающихся сквозь листву, мягко мерцали тени деревьев. На той самой поляне, где раньше они беззаботно играли и смеялись, теперь встречались подросшие лис и волк, уже не те маленькие мальчики, но ещё не зрелые мужчины. Их лица стали старше, в глазах плескалась не только детская игривость, но и свойственная взрослению глубина, а в сердцах просыпались новые, пока ещё непонятые чувства.       Чонгук сидел на мягкой траве, его взгляд был устремлён в сторону, где Тэхён собирал ветки для костра. Он наблюдал за ним с лёгким трепетом внутри — за каждым движением своего лисёнка он чувствовал что-то особенное. С годами их дружба стала сложнее. Они всё ещё были друзьями, самыми близкими друг для друга, но, казалось, этого становилось мало, и появлялся страх, смогут ли они сохранить то, что имеют сейчас. Тэхён был очень открытым, и последнее время у него начало появляться всё больше новых друзей среди лисов, и он часто делился историями о них с Чонгуком, не замечая того, что причиняет другу боль.       Он заметил, как Тэхён улыбнулся чему-то себе под нос. Чонгуку вдруг стало тревожно: обычно Тэ ему всё рассказывал, а теперь думал о чём-то своём и молчал. Он почувствовал, как его сердце забилось быстрее, словно он упускает что-то очень важное.       — Тэхён! — тихо позвал он.       Лисёнок обернулся и улыбнулся ему, но в его глазах мелькнуло недоумение, словно он разглядел в друге перемены.       — В чём дело? — спросил Тэхён, подходя ближе.       Чонгук пожал плечами и попытался скрыть свои чувства.       — Ты долго собирал ветки… а потом так разулыбался, думая о чём-то своём, вот мне и стало любопытно.       Тэхён усмехнулся и сел рядом.       — Да ни о чём таком я не думал, просто вспомнил один случай, что произошёл в деревне, вот и всё.       А у Чонгука внутри уже всё закипало: вот оно, у Тэхёна появились секреты от него. Он знал: их дружба стала особенной именно потому, что она была тайной. Они встречались только вдвоём — никто не должен был знать об их связи, ведь стаи не приняли бы их. И сейчас он ощущал внутри себя страх потерять эту единственную ниточку между ними.       В этот момент Тэхён вдруг начал рассказывать о своей деревне:       — Знаешь… недавно кое-что произошло. Там, в деревне, есть альфа по имени Минсу. Он такой милый и общительный… За ним увивается много омег. И я как-то особо не обращал на него внимания, но тут мне Худжун рассказал, что, оказывается, Минсу хочет быть моей парой и он сплёл для меня венок… — Тэхён продолжал говорить, но Чонгук уже его не слышал.       Какой-то альфа хочет быть с его Тэхёном, даже венок ему сплёл, и друг так легко об этом говорит. Он не мог понять этого легкомысленного отношения Тэхёна к теме парности или возможной любви. Для него всё было сложнее: он был более замкнутым, хранил переживания в себе, но сейчас внутри него бушевала буря эмоций — ревность к этому Минсу, страх потерять Тэхёна, боль от мысли о том, что у него может появиться пара или кто-то ещё. Он сам себя не понимал полностью: почему ему так больно от этого? Почему сердце сжимается при мысли о том, что Тэхён может выбрать кого-то другого? Ведь они просто друзья, к тому же лис и волк… И быть вместе им вроде бы нельзя по природе вещей.       Внезапно внутри у Чонгука прорвалось всё накопившееся:       — Зачем ты рассказываешь мне всё это? Ты вообще подумал о том, что мне может быть неприятно? — его голос дрожал от эмоций.       Тэхён удивлённо посмотрел на него.       — Чонгук… Что ты такое говоришь? Я не хотел тебя ранить…       — Ах, ты не хотел? Ты думаешь только о себе! Мне кажется, ты даже не замечаешь меня! Всё время говоришь о своих делах и новых знакомых, этих альфах, что вьются вокруг! А я тут… один! В деревне! И мне никто не нужен! Мне только ты нужен!       На Чонгука впервые нахлынуло столько чувств одновременно. Его глаза наполнились слезами.       — Я не могу больше так…       Он резко встал и, отвернувшись, выдохнул:       — Всё, я ухожу.       