Ковбой

      Сатору медленно подошёл к двери комнаты Юджи, поправляя выбившиеся пряди волос. Он тщательно уложил их назад — впервые за долгое время с такой серьёзностью отнёсся к своей причёске. Сегодня был особенный день: Хэллоуин. И хотя он обычно не придавал значения таким праздникам, сегодня решил сыграть роль «по-настоящему» жуткого персонажа. Дракулы. Идея пришла от учеников — они смеялись, но добавили, что ему это пойдёт. А Сатору просто понравился эта затея, и он решил ее поддержать.              По началу маг решил пойти по легкому пути и остановился на классическом костюме — обычный чёрный пиджак, белая рубашка. Поверх он накинул длинную чёрную накидку с красной подкладкой, которую нашел в первом же попавшемся магазине с костюмами на Хэллоуин. На этом маг собирался остановиться. Он всегда считал, что его внешность и так производит впечатление — высокий, харизматичный, с пронзительным голубым взглядом и волосами, которые будто сами знали, как идеально падать на лицо.              Однако Кугисаки заявила, что это слишком скучно. Особенно для него .              «Это Хэллоуин, — сказала она, глядя на него с вызовом, — а ты выглядишь как типичный учитель из типичной школы. Давай сделаем по-настоящему жутко».              И вот, спустя полчаса молчаливого терпения, лицо Сатору покрыл плотный белоснежный слой – не просто тон, а настоящий театральный грим, подчёркивающий резкие черты и придающий коже мраморную холодность. Тени под скулами также добавили глубины, будто жизнь медленно уходила из его лица.              В довершение образа — пара нелепых накладных клыков и красные линзы, которые он, вопреки комфорту, всё-таки купил. Клыки уже начинали раздражать десны после нескольких минут ношения, а линзы дико сушили глаза, но ради эффекта можно было потерпеть.              Сильнейший постучал три раза — не слишком громко, но достаточно, чтобы услышали.              — Юджи? Ты готов?              Из-за двери донёсся глухой стук, будто что-то упало, а затем торопливый голос:              — Почти готов! Минуту!              Сатору улыбнулся сам себе, пригладив рукой волосы, снова выбившиеся из прически. И опять постучал, уже легче.              — Можно войти?              — Заходите, — ответил Юджи, и дверь тут же распахнулась, открывая вид на комнату ученика.              Сатору переступил порог, и его взгляд сразу же упал на юношу, стоявшего посреди комнаты. Юджи неловко поправлял шляпу с широкими полями, слегка нахмурившись. Та всё никак не хотела сидеть именно так, как представлялось в голове парня.               Мужчина опустил взгляд чуть ниже, разглядывая костюм. И он был просто... потрясающим.               Серо-голубая рубашка с закатанными рукавами облегала широкие плечи и сильные руки, подчёркивая каждый изгиб мышц. Темно-коричневые брюки плотно обтягивали ноги, идеально сидя на бёдрах, а ремень с круглой золотистой бляшкой добавлял образу оттенок старого Дикого Запада. На поясе по бокам висели кобуры с ненастоящими револьверами, и поверх всего этого — жилетка того же насыщенного цвета, что и брюки, которая словно была создана именно для Итадори. И, конечно же, шляпа. Низкая, чуть набок — как будто он только что сошёл с экрана кинофильма.              После нескольких секунду терзаний Юджи наконец-то перестал ковыряться со шляпой — та, в конце концов, уселась на голову так, как нравилось младшему магу. Он быстро разгладил ладонями жилетку, проверил, надёжно ли сидят револьверы в кобурах, и только после этого поднял глаза.              