Счастье – когда есть о ком заботиться

Сколько Хёнджин помнит Минхо, тот всегда был очень опекающим.

Начиная с первого дня их знакомства, старший не переставал заботиться о Хване. Альфа постоянно спрашивал про здоровье, интересовался прошедшим днём и ругал омегу, когда тот одевался не по погоде, сидел на холодном или забывал надевать носки в холодной квартире. Минхо никогда не позволял Хёнджину таскать тяжёлые вещи, даже если тяжёлыми они были только по мнению самого Ли. Вопрос: «ты поел?» звучал чаще любых других, а отрицательный ответ всегда был наказан осуждающим взглядом и срочной попыткой накормить. Возможно, иногда Минхо перебарщивал с заботой. Омега, воспитанный в не очень благополучной семье, к такому вниманию не привык совсем, но поведение старшего всё равно считал милым. Когда у младшего начались проблемы со здоровьем, альфа чуть не сошёл с ума. Тогда, спустя год отношений, Хёнджин впервые увидел, как его парень плачет. Хван долго пытался узнать причину, пока Минхо не признался, что просто очень сильно за омегу волновался. Сказал, что не может смотреть на то, как Хёнджин мучается от болей. А Хёнджин мучился. Целыми днями лежал на кровати, не имея возможности даже присесть, пока рядом крутился обеспокоенный до чёртиков альфа. В больнице сказали, что ничего страшного с омегой не происходит. После этих слов Минхо был готов подраться с врачом, однако младший зло посмотрел в его сторону, и Ли чуть убавил пыл. Как оказалось, Хёнджину "по наследству" передались сильные боли во время течки, не заглушаемые никакими лекарствами. Врач успокоил омегу и сказал, что это довольно распространенное явление, которое, к сожалению, также может передасться его детям. В тот день альфа не отходил от Хвана ни на секунду, укачивая в своих руках и успокаивающе поглаживая по голове. Ничего, они справятся. Когда Хёнджин спустя ещё четыре года забеременел, опека Минхо увеличилась раз в десять. Альфа готов был навсегда закрыться вместе с омегой в квартире, чтобы с тем ничего не случилось. Тогда такая забота уже начала подбешивать младшего. Ну он же не больной, в конце концов. Под конец срока уже бывший Хван смирился с тем, что ему не разрешалось поднимать ничего тяжелее тарелки и ходить без перерыва дольше получаса. Ведь с другой стороны, Минхо готов был таскать мужа на руках целый день, а омега не дурак, чтобы от такого отказываться. Во время беременности Хёнджин много думал о том, как изменится отношение альфы после рождения ребёнка. Останется он таким же беспокоящимся или его внимание полностью перейдёт на малыша. Но когда родил и увидел слезящиеся глаза старшего, то смог думать только об одном. Как же он его любит. Да, с рождением сына опека со стороны Минхо увеличилась. Но направлена она была в большей степени на самого младшего члена их небольшой семьи. Альфа всё также заботился об омеге, но уже без фанатизма. У старшего появился ещё один важнейший человек в жизни, которого он будет беречь всеми силами. ~ – Пап, я иду гулять. Чонин заходит в комнату, отрывая омегу от просмотра фильма. – С кем? – на горизонте появляется отец, младший тяжело вздыхает. – С Феликсом, – по-лисьи улыбается родителю, – как и всегда. Хёнджин тихо смеётся, наблюдая за изменением эмоций на лице мужа. Минхо никогда не успокоится. – Конечно, Ин~ни, – кивает Джин сыну, – звони, если что. Подросток лучезарно улыбается и, кивая, уходит из комнаты. – Возвращайся до темна, – кричит вдогонку уходящему из квартиры сыну альфа. Хёнджин выключает телевизор и подзывает старшего к себе на кровать. – Ему почти семнадцать, Хо~я, – аккуратно начинает омега, – перестань его контролировать. – Вот именно! Он подросток, Хёнджин, за ними нужен глаз да глаз. – Чонин никогда не приходил позже восьми, но ты каждый раз говоришь ему не гулять до поздна, – устало произносит младший, – и к чему эти вопросы? Он всегда гуляет только с Феликсом, и ты прекрасно это знаешь. Заведи он ещё друзей, мы бы узнали об этом, Минхо. – А вдруг он пойдёт гулять с каким-нибудь альфой, не