Без оглядки он побежал прочь через лесную тропу в сторону своей деревни. Деревня казалась ему пустой и холодной без Тэхёна рядом. Он бродил по узким улочкам, одинокий и растерянный. Внутри бушевала буря эмоций: ревность к тому альфе Минсу; страх потерять друга; боль от того, что он сам себя не понимает. В конце концов он дошёл до своего дома — маленькой хижины на окраине деревни. Он открыл дверь и вошёл внутрь — там было темно и тихо.       Но вдруг из-за угла послышался голос отца:       — Ну, наконец-то ты вернулся… Где ты пропадал весь день?       Чонгук заметил фигуру мужчины, по голосу было слышно, что он нетрезв, отец сидел за столом с бутылкой в руке.       — Отец… — тихо произнёс он.       Альфа посмотрел на него сквозь мутные глаза.       — Что за дела у тебя там были? Всё время пропадаешь куда-то… Где ты шляешься?       Чонгук почувствовал внутри себя взрыв гнева и боли.       — Какое тебе дело? Тебе уже давно нет до меня никакого дела, с тех пор, как папы не стало…       Отец вздохнул тяжело:       — Сынок, не горячись, садись, выпей со стариком.       Мужчина протянул руку ко второму стакану. Чонгуку стало противно, он отшвырнул стакан, прорычав:       — Нет!       Он повернулся к двери и вышел наружу под ночное небо, чувствуя себя таким одиноким среди тёмных силуэтов деревенских домов.       Чонгук шёл по тропинке к реке, и на него накатывали последствия его истерики. Обычно такой сдержанный, сейчас он разрывался на части. Его сердце билось быстро, ревность продолжала терзать душу. Он остановился у речки и сел на берегу под звёздным небом. Там он долго сидел, одинокий в тишине ночи, пытаясь разобраться со своими чувствами: почему ему так больно? Почему он так боится потерять Тэхёна?       И хотя внутри бушевали страсти и сомнения, он знал одно: несмотря ни на что, он вернёт его, он извинится, потому что без него жизнь кажется пустой.

🐺🦊

      Чонгук день ото дня приходил на поляну, но Тэхён всё не появлялся. Начинало казаться, что его и вовсе никогда не существовало. Горькие мысли преследовали альфу, он размышлял о том, зачем наговорил всё это другу, зачем показал ревность, зачем убежал. Наверняка Тэхён теперь считает его ненормальным и больше не захочет продолжать их дружбу.       Чонгук представил себе, что в его жизни больше не будет Тэхёна. Не будет общих охот, купаний, болтовни обо всем на свете, лёжа под звёздами или сидя у костра. От одной мысли, что он потерял его, сердце обездолено ныло, жалко сжимаясь за рёбрами. Нет, он не сможет без Тэхёна, без кого угодно, но не без него.       Он вспоминал его яркую квадратную улыбку и сияющие зелёные глаза, самые красивые на всём белом свете. Ему хотелось смотреть в эти глаза до конца своей жизни. Разве что-то в ней было ему дороже?       На Чонгука начинало накатывать осознание того, что он испытывает к Тэхёну не только дружеские чувства. Ведь обычно вся жизнь, все желания и потребности не концентрируются в друзьях. Он пытался вспомнить, смотрел ли он когда-либо на Тэхёна неправильным взглядом, и не мог вспомнить за собой грязных мыслей. Да, он им безумно восхищался, его красотой и грацией, его открытым смешливым характером. Лис, несомненно, был самым прекрасным созданием в жизни Чонгука, но он никогда не допускал мыслей о том, чтобы выйти за пределы дружбы. Но легче почему-то не становилось.       Чонгук бродил по лесу, пиная шишки, срывая ягоды с кустов и тут же бросая их на землю, так и не съев. Всё казалось бесцельным. Ему недавно исполнилось восемнадцать лет, и вот-вот должен был случиться его первый гон. Но он даже не думал о красивых мягких податливых омегах из деревни волков, а ведь все его ровесники в этот период только и были одержимы поиском пары. Кроме Чонгука: он пару не искал даже в мыслях, потому что подсознательно он её уже выбрал. Только не мягкую подобно молодым волчицам, а ловкую, гибкую, способную кого угодно обхитрить, а он бы с удовольствием поддался на её провокации, потому что сделал бы всё, что угодно, для Тэхёна, всё, о чём бы он ни попросил.       Осознание собственных чувств обрушилось на Чонгука подобно лавине. Получается, всё это время он был влюблён в Тэхёна, да только сам этого не понимал. Но что скажет на это сам Тэхён? Если, конечно, они вообще увидятся когда-нибудь.