И замер.              Сатору стоял чуть в стороне от двери, сложив руки на груди. Его черная накидка мягко колыхалась от едва ощутимого сквозняка, волосы были аккуратно уложены назад, обнажая высокий лоб и подчёркивая резкие черты лица. Белоснежная рубашка, плотно застёгнутая на все пуговицы, практически сливалась с цветом кожи, а строгий пиджак и багряная подкладка накидки придавали ему вид зловещего аристократа. К тому же Итадори привык видеть учителя с глазами, яркими как небо в полдень — настолько голубыми, что порой казалось, будто они светятся изнутри. Но сейчас перед ним были совсем другие глаза — тёмные, насыщенные, почти вишнёвые. Они резко контрастировали с белоснежными волосами, которые в приглушённом свете комнаты казались почти серебряными. А эти… клыки. Нелепые, но почему-то идеально дополняющие образ вампира, который вот-вот вцепится в твою шею. Они слегка выпирали из-под верхней губы мага и так прелестно обнажались при улыбке…               На мгновение Юджи потерял дар речи. Его взгляд медленно скользнул по фигуре Сатору сверху-вниз и обратно, и он даже забыл прикрыть рот. Лишь через пару секунд до парня дошло, что он в открытую пялится.              — …Вау, — выдал он наконец, почти шепотом.              Сатору изогнул бровь, на лице расцвела хитрая усмешка.              — И это всё?              Юджи вздрогнул, как будто его поймали на месте преступления. Он судорожно сглотнул, машинально потер шею — от волнения или чтобы хоть как-то отвлечься.              — Эээ… ну, я просто… вы… вы реально круто выглядите! — выпалил он, немного путаясь. — То есть… я не ожидал такого… правда. Вы вообще… вам очень идёт. Образ Дракулы, в смысле.               Он говорил быстро, чуть невпопад, и чем больше он объяснялся, тем заметнее становилось, как ему неловко. Особенно потому, что он не мог отвести взгляд от этих красных глаз — светящихся, насмешливых, слишком красивых для любого вампира.              Сатору медленно оглядел ученика с головы до ног, внутренне отметив каждую деталь. Губы сами собой растянулись в улыбке.              — Не думал, что ты выберешь образ ковбоя, — произнёс маг, сделав полшага вперёд и рассматривая Юджи с новым интересом.               Сильнейший медленно перевёл взгляд с его лица на фигуру: широкие плечи, узкая талия, брюки, которые, кажется, были сшиты именно для этой цели — выгодно облегать, — и усмешка на его лице стала чуть шире.              — И как? — Юджи поднял глаза, немного смущённо дернув подбородком. — Мне идет костюм?              — Тебе идёт… Очень.              Итадори покраснел. Только теперь он понял, что Сатору не просто говорит — он оценивает, внимательно и неспеша обтекая взглядом. Юджи почувствовал, как где-то внутри потеплело, хотя мысль о том, что Годжо может так смотреть на него, была одновременно и приятной, и неловкой.              — Ну, я... эээ... — Юджи снова начал теребить край жилетки, как будто там было что-то не так. — Просто хотел... чтобы было круто. И чтобы... другим… тоже понравилось.              Сатору рассмеялся — низко и тепло, как будто услышал что-то неожиданно милое.              — Думаю, всем понравится. Прям будто вышел из «Великолепной семёрки».              Юджи просиял, тут же вдохновлённый сравнением.              — Я похож на Криса Пратта? — спросил он, выпрямившись, и с энтузиазмом выхватил один из револьверов. — Пиф-паф! — он сделал вид, что стреляет в воздух, а потом театрально задул воображаемый дым с дула и ухмыльнулся.              