Красный берег

Дождь барабанил по стеклянной крыше торгового центра. Крупные капли стекали по прозрачной поверхности, подобно слезам, скатывающимся по щекам горюющей вдовы. Людей этим пасмурным днем было неожиданно много. Всему этому потоку из человеческих тел просто некуда деться, кроме как блуждать от одного магазина к другому, до кинотеатра, а потом лениво сидеть на фудкорте. Минхо ходил по холлу первого этажа около фонтана, отгоняя мамаш с непоседливыми детьми, которые так и норовили залезть поиграть с водой. И если винить детей в их любознательности и игривости сложно, то вот с крикливыми матерями ругаться одно удовольствие... наверное. Минхо ненавидит любую коммуникацию с посетителями торгового центра, кто бы это ни был. Особое место занимали громкие подростки, которые вокруг создают лишь хаос. Была бы воля Ли, он бы всех этих прыщавых пубертатных язв прикончил прямо за тем столиком на фудкорте, где они собираются по 10 человек. Главное вслух свои желания не озвучивать. Минхо жмурит глаза от головной боли, когда около фонтана снова визжит чей-то ребёнок, желая залезть в воду. Повезло, что в этот раз родители сами разбираются с проблемой, и Ли продолжает свой неспешный обход. Все как обычно, те же ювелирные и косметические магазины, кофейня, все та же плитка на полу, на которую никто не обращает внимания. Все совершенно обычно и даже эта толпа, которая живёт своей общей жизнью, уже чувствуется привычной. А поначалу Минхо было сложно привыкнуть ко всему этому, ведь прежнее место работы было похоже на это разве что плиткой и такой же тесной, душащей формой. Шум вокруг уже тоже привычен. Раньше каждая смена заканчивалась мигренью, а теперь после работы хочется только умереть. Наверное, это обычное желание, по крайней мере для Ли оно стало таковым. Когда в последний раз он не думал о смерти? Кажется, слишком давно. Минхо не вслушивается в слова вокруг, словно это белый шум. И среди этого белого шума его имя словно выбивается огромными красными буквами. – Ли Минхо! Вы же мистер Ли? – чья-то ладонь проносится прямо перед носом охранника, когда он наконец-то обращает внимание на парня. Невысокий рост, яркие рыжие волосы, красный костюм и совсем некстати конверсы на платформе. В одной руке он держит чёрное пальто, которое лишь слегка намокло. Улыбка на половину лица в форме сердца буквально ослепляет, отчего Минхо хмурится. Ему уже не нравится этот молодой человек. – Мы знакомы? – в душе Ли надеется, что нет. Если его знакомые из прошлого увидят Минхо в таком виде, то ему проще будет умереть прямо на месте. В общем-то, мужчина в любой момент только "за" умереть, просто удачный случай никак не подвернётся. К сожалению здоровье Ли ещё не настолько плохо, а убивать его никто не планирует. Самоубийство? Минхо не настолько жалок и слаб, чтобы самостоятельно отнять у себя жизнь. – Я о вас только слышал, поэтому нет, – лёгкий английский акцент выдаёт в молодом человеке неместного, но что-то ещё смущало Минхо в этом незнакомце. – Мне дали ваши контакты в следственном отделе, где вы раньше работали, - Минхо медленно закрыл глаза и вздохнул, пока парень взволновано и суетливо пытался объяснить что-то. – Ближе к делу. Я работаю, если вы не заметили, господин...? – Минхо выдержал паузу, вопросительно выгнув бровь. – Ах, да, Питер Хан, – парень вытер ладони о брюки и поклонился. Минхо успел заметить несколько ярких татуировок под задравшимся рукавом, наверняка их больше. – Должно быть вы слышали моё имя, я архитектор и спроектировал некоторые современные здания в Сеуле. – Не интересуюсь этой сферой, – сухо прокомментировал Ли, заметив смущение и смятение на чужом лице. – Мы все ещё не дошли до сути вашего неожиданного визита. – Я пришёл к вам, чтобы вы помогли мне с делом моей сестры. Её убили. Полиция завернула все расследование, но я не могу жить, не зная, имени убийцы! – "Тогда иди и умри," – мысленно советует охранник. – И причём здесь я? Я больше не полицейский, чтобы разбираться