сказав нам? – Даже если так, ты боишься, что Чонин начнёт встречаться с парнем? Рано или поздно это всё равно случится. – Я боюсь, что не узнаю об этом, Джин~а, – грустно признаётся альфа, – у вас постоянно секреты от меня, он мне совсем не доверяет? – Он омега, Хо, – словно истину объясняет, – понятно, что Чонин будет спрашивать всё в первую очередь у меня. Он взрослеет и хочет понять, насколько происходящее с ним правильно, поэтому приходит ко мне. Это не значит, что он тебе не доверяет, просто дети обычно больше тянутся к родителю своего пола. Дальше омежьих вопросов наши секреты чаще всего не заходят. Минхо поджимает губы и понимающе кивает. Хёнджин видит сомнения на его лице, поэтому продолжает: – Просто перестань напоминать ему каждый шаг, Чонин прекрасно всё знает. Он не связан с плохими компаниями и всегда на связи. Если ты не будешь выпытывать из него информацию, то он сам будет делиться ею. Альфа вновь кивает. ~ Минхо старается не нарушать ограничения по скорости, пока едет в школу за сыном. У Чонина внезапно началась течка, и он слёзно попросил поскорее приехать за ним. Дорога заняла минут десять от силы, и в школу альфа не заходил, а забегал. Омега сидит на скамейке возле входа с красными от слёз глазами и медленно кивает на слова сидящего слева от него человека. Минхо подходит к скамейке и рассматривает незнакомца поближе. У альфы, примерно того же возраста, что и его сын, старший замечает чонинов рюкзак и отсутствие пиджака, входящего в школьную форму. Сам Чонин поднимает на отца глаза и тут же встаёт на ноги. Младший альфа поднимается вслед за ним, кланяется Минхо, на что получает ответный кивок, и протягивает старшему рюкзак. Ли обнимает сына за спину, только сейчас замечая обвязанный вокруг бёдер чужой пиджак, и забирает сумку. Подросток поправляет спавшие с переносицы очки и прощается с семьёй, желая Чонину скорого выздоровления. До машины они доходят в молчании. Уже в салоне альфа достаёт пачку салфеток, протягивая одну омеге, и спрашивает о самочувствии, заводя автомобиль. – Всё в порядке, – коротко отвечает младший. – Я написал папе, что мы едем домой, он уйдет с работы пораньше, – говорит, взволнованно смотря на омегу, – ничего не болит? – Живот немного, – Чонин опускает руки на ноги и испуганно вздыхает, видя чужую вещь на себе, – я не отдал... – Эй, не волнуйся так, постираем и отдашь. Это был друг? – Новенький, вчера перевёлся, – омега говорит с трудом, охваченный резким спазмом. Взволнованный Минхо опускает кресло в лежачее положение, после чего выезжает со школьной парковки. Домой они добираются ненамного раньше Хёнджина. Чонин лежит в своей спальне, а альфа заваривает ромашковый чай, который постоянно делает мужу в такие дни, когда входная дверь открывается. Омега заходит в комнату подростка и подходит к кровати. От вида свернувшегося в комок и прячущего лицо в подушку сына, у Джина сжимается сердце. Он так ждал его первой течки, боясь того, что у него, как и у самого омеги, начнутся проблемы с неконтролируемыми болями. А сейчас Чонин тихо всхлипывает в подушку, заставляя папу поджать губы. Почему жизнь так несправедлива? Его сын не заслужил такой же участи как и у родителя. – Эй, Ин~ни, сильно болит? – ласково спрашивает, присаживаясь на постель и опуская ладонь на спину, чтобы успокоить. – Нет, – прерывисто выдыхает подросток, а Хёнджин непонятно хмурится, – не болит. – Почему тогда плачешь? Слова младшего немного успокоили, но в то же время озадачили омегу. Чонин отрывает голову от подушки и поворачивается на другой бок, подставляясь под поглаживания папы. – Я не знаю, мне.... стыдно? – Стыдно? За что тебе может быть стыдно, Чонин~а? – Я.. я замарал брюки и стул, а потом плакал в туалете, пап, – младший готов опять расплакаться, – у меня течка в школе началась, конечно мне стыдно. – Не вижу ничего смертельного, маленький. Это ведь первая течка, ты не знал, что так получится, совсем не виноват, – успокаивает сына, а позже предполагает ещё одну возможную причину для слёз, – над