Персики

      Зимние вечера в Моригаши всегда холодны, однако спокойны. Редко когда ночью и вечером на город обрушивается вьюга. Но снегопады здесь ещё какие, порой машины приходится лопатами разгребать. Моригаши опоясывают многие километры хвойных деревьев, которые в сиянии снега под яркой луной будто посыпаны блёстками. И меж сугробов, деревьев и кружащихся в танце снежинок бродят демоны. Демоны, являющиеся воплощениями людских страхов, сливаются с ночной темнотой, скрываются в ясности дня и готовы в любой момент напасть из тёмных глубин леса. Впрочем, не все и не всегда демоны живут такой жизнью.       В третьем часу ночи, когда на Моригаши сошёл мягкий снег и утопил в себе первые этажи зданий, в квартире, находящейся на самом высоком десятом этаже, мирно сопел Демон Крови, Каса. Его длинные голубые, точно небо, волосы рассыпались по всей двуспальной кровати. Под многотонным тёплым одеялом он вывернулся в какую-то непонятную закорючку, которую всегда называл «той самой удобной позой», а его руки ютились под подушкой. В целом, Касе такая надобность в тепле не нужна была, ведь большую часть жизни он прожил в лесу, где за счастьем будет найти нору, в которой переночуешь. Но его супруг уже давно его разбаловал комфортом, теплотой и любовью. Так что теперь ему даже не приходилось пиздиться с медведями за право спать в найденной пещере (хотя в конечном счёте Каса всё равно сжирал того несчастливого зверька, которому не повезло с ним встретиться)! Жизнь у этого демона была мёдом покрыта, если не считать те моменты, когда покрыт был Каса, и не мёдом, а ошмётками плоти, брызгами крови и ещё какой-то херни из тела других демонов, которых он чистосердечно ненавидел. Даже больше пьяных бунтующих людишек.       Конечно, Куромаку тоже порой любил выпивать, но в отличие от многих других людей, хмельной Куромаку был до ужаса милым и таким страстным, что Каса готов биться головой об стену. Пил он раза два в месяц, но в данный момент ему хотелось влить в себя цистерну бухла.       Бодрствующий Куромаку не мог найти себе места, ходил по кухне туда-сюда: от печки до холодильника и так тридцать раз, и на каждом круге открывал холодильник вновь и вновь. Но так и не находил то, чего так жадно желали его сердце и желудок, и, казалось, что крокодильи слёзы польются и из единственного оставшегося глаза (и тот плохо видит, так что Куромаку носит прямоугольные очки), и из-под глазной повязки они хлынут.       Персики. Он. Хотел. Много. Персиков.       Куромаку мозгом понимал, что на дворе конец декабря, и никаких персиков минимум ближайшие пять месяцев он вряд ли получит, но ломка была настоящей. Порой Куромаку даже сомневался, кто в их маленькой семье, состоящей из одного человека и демона, является как раз демоном. У Касы был в самом деле зверский аппетит: ему, чтоб наесться, подавай фуру мяса, пару автобусов салатиков и может на десерт холодильников пять тортиков. А если брать в расчёт и то, что внешность Куромаку была схожей с внешностью его супруга, то он действительно мог стать жертвой ошибки распознавания другого охотника, который по случайности примет его за демона: острые, ровные ряды сплошных клыков и удивительной формы зрачок в светло-серой радужке — в виде цветка лотоса. А на глазной повязке у Куромаку тоже был вышит лотос белыми нитками.       Но Куромаку было сейчас совсем не до того, как много людей примут его за дьявола и в страхе начнут убегать от него. Ему нужны были персики. Здесь и сейчас. Он даже не мог объяснить, откуда и как взялась эта безумная страсть к персикам. Может, от мамы передалось. Его мама любила персики, каждую неделю по собственному рецепту готовила любимому сыну персиковый пирог. А ещё она очень любила корицу, так что сыпала её везде куда можно. Правда Куромаку не очень она нравилась, но перед маминым пирогом с корицей нос он не воротил и с радостью кушал всё, куда мама с горкой насыпала её. В этом он находил забавную схожесть его мамы с Касой. Его демон тоже любил подурачиться и не жалеть приправ, правда слишком острое не любил, зато, как и его мама, корицу тоже обожал. Сейчас он с удовольствием поел бы мамин пирог с корицей и персиком... Жаль только, что рецепт давно утерян, да и мама уже вряд ли приготовит пирог по нему снова. Уже не приготовит никогда.       