в смерти вашей сестры. У меня нет на это полномочий, – мужчина равнодушно пожал плечами. – Могу лишь выразить свои соболезнования, господин Хан, – ледяной взгляд противоречил сказанному. – Но ведь... Ли не стал дослушивать Питера и развернулся от этого красного пятна, продолжая неторопливый путь по первому этажу. Хан остался позади в полной растерянности, провожая взглядом силуэт охранника. – Я это так не оставлю! Запомните это, господин Ли! – с вызовом воскликнул Питер. Минхо закатил глаза, понимая характер парня. Он из тех настырных людей, которые сделают все, чтобы добиться своего. Самый раздражающий тип личностей, который встречал Ли, работая в полиции. Те времена были тяжёлыми морально и физически, в основном наполнены серостью и безжизненностью. Однако были и редкие яркие моменты сложных дел, которые появлялись, как тот парень в ярко-красном костюме - неожиданные, иногда вызывающие раздражение, и все же интересные загадки, которые не всегда можно было решить. Ли даже тосковал по тем полицейским дням. Тогда его жизнь была настоящей жизнью, а не бестолковым существованием от утра до трех часов ночи. Охранник остановился около скамейки и присел, оперевшись на разболевшуюся ногу. Похоже воспоминания о былых временах и мерзкая дождливая погода дали о себе знать. Минхо любил шутить, что на самом деле это старость и возраст, лишь бы ни слова не упоминать о травме. Прошло два года, но не было ни дня, когда бы он не вспоминал тот выстрел в ногу. Минхо и его напарник почти схватили убийцу, но попали в ловушку. Чужая кровь под ногами и обмякшее тело до сих пор снятся Ли по ночам. Это тоже стало привычно и больше не вызывало холодный пот по спине и крики среди ночи. От тех кошмаров осталась только привычка курить по три сигареты в 2:06. Шум рации и голос с перебоями возвращают Минхо в реальность. Снова шум торгового центра наполняет все вокруг охранника рутиной, напоминая о том, где его место. Ли уже не пытается ничего из себя строить, как несколько месяцев назад, и принимает реалии своей новой скучной жизни. – Приём, это Со. Ли, в зону фудкорта, драка. Приём. Ли вздохнул с совсем тихим: "Как же заебало," - прежде чем нажал кнопку на рации и ответил: – Ли. Понял. Буду через 2 минуты. Приём, – Минхо поднялся и направился на третий этаж. Мужчина уже представлял, что ему опять придётся разнимать двух пьяниц, которые не нашли место на фудкорте. Эти мерзкие неадекватные тела обычно не поддаются легко, поэтому требуется помощь. Наверное, Минхо ненавидел их почти также, как заносчивых подростков. Поднявшись к фудкорту Ли увидел одного из своих коллег, который пытался успокоить агрессивного и очевидно нетрезвого мужчину. Тот еле стоял на ногах, орал и махал руками. Минхо ничего не чувствовал, даже отвращение отрафировалось за годы, что приходилось видеть этих свиней. Ли не мог назвать это человеком, так, побочный эффект социума. – Ну и мерзость, – охранник уверенно подошёл к своему коллеге, схватив дебошира за грязный ворот промокшей рубашки и дернув назад. Мужчина легко потерял равновесие и поддался действиям охранника. Минхо бы хотел приложить его головой о плитку, чтобы разбить череп. Ударить несколько раз ботинком, чтобы от лица ничего не осталось. Изуродовать его внешность, чтобы никто опознать не смог. Охранник был бы не против увидеть мерзкую кровь этой свиньи, которая теплой лужей растечется по плитке. Хотел бы услышать крики и мольбы, пока мужчина бьется в агонии боли, но обходится лишь ограничением чужих движений. Ли заламывает руки пьяному дебоширу и прижимает к ближайшей стене. В руках отдает давно забытое чувство чужой сдавленной кожи, через которую можно почувствовать кости и малейшие движения мышц. Минхо чувствует вкус власти на кончике языка и тут же прикусывает его. По ноге прошлась острая боль, из-за которой пришлось сжать челюсть, лишь бы не показать свою слабость. Минхо лучше сдохнет от пронзающего чувства, чем издаст хоть один звук и выдаст свою уязвимость. Этим