Сатору невольно рассмеялся, пряча лукавство за ладонью. Внутри невероятно теплело лишь от одного только вида Юджи — такого веселого, улыбчивого, красивого. Годжо хотел сказать больше, но вместо этого просто произнёс:              — Даже лучше.              — Ладно, тогда я почти готов, — парень опустил револьвер и потянулся за ботинками, лежащими у кровати. — Осталось их надеть.              Когда Юджи нагнулся, брюки аккуратно обтянули его задницу, и на долю секунды Сатору захотелось сделать что-то очень нетипичное для себя. Он невольно сжал пальцы, ощущая почти физическое желание — резко, быстро, без предупреждения. Он хотел шлёпнуть его по ягодице. Просто так. Чтобы Юджи вздрогнул, выпрямился и обернулся с недоумением в глазах. Хотел оставить на этом упругом месте след своей ладони — яркий, горячий, напоминание о том, что он рядом.              Но они спешили. И не просто спешили — их уже ждали. Остальные ученики, особенно женская половина компании, были настроены недоброжелательно. Еще лишние пару секунд — и им обоим могло прилететь по полной.              Вместо этого он лишь чуть склонил голову набок, глядя на юношу, и, пряча улыбку, запел еле слышно:              — Yeah, I'm gonna take my horse to the old town road… I'm gonna ride 'til I can't no more…              Голос его звучал мягко, чуть хрипловато, и в нём проскальзывала весёлая насмешка.              Юджи замер, наполовину надев ботинок. Он обернулся, нахмурив брови.              — Что вы сказали?              Сатору лишь отмахнулся, улыбаясь шире.              — Ничего такого. Пошли уже, нас ждут.              — Эй! — Юджи встал, закончив застёгивать второй ботинок. — Вы опять пользуетесь тем, что я плохо понимаю английский!              Сатору уже выходил в коридор, когда обернулся через плечо. В его глазах блестела хитринка, голос стал чуть ниже, чуть более обволакивающим:              — Может, стоит заняться этим. Улучшить твои познания в английском.                Юджи нахмурился, медленно выпрямляясь. Он посмотрел на Сатору с легким подозрением, пытался разобрать между строк что-то большее.              — Вы серьёзно? Хотите давать мне уроки английского?              Сатору рассмеялся — легко, почти беззвучно, но в этом смехе было что-то тёплое и одновременно издёвчивое.              — Ещё как серьёзно, — сказал он, отчётливо растягивая слова. — Я даже знаю, с чего начнём. Глагол «to ride», например. Очень полезный. И многозначный.              Юджи моргнул, слегка растерянно потирая затылок.              — То есть… вы правда хотите со мной заниматься?..              — Ага, — кивнул Сатору, явно наслаждаясь его замешательством. — Представь: ты, я, учебник… и вечер, где никто не помешает.              Юджи наморщил лоб, пытаясь переварить услышанное.              — А?              Сатору усмехнулся, чуть склонив голову набок.              — Потому что кто, если не я? К тому же, — добавил он, понизив голос до почти шёпота, — у меня свои методы обучения. Нетрадиционные.              Юджи окончательно запутался, судя по всему, и только недоумённо покосился на него.              — Эээ… а это точно про английский?              Сатору рассмеялся громче, прикрыв глаза.              — Юджи, ты такой милый, когда ничего не понимаешь, — сказал он, поворачиваясь к нему спиной и направляясь к выходу. — Пошли уже. И да, готовься — сегодня будет первое занятие.              Юджи стоял ещё секунду, потом фыркнул, вздохнул и последовал за учителем, так и не поняв, говорил ли Сатору о настоящих занятиях… или опять водил его за нос.

