Guakuni.

Тьма накрывала Калифорнию, пока по побережью Тихого океана велась стрельба. Много, их было много. Все как один вели охоту на тех, кто когда-то сбежал из под крыла мафии. У них была задача — и они ее выполняли. Мальчик несся по песку, его ноги застревали в песке, а горло сдавливало удушье. Но он знал, что останавливаться было нельзя. Мать бежала позади, теряя кровь. Люди отца точно ее подстрелили, но страху за мать мешала распространиться текучая паника и понимание того, что с ними сделают, если они не сбегут. Поэтому даже несмотря на нехватку кислорода нужно было бежать. Ему всегда нужно было куда-то бежать. Им удалось оторваться только после двенадцати часов беспрерывной езды на машине, во время которой мать продолжала терять кровь. Сейчас мальчик приятной азиатской внешности с русыми волосами и светло карими глазами старался вести машину ровно так, чтобы мать продержалась хоть чуть-чуть дольше. Она всегда хотела жить — даже когда сбегала, брала своего сына с собой и моталась по ужасным местам. Хотела жить даже тогда, когда ее выдали замуж за главу якудзы. Хотела жить даже тогда, когда из родной Японии ее выселили в Нью Йорк. Поэтому она не сдавалась, а значит и в этот раз выживет. А мальчик всегда восхищался своей матерью, ее отвагой и силой. Она помогала ему убегать, и за эту помощь он старался бежать еще быстрее. Даже если бы это значило потерять хорошую жизнь, которую нельзя было и жизнью-то назвать. Но благодаря матери они сейчас свободны — хотя бы пять последних минут ее жизни они будут свободны. Она теряла кровь, быстро и невозвратимо. Было слишком поздно, когда мальчик понял, что она умирает. А мать даже не обратила внимание на боль, сосредоточившись на сыне. — Не останавливайся. Не доверяй. Беги. - хриплым шепотом повторяла она, а потом посмотрела прямо в его теплые карие глаза и дрожащей рукой сняла с него цветные линзы. Его глаза всегда были несвойственно черные — такие же, как и жизнь, как и душа, как и все на этом свете. — Ри-кун, пообещай же мне, что ты не сдашься и сможешь выбраться из этого кошмара… — Обещаю. - ответил ей он, и спустя секунду она уснула навсегда — с улыбкой на лице.

***

“Жена известного бизнесмена Кенго Мориямы — Харука Морияма, пустилась в бега, украв своего 10-ти летнего младшего сына. Подробнее в нашей статье!” Кевин с силой кинул старую газету в стену, с тяжелым вздохом оперевшись на спинку кровати. Потрепанная за восемь лет бумажка стукнулась, тут же улетая на кровать с другой стороны комнаты, где практически ничего не было. Кевин еще раз, наверное миллионный за всю свою жизнь, прошелся глазами по той стороне. Ни разу за много лет не расстеленная кровать, книжные полки с маленькими японскими повестями и записка на тумбе. О, он прекрасно знал ее содержание, поэтому лишний раз решил не перечитывать: он итак за сегодня устал, а этим письмом убьет себе настроение окончательно. Кевин всего лишь встал, подходя к зеркалу. Его отражение могло бы выглядеть по другому, он мог бы жить совсем не так. Но вот он, с синяками под глазами и мокрыми черными волосами, с татуировкой единицы на скуле, с зелеными глазами и усталым взглядом. И вроде бы все как всегда, обычный день в Эверморе, но Кевин знал, что сегодня все изменится. Под книгами лежал тест ДНК, который он сделал совсем недавно. С другой стороны, там был анализ отпечатков пальцев, который он выбил за бешеные деньги Хозяина. В каждом из них был ответ на все его вопросы, а поиски его завершились. Взяв эти тесты он быстро прошел по коридорам до раздевалки. Новый участник команды Лисов и их десятый номер — Рин Мураками — сидел на полу с мокрыми черными волосами. Еще пять часов назад они были каштановыми, а сейчас уже поменяли свой цвет на родной. Кевину гораздо больше нравился он, нежели какой либо другой. Остальные просто не подходили. Рин не реагировал на Кевина никак, а посмотрел только тогда, когда об его ноги ударилась стопка листов. Он медленно поднял свои глаза на парня — они тоже были черными. Кевина от этого взгляда как водой окатило, а осознание всей ситуации вмиг навалилось на него. Но он никак не реагировал на свои душевные муки, продолжая сверлить Рина взглядом. С недоверием в глазах тот взял тесты и посмотрел на их результаты. Минуты две он изучал бумаги, а потом с бледным лицом и паникой в глазах поднял взгляд снова на Кевина. Тот стойко выдержал гляделки, а потом его глаза наполнились нежностью, а губы изогнулись в приятной улыбке, от которой Рин невольно расслабился. Следом Кевин достал тюбик тонального крема и выдавил из него каплю, а после замазал единицу на своей скуле. Только после данных махинаций он подошел в Рину вплотную, а после опустился перед ним на колени. Рин все еще пребывал в состоянии небольшого шока, но совсем не ожидал, что Кевин возьмет его лицо в свои руки. Парень пару секунд вглядывался в зеленые глаза Кевина, и без татуировки они и вправду смотрелись лучше. А потом Кевин его обнял, крепко сжимая его плечи. Его голова опустилась на плечо Рина, а нос вжался в шею. Спустя пару секунд послышались тихие всхлипы. Рин пытался его успокоить, обняв в ответ и поглаживая по спине, но это не очень работало. Наконец Кевин смог произнести хоть пару слов, от которых все внутри Рина похолодело. — Добро пожаловать домой, Рико.