🐺🦊

      Прошло уже больше недели с тех пор, как Чонгук убежал с поляны, оставив Тэхёна одного. После первых дней, что Чонгук возвращался туда в надежде встретить лиса, но встречал лишь гулкую пустоту, волк не выдержал и заперся в своей комнате, тоскливо воя в одиночестве.       Он окончательно отстранился от других волков, членов своей стаи, от собственного отца, что раз за разом пытался с ним поговорить. Все его мысли были заняты лучшим другом.       Каждое утро он просыпался с ощущением пустоты в груди, словно у него оторвали часть сердца. Всё его существо изнывало от тоски по Тэхёну — по его смеху, по хитрым глазам, что светились ярче звезд на небе, по их совместным проказам и тихим разговорам у костра. Внутри всё кричало: вернись! Не оставляй меня одного. Но ведь Чонгук сам виноват, он всё испортил, он накричал на Тэхёна, а потом убежал. Он оттолкнул его, и гордый лис никогда его не простит.       Приближался его первый гон, гормоны бушевали, делая его состояние еще более эмоционально нестабильным. Казалось, что всё хорошее, что могло быть в его жизни, потеряно навсегда.       Вечером, когда солнце клонилось к закату и тени становились длиннее, Чонгуку становилось ещё горше, это время особенно напоминало ему о друге. Он ложился на кровать — грубо сколоченную из досок и покрытую старым лоскутным одеялом — закрывал глаза и представлял Тэхёна: его мягкий голос, его теплые руки, что любили ерошить волосы Чонгука.       Вдруг за окном что-то заскреблось. Его резко выдернуло из мечтательной дрёмы, сердце забилось сильнее. Вскочив с кровати и отдернув занавеску, Чонгук выглянул за окно. В темноте на земле под окном вертелся пышный рыжий хвост, а его обладатель обнюхивал землю вокруг.       На Чонгука накатила паника: а что, если волки уже узнали, что на территории чужак? Они же поймают Тэхёна, что они с ним тогда сделают?       Он быстро открыл окно и выскользнул наружу. В мгновение ока он превратился в волка — быстро и бесшумно — и побежал в лес, уводя Тэхёна за собой. Как же приятно было снова бежать рядом с ним! Шубка Тэхёна мелькала среди деревьев, как искра в ночи, наполняя сердце волка восхищённым трепетом. Ему этого так не хватало.       Достигнув привычной поляны — места их тайных встреч — Чонгук остановился, обернулся и снова стал человеком. Он упал на траву — мягкую от росы и мха — тяжело дыша. Сердце колотилось так сильно, что казалось, сейчас вырвется из груди. Он так испугался за Тэхёна — за его безопасность — что побежал без оглядки. Рядом с ним упал и Тэхён, задыхаясь от быстрого бега.       — Вот это ты вчесал! — пробормотал он между приступами смеха и кашля.       Чонгук посмотрел на него глазами, полными удивления. Тэхён вел себя как ни в чём не бывало.       — Ты не приходил на поляну… — начал Тэхён тихо, чуть запинаясь. Его голос звучал чуть хрипло от лёгкого волнения. — Я чуть с ума не сошел от переживаний… сначала твоя истерика… потом пропажа… И поэтому я решил пойти к вам. Знал, что это опасно, но Чонгук… ты же мой лучший друг, ради тебя я готов был рискнуть даже жизнью…       Чонгук почувствовал, как жар прилил к щекам от столь откровенных слов. Его переполняли смущение и радость. Он хотел сказать что-то важное, признаться в своих чувствах… Но слова застряли у него в горле. А потом понял, что в речи Тэхёна что-то не так.       — Погоди, но я же приходил на поляну. Первые дни я слонялся тут с утра до вечера, но тебя всё не было, и тогда я прекратил. Я думал, ты не хочешь меня больше видеть…       — В ту же ночь после нашей ссоры у меня началась течка. — Чонгук ахнул, услышав это.       — Да, она пришла так внезапно, думаю, это произошло из-за того, что я перенервничал.       Чонгуку стало стыдно: из-за его несдержанных слов Тэхён так сильно нервничал.       — Значит, у тебя уже была первая течка, — его голос стал тише. — С кем ты её провёл? — Было страшно задавать этот вопрос, но Чонгук хотел знать правду.       — Один, конечно, — фыркнул Тэхён, стрельнув глазами из-под чёлки.       С сердца Чонгука словно упал камень. Тэхён не стал проводить течку с альфой. Он провёл её один. Хотелось броситься в пляс.       — Ты правда думал, что я не хочу тебя больше видеть? — продолжил Тэхён.       — Я… я боялся… — прошептал Чонгук наконец тихо. — Боялся, что оттолкнул тебя навсегда… Я должен признаться тебе…       — Я тоже, Чонгук… — перебил его Тэхён. Его низкий голос дрожал чуть сильнее обычного. Он перекатился на траве и навис над Чонгуком, пытливо впиваясь в его лицо своими лисьими глазами — яркими и искрящимися в свете ночи. — Я тоже… — прошептал он тихо, так нежно, что казалось, будто шепчет сам ветер.       И тут же прижался губами к губам Чонгука.       Это был робкий поцелуй: нежный и немного неуклюжий; губы соприкасались, не зная, что делать дальше. Но для Чонгука он стал самым сладким мгновением в жизни: ощущением тепла, которое растопило все страхи внутри него; ощущением безграничного счастья от взаимности его лучшего друга.       Мир вокруг исчез; остались только они двое — запутавшиеся в этом клубке чувств и эмоций. Их сердца бились синхронно; дыхание смешивалось; кожа горела от скромных касаний.       Они отстранились друг от друга, когда губы уже ныли от боли из-за бесконечных поцелуев. Но продолжили ласково обниматься, лежа в мягкой траве.       — Когда ты понял? — спустя несколько минут спросил Чонгук, нежно поглаживая раковину уха Тэхёна, который так сладко прижимался к нему.       — Окончательно в течку, — раздался ответ. — Мне хотели привести альфу… — На этих словах тело Чонгука напряглось.       — Расслабься, ревнивец, — рассмеялся Тэхён. — Я отказался, от одной только мысли, что меня будут касаться чужие руки, меня затошнило. Я мог думать только о тебе. Собственно, это я и делал всю течку. — Терзаемое Чонгуком ухо покраснело.       — Ты сказал «окончательно», значит, и раньше были чувства?       — Да, я давно понял, что ты для меня не просто друг, но отталкивал от себя эти мысли, думал, что смогу перетерпеть, что это пройдёт. Да и боялся твоей реакции на такое признание. Но когда ты заревновал меня в тот раз, в моем сердце поселилась надежда.       Чонгук ещё крепче прижал к себе лиса, вдыхая аромат его волос, в душе умирая от счастья.       — Я осознал всё только в тот день, не знаю, как я раньше не понимал этого.       — Главное, что сейчас между нами всё решено. — Тэхён снова припал к его губам в сладком поцелуе.       Сейчас для них двоих, таких юных и счастливых, будущее казалось светлым и наполненным любовью, которая переполняла их сердца, прикипевшие друг к другу с самого детства.

🐺🦊

      — Тэхён, ну пожалуйста, вылезай оттуда! — Чонгук, припав колени на землю, заглядывал в небольшую нору.       Хоть нора и была маленькой по диаметру входа, она была довольно глубокой, и даже если бы он протянул руку, то смог бы дотянуться до рыжей шубки свернувшегося внутри лиса, что сверкал в его сторону недовольным взглядом зелёных глаз.       Они признались в своих чувствах друг другу чуть больше недели назад, и все последующие дни после этого, по ощущениям, слились в один жаркий день, полный сумасшедшей страсти.       Прибегая на поляну, они сразу обращались в людей, бросаясь друг к другу в объятия, сливались в жарких поцелуях, падая в траву, лаская друг друга руками везде, где могли дотянуться.       Даже ночью, лёжа у себя в постели, Чонгук сходил с ума, пребывая в постоянном возбуждении, только лишь вспоминая стройное тело, что изгибалось в его руках, лисий взгляд, покрытый пеленой страсти, жаркое дыхание, что оседало на его губах.       В первые дни их ласки ещё были невинны. Они долго целовались, пока губы не начинали болеть, изучающе облапывали тела друг друга, избегая слишком откровенных мест.       