***

      Все стояли на улице, под тусклым светом фонарей, что мягко освещали местность перед общежитием. Воздух был прохладным, пропитанным ночью и остатками праздничного возбуждения. Ребята переговаривались, смеялись, кто-то шуршал обертками от конфет, но голоса звучали уже не так громко — скорее по привычке, чем от энтузиазма прошедшего вечера.              Костюмы помялись, макияж потёк после долгого вечера, полного шуток, танцев, веселья и сладостей. Все явно устали, но никто не хотел уйти первым — будто, если они задержат время ещё чуть-чуть, этот вечер не закончится совсем.              Постепенно разговоры стали редеть, и один за другим ученики начали расходиться: кто с ленцой, кто со смехом, кто, как Мегуми, просто кивнув и исчезнув в темноте без лишних слов. Кугисаки последней уговаривала всех собраться завтра снова, но даже она наконец сдалась, зевая в кулак.              Итадори потёр шею, чувствуя, как мышцы затекли после долгого вечера в костюме, который выглядел круче, чем был удобен на самом деле.              Попрощавшись с «последними выжившими», парень тоже решил отправиться к себе. И сделал всего пару шагов, когда внезапно почувствовал резкий, но лёгкий рывок — чьи-то пальцы цепко схватили его за воротник рубашки сзади.              — А ты куда? — раздался голос, мягкий, но уверенный, с лёгкой издёвкой на конце.              Юджи обернулся через плечо. В свете фонаря Сатору выглядел почти как призрак: бледное лицо, тёмные линзы, клыки, выделяющиеся из-под губы.               — А? К себе… — ответил Юджи, немного растерянно моргнув.              — Не так быстро, — прошептал Сатору, и прежде чем Юджи успел что-либо возразить, тот легко подтолкнул его в сторону дорожки, ведущей не к комнатам учеников, а к преподавательскому корпусу.              Комната Сатору была тихой, тёплой и пахла им — дорогим мылом с едва уловимым ароматом мяты и свежим одеколоном с чуть пряными нотами. Как только дверь закрылась, сильнейший сбросил накидку на пол и, не говоря ни слова, направился в ванную.              Юджи, немного замешкался, но последовал за учителем. Сатору стоял перед раковиной, чуть наклонившись, чтобы лучше видеть своё отражение в зеркале. Он медленно провёл пальцами по верхнему веку, прищурившись, будто оценивая, насколько глубоко сидит линза. Потом аккуратно ухватил края прозрачного круга указательным и большим пальцем, чуть надавил изнутри и медленно вытянул наружу.               Маг бросил линзу в раковину без колебаний — будто избавлялся от части образа, который больше не нужен. На лице мелькнуло лёгкое облегчение: он моргнул несколько раз, давая глазу привыкнуть к открытому воздуху,              — Такие игры в переодевания… не для меня, — пробормотал он себе под нос, пытаясь достать вторую линзу.              Юджи по началу замер у дверей, но потом всё же подошел ближе к Годжо, останавливаясь за спиной. Сатору же наконец-то избавился от «пыток дьявола» и с облегчением закрыл веки, глубоко вдохнув от приятного ощущения комфорта в глазах.              В это время юноша просто стоял и смотрел на своего учителя в отражении, сам не зная почему. Возможно, потому, что Сатору всегда выглядел красиво, но особенно сейчас — уставший, раскрепощённый, настоящий. Он любовался своим учителем, особенно этими нелепыми клыками, которые преследовали Юджи весь вечер. То, как Сатору иногда прикусывал ими нижнюю губу…                Парень отвёл взгляд, чувствуя, как щёки теплеют.              — Зачем вы меня забрали? — спросил Юджи, цепляясь взглядом за спину мага. — Я думал, вы тоже собираетесь отдохнуть.               Сатору усмехнулся, не открывая глаз.              — Я ещё не выполнил своё обещание.              — Обещание? Какое обещание? — парень снова вскинул взгляд, наблюдая за мягкой улыбкой в отражении зеркала.              Пока Юджи недоумевал, Сатору открыл уже свои аквамариновые глаза и принялся отклеивать клыки. Пальцы аккуратно потянули край первого клыка — тот отделился с лёгким скрипом. Маг бросил его в мусорку, проведя языком по внутренней поверхности зубов, проверяя, всё ли в порядке.              — Жаль их выбрасывать… вам очень шло, — с тоской протянул ученик.               