тобой смеялись? Чонин на это отрицательно мотает головой. – Возможно, никто не узнал? – как будто спрашивает, – Сынмин сказал, что никто не видел. – Сынмин это...? – Новенький. Боже, мне так перед ним стыдно, он вытер мой стул и отдал свой пиджак, который я замарал. Он не должен был этого делать, только перевёлся и, наверняка, думает обо мне плохо. – Чонин, послушай. Он сделал это потому что посчитал нужным, ты ведь его не заставлял, так почему он должен думать о тебе плохо? Он просто позаботился о тебе, маленький. То, что с тобой происходит, совершенно естественно, не стоит из-за этого плакать. Младший тихонько шмыгает и говорит почти шёпотом: – Сынмин сказал тоже самое. – Ну вот видишь, успокойся, солнце, у меня сердце неспокойно, когда ты плачешь, – ласково улыбается Хёнджин, – точно ничего не болит? – Нет. – Тогда отдыхай, – сказал омега, поднимаясь с кровати, – зови, если что-то понадобится. Старший выходит из комнаты, прикрывая дверь, и встречается с обеспокоенными глазами Минхо. – Успокойся, Хо, он в порядке, – предотвращая тревожные вопросы, проговаривает Хёнджин, – просто накрутил себя. – Он поэтому плакал? – Минхо, кажется, взволнован больше чем Чонин. Омега положительно кивнул и подошёл к дивану, находя чужую вещь. – Это пиджа.. – Сынмина, я знаю. Младший разворачивает чужую вещь, слабо пахнущую чем-то древесным, и замечает именную бирку с надписью «Ким Сынмин». Хёнджин невольно улыбается, отмечая небольшую схожесть аромата с запахом его альфы. После чего разворачивается к мужу со словами: – У меня тоже скоро течка. – Живот болел? – обеспокоенный тон у альфы скрыть не получается. – Да, на работе начал побаливать, думаю, раньше начнется. – У Чонина успеет закончиться? – Должна, первая обычно короткая. Минхо подходит к омеге и кладёт тёплые ладони на талию. Внимательно смотрит в лицо, и Хёнджин уже знает, что тот хочет сказать. – Может, останешься дома завтра? Минхо с годами не меняется. ~ – Пап, хоть ты скажи ему! – Чонин почти бегом заходит к омеге, возмущённо взмахивая руками. – Солнце, я просто волнуюсь за тебя, – альфа не отстаёт от сына, забегая в комнату. Хёнджин тяжело вздыхает, поворачивая голову в сторону мужа. Никогда не успокоится. – Иди, Чонин, я разберусь. Подросток устало кивает и уходит из комнаты, а, следом, из квартиры. – Как ты можешь так просто отпустить его вечером на улицу непонятно с кем? – в голосе Минхо слышно возмущение, которое он даже не старается скрыть. – Не «не понятно с кем», а с Сынмином, которого мы оба прекрасно знаем, – поправляет его Хёнджин, – что с тобой опять случилось? Ты же сам сказал, что Сынмин тебе нравится. Омега подходит к окну, смотря на выходящего из подъезда сына и улыбается, замечая неподалёку стоящего с небольшим букетом ромашек парня. Чонин начал встречаться с Сынмином совсем недавно. Как ни странно, первым об этом узнал Минхо. И это не было случайностью. Омега сам подошёл к отцу в один из дней и заявил, что ему нравится его одноклассник. А альфа, к удивлению, отреагировал очень радостно. Потому что, ну, Сынмин хороший. Он именно тот альфа, которого Минхо всегда хотел для своего сына. Заботливого и ответственного. Сынмин очень похож на самого Минхо, что отметил Хёнджин ещё с первой их встречи. Похож характером, воспитанием, отношением к омегам, да что там, у них с Минхо даже запахи схожи, Хёнджин иногда не замечает присутствия Сынмина из-за смешения их ароматов. И потому омега не понимает, что заставляет альфу волноваться на этот раз. Минхо молчит долгое время, а затем просто машет головой в отрицании: – Я, наверное, просто слишком сильно за него переживаю. Младший на это ласково улыбается и притягивает старшего к себе за плечи, обнимая. – Всё в порядке, тебе действительно не стоит так нервничать, с Сынмином он в безопасности. Альфа коротко кивает и утыкается тому в шею, вдыхая родной аромат. А Хёнджин поглаживает мужа по волосам, с обречением понимая, что это их не последний такой разговор. Минхо никогда не перестанет о них заботиться.