Каса слегка поморщился, когда его начали трясти за плечо. Он сонно открыл голубые глаза со знаком плюс вместо обычных черных зрачков и сквозь пелену остатка сна увидел тревожность во взгляде тучного глаза, скрываемого стёклами очков. Каса сначала подумал, что к ним пробрался какой-нибудь нищенский демонёнок, но спустя секунду, когда сон как рукой сняло, откинул эту нелепую мысль: его муж голыми руками подобным ничтожным демонам головы открутит, будто с кукол. Каса взглянул на часы, показывающие половину четвёртого. Он жалостно простонал в подушку, намереваясь вот-вот снова провалиться в сон, где он рубит демонов налево и направо, а потом поедает все существующие в мире виды стейков, как его снова выдернули из этого состояния. Холодные руки Куромаку схватили крепкие предплечья Касы и так он посадил на кровать удивлённого демона с широко распахнутыми глазами. Касе уже в самом деле стало стало не до шуток, только он ещё более чётко разглядел во взгляде Куромаку что-то, что заставляло его волноваться, и его поджатые губы.       — Куромаку... э-э-э... — всё ещё собирался с мыслями Каса. — Человек. С тобой типа... всё нор...       Но его перебили.       — Персики.       — Ты дурак?       — Персики.       Каса вскинул брови наверх, и его пушистые голубые ресницы взметнулись.       — Так. Персики. То есть ты...       — Кас, мне очень нужны персики. Я в жизни не имел такого сильного желания, как сейчас. Кажется, я с ума схожу... — Куромаку сидел на кровати на коленях, ёрзал и мялся, будто места себе не находил.       — Ну или ты беремен, — прыснул Каса.       — Каса! Ну не издевайся ты! — воскликнул Куромаку, чувствуя, как щёки начинают краснеть. Конечно, они женаты, но так глупо и по-детски Куромаку ой как давно себя не чувствовал.       — Ладно-ладно, прости, — поспешил извиниться Каса, потирая уголки глаз. А затем решил аккуратно подступить: — Человек... Если ты не заметил, то на улице... зима. Конец декабря. Откуда я возьму тебе персики бл...       — Но... мне очень хочется персиков... — он поник, опустив голову вниз. Но Каса успел уловить, что во взгляде его чувствовалась такая печаль, будто он лишился чего-то, что давало ему счастья.       Дьявольское сердце Касы будто бы разбилось в дребезги или было проткнуто тысячи иглами, настолько оно болезненно заныло при виде такого грустного вида своего любимого человека. Того, кто всегда, какое бы состояние у него ни было, бежал чуть ли не с другого конца Японии, чтобы помочь ему поддержать. Того, кто всегда исполнял его просьбы, даже если они казались ему несуразными. Того, кто всегда подпирает его иногда безумные и импульсивные выходки. Того, кто терпит иногда его взрывное состояние, в котором он может совершить кучу проделок, но всё равно остаётся рядом. Разве ему в тягость найти и купить пару-тройку персиков в зиму? Он готов собственноручно высадить сотни тысяч метров полей персиковыми деревьями. Чёрт, да если надо, Каса ему остров из Тихого океана голыми руками передвинет в их ванную, только бы эта болезненная грусть во взгляде его любимого сменилась обворожительной робкой улыбкой.       Не говоря больше ни слова против, Каса схватил ключи от машины с тумбочки и накинул поверх белой майки и пижамных шаровар теплую куртку. На самом деле, Куромаку и сам мог бы пойти по магазинам, но Каса знал, что, испытав неудачу, Куромаку точно словит нервный тик. Так что он просто не мог допустить, чтобы его человек получил ещё больше нервотрёпки, ему и на охоте на других демонов хватает.       Поймав сверкнувший блеск такой невинной, детской радости в глазу Куромаку, Каса обнажил свои акульи зубы в светлой улыбке.       — Мы едем за персиками? — спросил Куромаку, соскочив с кровати.       — Мы едем за персиками. — твёрдо кивнул Каса, накидывая на Куромаку его плащ. — Но болеть мне не надо. То, что я демон-лекарь, не означает, что лечение будет халявным, — и он пустил смешок.       Куромаку расплылся в такой милой и прелестной улыбке, что Каса прямо сейчас прильнёт к его губам, но остановил себя, вытащив Куромаку из квартиры под мышкой и по пути спотыкаясь об их котов, а потом и усадил в машину. Автомобиль, конечно, принадлежал Куромаку, но и Каса, как доверенное лицо, часто им пользовался.       