Сатору фыркнул, вытаскивая второй клык. Его десны немного покраснели от долгого ношения, но на зубах вроде как не осталось никаких последствий от клея.              — Я и без них могу оставить следы, — сказал он, чуть игриво, почти как обещание.              Юджи нахмурился, не поняв намёка.              — Вы… всё ещё продолжаете играть роль вампира?              Заметив смятение в его глазах — ту самую детскую наивность, которая делала Юджи таким милым, — Сатору рассмеялся — тихо, почти беззвучно. Но в этом смехе было что-то, от чего по коже младшего пробежала дрожь. Юджи покачал головой, пытаясь понять, где кончается игра и начинается серьёзность. Но прежде чем он успел что-то возразить, Сатору продолжил:              — Так что насчёт английского? — спросил он, голос стал чуть ниже, чуть более обволакивающим. — Готов начать учиться?              — Чего? Так вы правда не шутили?.. — удивился Юджи, всё ещё не веря.              Сатору усмехнулся. Его губы изогнулись в ленивой, лукавой улыбке, а глаза, пронзительно голубые, блеснули с той самой опасной игривостью, которая всегда заставляла Юджи терять опору под ногами.              — Я ни в коем случае не шутил, — улыбка стала шире, почти хищной.              Юджи замер.                Этот взгляд.               Этот тон.                Эта близость, слишком медленно становящаяся невыносимой.              И только теперь до Итадори дошло — «учиться» вовсе не значило открывать учебник. Это был совсем другой урок. Один, где каждое движение, каждый взгляд и каждое слово были частью чего-то большего. Что-то, что нельзя было найти в словарях              — Пойдём, — сказал Годжо, слегка толкнув ученика пальцем в грудь.              Шаг, второй — и Юджи оказался на кровати, спиной на матрасе, прежде чем успел понять, как это случилось. А секунду спустя Сатору уже сидел у него на бёдрах.              — Начнём первый урок, — произнёс он, голос стал ниже, почти шёпотом.              Итадори почувствовал, как мурашки пробежались по коже. Он даже не успел перевести дыхание, как Сатору продолжил:              — Глагол «to ride». Достаточно многогранный. — Слово повисло между ними, как вызов.                Сатору медленно стянул пиджак с широких плеч, позволив ткани беззвучно соскользнуть на кровать. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь едва слышным шуршанием материи и ровным дыханием Юджи, который не сводил глаз с движений старшего мага.              — Может означать «ездить» или «кататься» на чём-то — например, на велосипеде или машине.               Юджи, как прилежный ученик, внимательно слушал лекцию своего учителя, невольно сглатывая. Что-то в этих словах, в том, как их произносил Сатору, звучало слишком близко, слишком интимно.              Рука сильнейшего потянулась к рубашке. Пуговицы начали одна за другой расстёгиваться — медленно, небрежно, будто каждое движение было частью урока. Кожа груди старшего мужчины появлялась по миллиметру, обнажённая, теплая, приглашающая.              — Также у него есть значение «проехать» или «водить», — продолжил он, не отводя взгляда.              Руки Сатору потянулись к шляпе Юджи, которая давно съехала набок. Он бережно снял её с парня и надел на себя. А затем, чуть наклонившись, добавил:                — Но сегодня я хочу рассказать тебе о другом значении, — усмешка стала шире.               Сильнейший сделал паузу, всего пару секунд, давая словам осесть. Но Юджи даже этого не хватило. Он не успел спросить, какое именно значение, когда Сатору усмехнулся и, положив руки на ремень юноши, закончил:              — «Ride» ещё может значить… «скакать», «оседлать».              Длинные пальцы мягко потянули ремень юноши, чуть ослабляя его, и в этот момент Юджи понял: сегодняшний урок английского — это определенно что-то совсем другое.              — Я люблю показывать примеры, — прошептал Сатору. — Так слова лучше запоминаются.              Итадори лежал, ощущая, как сердце бьётся быстрее, чем во время любого сражения. Мысли путались, мышцы напряглись, и единственное, что ему оставалось, это смотреть в эти глаза — уже обычные, но всё равно слишком красивые.              И думать, думать, думать:              «Надо начать учить этот проклятый английский язык. Хотя бы ради того, чтобы понимать, что говорит учитель... пока он снова не сделал что-то такое».