Где ты, где я

Обычные прогулки всегда превращались в ревность. Зейн всё время какой-то лишний, где-то в стороне и лишь наблюдал, как Кассандра флиртует с Калебом, смеётся, как горят её глаза, когда тот делает ей комплименты, как ерошит его волосы, счастливо смеясь и всё время на прогулках. Зейн каждый раз уговаривал пойти гулять без Калеба, но Кас все время отнекивалась и решила, что втроём веселее. Но вот весело только Калебу и Кас, нежели бедному Зейну, который всё время находился в тени и ревновал так, что хотелось отпихнуть Калеба от неё и сказать, чтобы тот больше не приближался к ней. Кассандра Агрест его девушка, не Калеба.

***

Ресторан. Вокруг люди, горящие огни, смех людей и, казалось бы, всё хорошо, надо радоваться, что Кас наконец придёт и без Калеба. Он ждал её, ждал час, два. Кас нигде не было. — Может, собирается долго? — подумалось Зейну, но тут уже хотел написать своей девушке, где она, но тут повернул голову, а на ночной улице стояла его Кассандра... С Калебом. Те целовались, обнимались. Зейну стало так больно, будто лёд рвал все изнутри и на глазах развалилась вся мечта. Он хотел отвести её на море, как она когда-то хотела, сделать ей предложение прямо сегодня, доказать, что он тоже её очень любит. Гораздо сильнее этого оборванца. Но нет, Кас ушла к Калебу, ничего не сказав. Зейну стало так противно, то ли от себя, то ли от всего этого вранья, денег, которых у Зейна, казалось бы, навалом, но... Кассандра просто изменила. Ушла. Всё теперь было так давно. Он ни раз говорил Кассандре, что не хочет вообще видеть этого Калеба, радовался, что Кассандра звонила ему только для того, чтобы заняться с ней сексом или дать денег на очередную тусовку с подругами. А Зейн слушался, ведь это была его Кассандра. Но не знал, что это были совсем не подруги. А этот Калеб. Вечно лезет, куда не нужно, когда Зейн так наивно верил, что Кассандра не изменяет, а просто... Добрая. Ага. Врач и сам не понял, как оказался рядом с ними. В глазах было столько боли, ревности, предательства, что болело сердце. Видимо, у одного Зейна. Кассандра же, увидев его, посмотрела своими непонимающими большими синими глазами, слово море. Море предательства. Та улыбнулась, как будто тут не причём, а Калеб стоял, довольный собой. Хотелось вмазать по этой чересчур довольной роже, которая только подпитывала гнев Зейна. — Ой, Зейн, а мы тут... — сказала Кассандра, ничуточки не стыдясь своего поступка, как будто всё, что было у них с Зейном — ничего, просто чистый фальш. — Знаю, чем вы тут занимаетесь. Видимо, для тебя, Кассандра, ничего всё это не значило, а ты, Калеб, знал, что она моя, не твоя. Но, видимо, всё то, о чем я думал — наивно и глупо. До свидания, Кассандра, — с болью в голосе сказал Зейн и ушёл. И что? У неё же есть Калеб, и плевать, что Зейн держался, чтобы не разрыдаться от боли предательства любви. Да какая тут любовь? Любила ли его Кассандра, когда тот покупал для неё всё, делал для неё всё, чтобы она не попросила. Зейн перевернул бы мир с ног на голову, чтобы девушка была счастлива. И никому бы не отдал. Никогда. Но все розовые мечты в миг ушли, как будто их никогда не было. Кассандра так и продолжила целоваться с Калебом, весело кружиться с ним в неуклюжем танце, когда Зейн остался совсем один. Без ничего, только лишь со жгучей болью в сердце, воспоминаниями, которые для него самые ценные. Зейн не шёл домой, а только сидел на скамейке в парке, сжав кулаки, пока лёд распространялся по телу, но боль теперь была как кстати. Как будто заслужил, будто шептал, что не заслужил Кассандру, ее любовь, а только лишь одиночество, терзание внутри и этот чёртов лёд, который так и охватывал все тело, больно резал внутри, что слезы текли по щекам, обжигая каждую часть холодных щёк, но пускай, так ведь лучше, верно? И это всё не вернёшь уже.