Когда они еле-еле пробрались сквозь метровые сугробы, и Каса чуть было не потерял Куромаку в снегу, наконец сели в машину, сразу включив печку. Каса сел на водительское место, Куромаку — на переднее пассажирское.       — Так. Я правильно понимаю, что ты с ума сойдёшь, если мы не найдём персики?       — Скорее я просто буду убиваться полгода вплоть до лета, пока они не появятся.       — Понятно, — ответил Каса, заводя машину, и они поехали.       Ехали они около часа с остановками в продуктовых магазинах. И в каждом Каса слышал одни и те же фразы:       — Нет, простите, персиков нет...       — Молодой человек, зима на дворе, какие персики?       — Извините, но нет, зимой они не продаются.       Каса совсем уже отчаялся. Но хуже было, наверное, Куромаку, которому придётся ждать несколько месяцев до сбора персиков. И как только его мама их в любое время года находила эти фрукты... Ударившись головой о руль, он отчаянно простонал, а затем вздохнул полную грудь холодного разряженного воздуха и двинулся дальше. А Куромаку молчал, царапая себя ногтями за локти и смотря в окна, на квартиры, утопающие в мягком свете луны и танце снежинок.       Спустя, наверное, минут десять, они встретили ещё один круглосуточный продуктовый магазин. Каса на него, правда, не сильно надеялся. На самом деле на первом этаже их дома располагается не комплекс квартир, а продуктовый магазин. Однако демон сразу решил отбросить вариант пойти в него, продавщица там больно недолюбливает его, а когда услышит, что они пришли за персиками в разгар зимы, наверное, вообще полицию вызовет.       Оставив Куромаку в машине, взяв кошелёк и выйдя из машины, Каса подошёл к кассе, за которой сидела уставшая от жизни и людей женщина. Касательно последнего Каса её очень понимал. Сам в больнице работает, и какие только шумоголовые бабы и мужики туда не приходят.       — Здрасьте, — поздоровался Каса, всё ещё не понимая, как ему спросить, но потом всё же выпалил: — У вас есть персики?       Кажется, женщина совсем потеряла веру в оставшихся адекватных посетителей.       — Это шутка?       — Нет. Мне нужны персики. У вас есть? Хоть один, пожалуйста...       — О, Господи, говорила мне мама, иди на юриста... выучилась, блин, теперь такие ненормальные приходят, — отчаянно вздохнула она, а после проворчала: — Какие персики? Декабрь на дворе, мертвы пока твои персики. Если так надо, то есть персиковое мороженое, персиковый йогурт, персиковое же...       — Ну, блин, их же из чего-то же делают?! Скажите, где персики продаются, — он взглянул на машину через стеклянную дверь магазина. — Мне очень-очень надо...       — Ну так иди в супермаркет, там может и будет, — она закатила глаза.       Вздохнув, Каса поблагодарил её и вышел из магазина.       — Нет? — грустно спросил Куромаку, когда Каса зашёл в машину.       — Тут нету, но сейчас в супермаркет поедем, — улыбнулся Каса и завёл машину.       Помолчав немного, Куромаку вдруг тихо сказал:       — Прости, Кас.       Демона словно холодной водой окатили. Он вскинул брови и взглянул на своего человека, опустившего голову.       — Чего? За что прости-то? — с улыбкой спросил Каса. — За то, что в три ночи персики захотел? — Куромаку схватил себя за плечи и будто хотел зарыться головой в колени. Как тут его щёлкнули по лбу. Он вскинул голову и увидел совсем не расстроенного или злого Касу. Его муж улыбался, и с очаровательной улыбкой продолжил: — Куро, да не парься ты. Я сколько раз тебя посреди ночи будил и еды требовал, и ни разу ты мне не отказывал. Мне что ли сложно? — Куромаку заметно приободрился, а Каса рассмеялся. Взяв холодную руку своего супруга, демон поцеловал серебряное кольцо на длинном безымянном пальце.       — Ты сиди, а я пойду пройдусь. Если что — звони.       Он вышел из машины и быстро забежал в супермаркет, но остановился у входа. К его удивлению, люди здесь были, и даже не пару человек. Видимо, у кого-то тоже случается подобный приступ ночного жора. Долго Каса на месте не стоял и сразу двинулся к полкам с фруктами и овощами.       — Персики, персики, персики... — проговаривал он как мантру, рыская меж пластиковых контейнеров сельдерея, морковки, яблок, апельсинов... И ни одного даже самого маленького пакетика персиков он не заприметил. — Чёрт... — ругнулся на себя Каса. — Что ж я Куромаку-то скажу... За пару часов покатушек по городу, и ни одного...       