тут же воспользуются и уничтожат мужчину. Он прекрасно знал, насколько жесток этот мир к слабым. Сколько дел он расследовал в отношении убийц, которые просто оказались сильнее жертвы? Больше, чем хотелось бы. Зато Минхо вынес урок из полученного опыта: в мире есть только жертвы и их убийцы. А как же те, кто ловят и сажают преступников? Они-то и есть самые жестокие убийцы. Дебошира пришлось закрыть в комнате охраны (скорее подсобке, где они иногда отдыхали) до приезда полицейских. Мужчина не мог и слова связно произнести, поэтому охранники даже не пытались узнать его имя или иную личную информацию. Паспорта у него с собой не оказалось, а телефон это какой-то кирпич. Минхо почти залез в него, но вернул в грязный карман, вспомнив, что не может так делать. Все-таки нарушение прав этого "человека". Ли и Со зашли в комнату с камерами. Какие-то из мониторов горели чёрным, какие-то через помехи показывали залы торгового центра, где блуждали люди. – Так... – Минхо прочистил горло, оперевшись спиной на стену и скрестив руки на груди. – С кем он подрался? Второго участника ты же тоже где-то задержал? – Нет, я отпустил её, – Со обыденно пожал плечами, присаживаясь на стул перед мониторами, пока у Ли глаза округлились от удивления. – Ты сделал что!? – Слушай, Минхо, это была не совсем драка, хорошо? Я просто не знал, как назвать это, – Чанбин развернулся лицом к коллеге и попытался успокоить мужчину, у которого даже вздулись вены на шее. – Ну и что произошло? – Минхо раздраженно потер переносицу, надеясь услышать что-то стоящее. – Он мастурбировал на девушку там, прямо около столика, – Чанбин сделал голос тише, как будто самому было стыдно произносить такое вслух. – И ты отпустил её? – молчаливый кивок. – Блять, Со Чанбин, ты такой тупой! Ты хоть взял её контактные данные? – мотнул головой. Нет. –Пиздец. Просто пиздец! – мужчина начал ходить кругами по небольшой комнате, пытаясь не сорваться на истеричный крик. Минхо бы свернул шею своему коллеге, если бы потом ему бы не пришлось работать за двоих. – Да, что такого в этом? Этот вопрос бьет по голове, приводя мысли в порядок. Минхо остановился посредине комнаты. Точно, Чанбин не знает, что в этом такого. Он не работал в полиции. Не получал за каждый промах нагоняй от начальника своего подразделения или отдела. И это полицейским теперь тратить время на поиски жертвы, назначать экспертизы для, пока что, подозреваемого (ебучая презумция невинности), а ещё писать кучу рапортов на каждый свой шаг, прикреплять к материалу проверки каждый ответ, даже если ответ на вопрос толком и не получен. Единственный плюс работать охранником – бумажной работы минимум. Минхо не тонет в бесконечных запросах в банки, компании телефонных операторов, магазины и в прочие места. И та девушка из канцелярии не возвращает его бумаги с карандашной надписью "неверное оформление", "нет адреса" или что-то ещё, из-за чего приходилось все перепечатывать и снова подписывать у начальства. Голова кипела невыносимо, а бумага тратилась с невероятной скоростью под тихие проклятья в сторону работницы канцелярии. – Ладно, – Ли вздохнул, потирая виски. Сегодняшний день прямо фестиваль идиотов, но Минхо должен быть спокоен. – Хотя бы преступника удержали для полиции. Нас ещё как свидетелей потаскают, – с языка почти слетает "из-за тебя я тоже впутался в это дерьмо". – Так что не упусти ничего из того, что видел сегодня. И сразу подготовь запись с камер на фудкорте, их точно должны запросить. Минхо вышел из душной комнаты, оставляя на Чанбина всю работу с камерами и предстоящее общение с полицейскими. Этот район находился под контролем другого отдела полиции, но мужчина все равно не хотел ни с кем пересекаться. Вдруг знакомый попадется? А ведь Минхо все ещё старался обходить тему своего увольнения с кем-либо. О новой работе знали несколько прошлых коллег, нынешние и ещё один человек. Ах да, теперь еще и тот парнишка, Хан Питер. Ли вернулся на первый этаж, сообщив по рации, что он