Потом поцелуи начали перемещаться на шею. О, Чонгук сходил с ума от концентрации запаха Тэхена в области шеи. А когда он решился провести по ней языком, лис в его руках содрогнулся и протяжно застонал, на что перевозбуждённый Чонгук кончил себе в штаны.       Было стыдно. Но Тэхён не дал ему утонуть в этом чувстве, сменив позицию и оседлав его бедра, начал сам активно вылизывать шею Чонгука. В тот вечер они долго купались в реке, пытаясь смыть с себя яркий запах друг друга, чтобы не вызывать у своих стай подозрения.       На следующий день Чонгук узнал, что его соски потрясающе чувствительны. А Тэхён пришёл в такой неописуемый восторг от этого открытия, что ещё очень долго измывался над альфой, вылизывая их и выкручивая, почти доводя до пика, а потом останавливаясь.       Таких скромных ласк становилось невыносимо мало, их члены изнывали от желания, яйца звенели от тяжести. Всё, что они себе позволяли до этого, это тереться друг об друга через одежду.       Было страшно. Они видели друг друга голыми тысячу раз. Оборотни не знали стеснения тела.       Но видеть другого обнажённым в возбуждённом состоянии — это другое. Это пугало. Но ещё сильнее этого хотелось.       — Чонгук, пожалуйста, — прохрипел Тэхен, притираясь к нему своим возбужденным членом и глухо постанывая.       — О чём ты просишь, Тэ? — Чонгук с трудом оторвался от вылизывания покрасневшего уха.       Уши Тэхена были его эрогенной зоной. Что немного смешило Чонгука до того момента, как ему чуть не откусили нос, и после стало не до смеха.       — Потрогай меня там, — прошептал лис совсем тихо прямо в ухо Чонгука, зарываясь длинными пальцами в его волосы и притягивая к себе для очередного поцелуя.       Волка бросило в жар от этой просьбы. Ему уже очень давно этого хотелось, но он боялся, что если поторопится, напугает Тэхена.       Самым главным для него был комфорт его омеги, даже если собственное желание невыносимо сильно давило на ширинку, срывая крышу.       Не разрывая мокрого поцелуя, он протолкнул руку между их телами и сразу нырнул ладонью под резинку мягких штанов Тэхена, наталкиваясь на твердый член. Секунду замешкавшись, он обхватил небольшой ствол ладонью, тут же почувствовав пульсацию и влажность. Тэхен обильно истекал смазкой. Все его тело задрожало, и он издал задушенный всхлип от долгожданного ощущения чонгуковой ладони.       А когда тот начал на пробу ей двигать, лис уже скулил во весь голос, хватаясь за широкие плечи, сжимая их пальцами, подбрасывал бедра, и всего через минуту обильно кончил, распластавшись на земле. Запрокинул голову назад и обнажил шею.       Чонгук достал заляпанную спермой ладонь из штанов Тэхена. Он посмотрел на неё, а после на пробу лизнул. Противно не было. И он лизнул больше. А после перевёл взгляд на Тэхена и столкнулся с зелёными глазами, в которых горел дикий огонь.       Рыкнув, лис кинулся на альфу, повалив спиной в траву, и силой содрал с него штаны вместе с трусами.       Чонгук растерялся от такого напора. Тяжёлый член шлёпнулся о живот, оставляя мокрый след. А Тэхен, не раздумывая, склонился над ним и облизал сочащуюся головку. Тело альфы словно пробило электричеством. То, что вытворял тэхенов язык с его членом, не шло ни в какое сравнение с другими ласками до этого.       Было настолько жарко и горячо от ощущения влажного рта, что с жадностью втягивал его в себя, смачно посасывая, что казалось, вот-вот начнется гон.       Чонгук тоже не смог продержаться долго, хотя очень хотел растянуть этот момент. Но когда Тэхен поднял на него свои невозможные красивые глаза, не выпуская его член изо рта, волк не выдержал и с громким стоном обильно кончил, не успев предупредить об этом омегу.       Тэхен же словно был к этому готов и сразу же всё проглотил, даже не поперхнувшись.       — Ты невозможный, — прохрипел Чонгук, притягивая лиса к себе и целуя в губы, перенимая с них свой вкус.       — Просто я люблю тебя. — Длинные пальцы нежно отгладили щеку Чонгука.       — А я тебя, — и в этом признании была вся искренность мира.       И все было хорошо до сегодняшнего дня, когда, забывшись в ласках, Чонгук подобрался к месту, о котором они ещё не говорили. Его рука крепко сжала ягодицу Тэхёна, через минуту перемещаясь к центру, а пальцы поползли к заветному входу, который истекал смазкой.       Чонгук не отдавал отчёт своим действиям. Это были голые инстинкты. Его внутренний альфа хотел взять своё.       Спустя мгновение он ощутил, как тело Тэхёна напрягалось под ним, а в следующую секунду он его оттолкнул, вскакивая на ноги.       Чонгук растерялся, не понимая, в чём дело и что происходит. А ещё через секунду Тэхен перекинулся, грозно рыкнул на Чонгука, оскалив зубы, взмахнул пышным хвостом и дал дёру.       Прошло секунд тридцать, пока до Чонгука дошло, что от него сейчас убегут, и он потом не найдет прыткого лиса.       Он сам обернулся и бросился по следу. Волк был быстрее, физически он превосходил Тэхена в своей звериной ипостаси и даже с форой мог его нагнать.       Но хитрый лис нырнул в пустую нору, настолько маленькую, что волку туда было не пробраться.       И вот уже полчаса Чонгук кружил вокруг, умоляя Тэхёна выйти и поговорить как взрослые альфа и омега.       — Я больше не сделаю так, Тэ, клянусь, — внутри себя Чонгук клял несдержанного волка на чём свет стоит, а тот стыдливо поджимал хвост.       И тут из норы наконец-то показался нос. Чонгук вздохнул с облегчением.       — Тэ, не молчи, скажи мне, в чём дело, — задал мучивший его вопрос альфа, беря в свою руку ладонь лиса, ласково перебирая его пальцы.       Они вернулись на поляну и сидели на своем любимом бревне.       — Прости меня. — Тэхен опустил голову, пряча глаза.       — Ты меня пугаешь, — голос волка задрожал. Неужели омега сейчас скажет, что между ними всё кончено?       Сердце Чонгука испуганно сжалось. Нет, он не сможет без Тэхёна, тем более сейчас, когда узнал, каково это — быть с ним.       — То, что ты хотел сделать, — продолжил лис тихим голосом, — я очень хочу этого, но только если мы станем парой. Навсегда, Чонгук, понимаешь?       Рука Тэхёна, сжатая ладонью Чонгука, задрожала. А у волка словно гора с плеч упала. Так дело только в этом? Какой пустяк!       — Тэхён, посмотри на меня, — нежно прошептал Чонгук, улыбаясь ласковой улыбкой лису, который поднял голову и взглянул ему в глаза. — Послушай меня, Тэхён, — продолжил волк, — я люблю тебя, больше всего на свете я хочу, чтобы мы стали парой. Я уже давно думал об этом. Тэхён, давай сбежим вместе?       Лисьи глаза забавно округлились, и в них заискрилось счастье. Чонгук крепко обнял его, зарываясь носом в растрёпанные волосы и вдыхая любимый аромат.       Он был уверен, что готов на всё, лишь бы быть с Тэхёном.

🐺🦊

      Чонгук проснулся ещё до рассвета. Сев на постели, он глубоко вздохнул, скидывая с себя сон. Было странно осознавать, что это была последняя ночь в отцовском доме. Сегодня они вместе с Тэхёном сбегут.       С одной стороны, было страшно покидать родной лес и бежать куда глаза глядят, но по-другому они уже не смогут. Родные стаи не примут их союз, а порознь они жить не готовы.       Собрав в рюкзак минимум вещей и накинув его на плечи, он заглянул в комнату отца. Альфа спал, лежа на спине, громко похрапывая. В груди у Чонгука неприятно сжалось сердце. Смерть папы изменила отца, но он всё равно был ему родным человеком. Теперь он лишь надеялся на то, что отца его побег не затронет. Аккуратно прикрыв дверь, он выскользнул из дома и направился сразу в глубину леса. Больше в стае ему не с кем было прощаться.       Дойдя до знакомой поляны, на которой они провели много лун, он сел на бревно, ожидая Тэхёна.       Вскоре неподалёку хрустнула ветка, и, обернувшись, Чонгук заметил всполох рыжего меха, а спустя несколько секунд Тэхён вышел из кустов в человеческом обличии. В руках он нёс небольшой узелок со своими вещами.       — Ты точно уверен, что готов сбежать? — Чонгук поднялся с бревна и подошёл к Тэхёну, нежно его обнимая.       — Да, — уверенно ответил Тэхён, коротко прижимаясь к губам Чонгука в мягком поцелуе.       — Я хочу, чтобы мы стали настоящей парой, чтобы у нас появились лисята и волчата, — на этих словах глаза Чонгука загорелись ярким огнём. — Сбежать — наш единственный выход.       Они обернулись в животную форму, взяли поклажи в зубы и двинулись в долгий путь. Куда им идти, они и сами не знали, лишь бы прочь из этого леса, подальше от своих стай.       Так прошла целая неделя. Они охотились на зайцев и белок, пили воду в чистых ручьях, для сна искали заброшенные норы. Но в итоге они добрались до края леса, за которым были горы. Там заканчивалась власть лесных стай.       Вымотанные, на пределе своих сил, они начали подниматься в горы, где, как они слышали, жила большая стая кошачьих. Кошки отличались от волков и лис: их было намного меньше в численности каждого вида, поэтому они объединялись в межвидовые стаи. Тэхён и Чонгук только надеялись, что их примут.       На подъёме по горному лесу совсем не было ручьев, и силы начали покидать омегу, как более слабого и маленького. Пить хотелось ужасно, но Чонгук держался. Он обернулся человеком, взял на руки совсем обезвоженного лисенка и пошёл дальше наверх, туда, где вдалеке был слышен плеск ручья.       Добравшись до источника воды, он в первую очередь напоил Тэхёна, а после напился сам. А после, не в силах держаться, так и заснул рядом с лисенком возле ручья.       Разбудило Чонгука знакомое рычание. Он открыл глаза и увидел перед своим носом знакомый рыжий хвост. Тэхён навис над ним всем телом, закрывая собой и пригибаясь. Хвост ходил ходуном, лис злобно рычал, явно пытаясь кого-то отпугнуть.       Чонгук аккуратно выполз из-под лиса, пытаясь разглядеть незнакомца, который, как он понял по запаху, был омегой.       Это оказался оборотень-каракал. Он явно не понимал, почему лис на него рычит, и смешно прижимал к голове уши. В его запахе не было опасности.       — Тэ, — тихо позвал его Чонгук, погладив по вздыбившейся шёрстке на спинке. — Тэ, пожалуйста, успокойся, он не причинит нам вреда, принюхайся.       Услышав родной голос, Тэхён перестал рычать и потихоньку успокоился. И правда, в запахе каракала ощущались лишь любопытство и интерес.       Как выяснилось, каракала звали Чимин, и он был омегой кошачьей стаи. Он отвел Тэхёна и Чонгука к их вожаку, Намджуну.       — Значит, вы хотите присоединиться к нашей стае? — спросил Намджун после того, как их накормили.       — Нам больше некуда идти, — ответил Чонгук прямо. — Мы сбежали, потому что лисы и волки не готовы принимать смешанные союзы.       — Мне нравится твоя честность, — похвалил Намджун альфу. — У нас нет таких правил. В нашей стае живут не только кошки, но и другие оборотни.       Тэхён и Чонгук воззрились на него в удивлении, на что Намджун только посмеялся.       — Да, стаи со старыми традициями такого не приемлют, но мы уже давно начали скрещиваться, иначе бы выродились. Например, оборотней-тигров почти не осталось, это очень редкий вид, но сейчас, благодаря нашим новым традициям, в стае подрастает несколько молодых тигрят.       Тэхён не выдержал и запищал от умиления.       — Ну что? — посмотрел он на удивленных альф. — Это же тигрята, Чонгук, представляешь? Я так хочу на них посмотреть!       На лице Намджуна появилась добрая улыбка.       — Мы примем вас в стаю, — вынес он вердикт, видя, что перед ним сидят совсем безобидные волк и лис, которые просто хотят быть парой и жить в мире.       — Спасибо. — Чонгук встал и глубоко поклонился вожаку. — Мы безмерно вам благодарны.       — Не стоит. Наша стая открыта для новых членов. У нас есть свободный дом, он довольно потрепанный, но я думаю, вы сможете привести его в порядок.