на своём месте. И снова все так привычно и скучно, что хочется умереть. Минхо привык. Последние часы тянутся невыносимо, когда посетителей почти не осталось. Мужчина уже переместился на четвёртый этаж, делая обход мимо детских магазинов. Минхо останавливается около одного из них, разглядывая одежду на манекенах. Красные туфли выглядят даже не так нелепо, как все остальное. Ли думает купить их, но не уверен, что дочери они подойдут. Эти дети так быстро растут, что нужно все мерить, чтобы убедиться, что нигде ничего не давит и не жмёт. Даже одежда с прошлого сезона может уже не подойти. Вообще, ей бы купить новую куртку и ботинки, ведь начинает холодать, но у Минхо не то, чтобы много свободного времени, сил и денег. С другой стороны с больным ребёнком возиться дольше и затратнее во всех смыслах. На дочь конечно никаких денег не жаль, но кредит и ипотека не дают позволить многое на зарплату охранника торгового центра. Ли устало вздохнул и продолжил обход, магазины уже закрывались, поэтому рассматривать витрины было бессмысленно. Он думал лишь о том, как скоро поедет сначала за Хоён в детский сад, а потом домой, где в холодильнике ещё остался вчерашний суп. Дождь продолжал затапливать улицы. Минхо поморщил от холода и воды под ногами. И почему именно сегодня он решил поставить машину на открытой парковке? Пришлось бежать, прикрываясь курткой от крупных капель, которые все равно вымочили волосы и одежду. Ткань мерзко липла к коже, пока Ли заводил машину и настраивал печку. Все тело продрагивало и что-то внутри говорило, что это не от холода. Мужчина откинулся на спинку, прикрыв глаза и опустив расслабленные руки вдоль тела. Дождь снаружи перебивался шумом мотора. Несколько мгновений. Минхо выдыхает весь воздух из себя. Единственное, что наполняло его. Даже мыслей никаких нет. Мужчина смотрит на свои ладони, как будто пытается понять тайный смысл этих линий на коже. Мечтает, чтобы линия его жизни оборвалась в возрасте около 35. Его ничего не держит больше. В мыслях голос дочери. Хоён зовёт папу. Она соскучилась. Мужчина кладёт руки на руль и едет в сторону дома. – Она умерла, запомни уже! – сквозь зубы проговаривает Минхо, сильнее давя на газ. Машина разгоняется выше положенной скорости в городе. Дорога размыта. Дворники еле успевают смахивать капли с лобового стекла. Ли совершенно плевать, если он врежется в какую-то ограду, фонарь, не впишется в поворот или его снесёт грузовик. Все из этого было бы неплохо, но мужчина вдавливает тормоза в пол, когда на светофоре загорается красный. Колеса скрепят, автомобиль останавливается прямо перед пешеходоным переходом. Даже через дождь в свете фар Минхо видит людей, которые смотрят на него, как на сумасшедшего. Это определённо тяжёлый день и как же хорошо, что он подходит к концу. Дома Ли встретила только тишина в вуали темноты. Минхо никогда не был зависим от людей, но с тех пор, как дочь умерла, а жена уехала, одиночество стало вечным спутником. Мужчина снял куртку и бросил ботинки в углу, следуя на кухню. Он открыл шкаф над раковиной и достал пачку рамена. Минхо поставил чайник греться, а сам чуть открыл окно и достал блок сигарет из-за горшка с фикусом – подарок его родителей на свадьбу. Удивительно, как он ещё не засох, потому что Ли часто забывает о цветке, так ещё и постоянно стряхивает пепел в горшок. И вот Минхо снова делает затяжку под шум дождя и запах сырости, стряхивая стлевшую часть в землю. Хотелось, чтобы цветок быстрее завял и его можно было выкинуть на помойку между мусорными пакетами и старыми креслами. Где-то там же затерялась жизнь Минхо. Чайник назойливо свистит, напоминая о себе, и Минхо тушит сигарету о проженный керамический горшок. Сейчас он зальет лапшу кипятком. Сходит переодеться, заметив, что в мокрой одежде неприятно ходить. Через 5 минут вернётся и сядет есть пресную лапшу, где снова не доложили специй. В конце концов Минхо ляжет спать, встречая очередной кошмар. А после прошедший день повторится вновь.