🐺🦊

      Их легко приняли в новой стае, и жизнь заиграла новыми красками. Тэхён приводил в порядок дом, который выделил им Намджун. А Чонгук помогал другим альфам в строительстве и ходил с ними на охоту, хорошо себя проявив.       Но больше всего они ждали полной луны, под которой готовились принести друг другу клятвы и стать парой.       — Тэхён, смотри, какую красивую сорочку я тебе принес, — закричал Чимин, едва переступив порог их домика.       С тем самым омегой, на которого Тэхён нарычал, защищая спящего у ручья Чонгука, они быстро подружились.       — Фу, она же совсем прозрачная. — Едва взглянув на вещь, лис отбросил её в сторону.       — Так в этом и суть, дурашка, — хитро улыбнулся Чимин. — Твой альфа с ума сойдёт, увидев тебя в ней.       — Мой альфа и так меня любит, — вздёрнул носик Тэхён, — без этих тряпок.       На самом деле Тэхёну хотелось взять сорочку, но он боялся, что Чонгук рассмеётся, увидев его в ней. Они же знакомы с детства, вместе охотились, вместе исследовали лес, были лучшими друзьями. Что, если Чонгуку не понравятся попытки Тэхёна стать нежным?       — Ему понравится, — убеждал его Чимин, после того как выпытал у Тэхёна причины расстройства. — Он же альфа, — растянул он пухлые губы в улыбке. — То, что вы были друзьями, не меняет того факта, что ты омега. Не надо строить из себя альфу, чтобы он тебя захотел.       — Пожалуй, ты прав, — Тэхён неуверенно закусил губу. — Ладно, давай сюда свою сорочку.       — Умничка, — похвалил Чимин, внутренне радуясь своему дару убеждения.       В ту ночь после обряда, на котором они стали парой, Чонгук принёс Тэхёна в их домик на руках. Он положил омегу на широкую кровать, чмокнул в щёку и вышел в большую комнату растопить печь, чтобы они ночью не замерзли. В это время Тэхён быстро разделся, надев на себя ту самую ночнушку, что дал ему Чимин. Он лёг на кровать в ожидании альфы.       Было волнительно. Да, они много ласкали друг друга, но до самого главного так и не дошли, ведь альфа поклялся ему, что возьмёт его только тогда, когда они станут парой.       Вернувшись в комнату, Чонгук обомлел: Тэхён лежал на кровати, одетый в прозрачную ночнушку, зелёные глаза сверкали из-под каштановой чёлки.       Его омега был так красив. Сейчас в нём мало осталось от того лиса-проказника из леса, но это не делало его менее привлекательным. Альфа глухо зарычал, прежде чем скинуть штаны и рубаху и накрыть сладкое омежье тело своим.       — Какой же ты красивый, лисёнок, — простонал Чонгук, мокро целуя пухлые губы.       Тэхён под ним стонал и извивался, цепляясь за широкие плечи. Ночнушка сзади намокла, безумно хотелось ощутить альфу внутри.       — Чонгук, я готов, — прошептал Тэхён прямо в ухо, пуская бархатным голосом мурашки по загривку альфы.       Стянув с Тэхёна ночнушку, Чонгук расцеловал каждый сантиметр любимого тела. Он аккуратно готовил Тэхёна пальцами, не желая, чтобы его пара чувствовала хотя бы малейший дискомфорт. А после аккуратно вошёл в тесное нутро, начав хаотично двигаться.       Им обоим не доставало опыта, они действовали на инстинктах, но при этом им было безумно хорошо друг с другом. Словно были созданы друг для друга и неслучайно встретились в лесу много лет назад. Быть вместе было их предназначением.       Дыхание смешивалось в такт неровным толчкам, нутро Тэхёна сжималось, смазка громко хлюпала, тяжёлые яйца Чонгука гулко бились по ягодицам. Никогда ещё до этого им не было так хорошо. С финальным толчком Чонгук выплеснулся глубоко внутри омеги, а после впился клыками в подставленное горло, оставляя брачную метку.       Тэхён вскрикнул от резкой боли, а после кончил себе на живот от чувства распирающего нутро узла.       Когда узел опал, Чонгук обтёр Тэхёна и лёг с ним рядом, сжимая в объятиях и поглаживая его живот.       — Ты думаешь, у нас уже получилось зачать лисят? — спросил Тэхён, намекая на действия альфы.       — Или волчат, — улыбнулся Чонгук. На что Тэхён фыркнул. — Я не знаю, Тэ, но очень хотел бы.       — Ты не скучаешь по отцу? — решился спросить Тэхён.       — Он уже давно перестал быть тем, по кому я мог бы скучать, — в голосе Чонгука прозвучало сожаление. — А ты? Ты не жалеешь, что оставил стаю?       — Я бы всё равно не смог жить без тебя, — ответил Тэхён, сильнее прижимаясь к Чонгуку.       — Ты мой самый лучший друг, Тэ, так будет всегда, — смотря в прекрасные зелёные глаза, поклялся альфа.       — А ты мой.