Тут его острый нос уловил аромат сочного фрукта. Он принюхался и, пройдя между полок с сахарными тростниками, остановился у маленького стола, на котором стояла деревянная корзина. Корзина, полная персиков. У Касы чуть глаза из орбит не выпали. Может, ему уже от усталости кажется? Румяные, круглые, с одной стороны красные, с другой жёлтые... Может, это яблоки? Будто перед ним что-то не существующее, что-то из другой реальности или сна, он протянул руку и ощутил кончиками пальцем приятное покалывание. Это пушок на персике игрался с ним. Да. Сомнений не осталось. Это были персики.       В эту секунду Каса был готов расплакаться и уверовать в каждого из богов. Он победно прыгнул почти до потолка, выкрикнув отрадное: «Наконец-то!». Он сорвал самый большой пакет и принялся складывать туда персики. Он заберёт их все. Все, наверное, килограмм десять, может больше. Все сотрудники и покупатели глянули на него, как на проехавшего, но Касе было до лампочки. Он нашёл их. Он добился своего, выкопал эти персики, и теперь его человечек будет счастлив! Уже представляя, как в благодарность муж одаривает его поцелуем, Каса расплылся в улыбке и даже не заметил, как корзина пропала прямо у него из-под носа. Персик, который был у него в руке, упал с глухим стуком на пол. Он ощупал стол, на котором стояла корзина, в надежде, что его мозг сделал эту самую корзину невидимой, и сейчас он просто продолжит складывать в пакет невидимые персики. Но нет. Стол был пуст.       Он проморгал целую, блять, корзину с десятью ебаными килограммами персиков.       Уставившись в одну точку на столе, Каса почувствовал, как его непонимание, безнадёжность, уныние, отчаяние и разочарование сменяется таким яростным огнём гнева, что хоть айсберги им плавь. Он поморщился и оскалился, точно дикое животное, сжал кулак, в котором находился пакет всего-то с четырьмя персиками, так сильно, что на нём вздулись синие вены. Он найдёт того, кто прямо перед ним осмелился схватить всю корзину. Он метнул взгляд сначала влево — никого не увидел, но вот зато в правой стороне он увидел то, за чем проделал весь этот муторный путь.       Корзина с персиками покачивалась у миниатюрной престарелой женщины в одной руке, во второй она держала трость и дамскую сумочку. Каса сначала изумился: как старая женщина, с которой уже песок изо всех щелей сыпется, тягает добрые десять килограмм? Но мысли эти вытолкнуло чувство справедливости. Если не все десять, то хотя бы пять кило он отобьёт. Он обещал Куромаку персики — Куромаку их получит. И получит не жалкие четыре штуки.       — Дамочка, слышьте, тормозите! — крикнул ей Каса, подбежав так быстро, что зелёные луки покачнулись.       — Чего надо, дьявол? — с ходу же плюнула она ядом.       — Может, вы не заметили, но вообще-то я собирал персики именно в тот момент, когда вы захапали себе всю корзину? — возмутился Каса, а потом нахмурился. — Так, начнём с того, как вы вообще подняли эту корзину и не сломались пополам... Закончим тем, что я, между прочим, обещал кое-кому, что куплю персики!       — Так вот же, — она кивнула в пакет с четырьмя фруктами. — Вот у тебя есть. Ко мне какие претензии?       — Какие прет... слушайте, — вздохнул Каса, потирая виски. Он явно не хотел вступать в телесную перепалку с маленькой бабушкой, как планировал изначально, так что старался договориться словами. — Прямо сейчас на парковке в машине меня ждёт мой муж, которому для светлой головы необходимо подпитываться персиками, — он указал на корзину в руках бабушки. — И вы нагло сцапали целую, мать его, корзину! Хотя прекрасно видели, что я ещё собирал их. Вы... Представить не можете, сколько магазинов я обошёл... Типа, да, это мой проёб, что сразу не зашёл сюда, но как факт, что я несколько часов сюда добирался! Так что отдавайте половину по-хорошему, иначе я позову сотрудников, — он строго сложил руки на груди.       — Ха, — усмехнулась она. — И что же ты им скажешь?       — Что вы нагло нарушаете очередь! — воскликнул Каса. — Отдавайте персики. Немедленно.       — А не то... — она положила корзину с персиками на пол. Вдруг она начала крутить трость так, словно в руках у неё была катана! — Что?!       И она замахнулась на Касу с такой силой, что пробила прилавок с яблоками, возле которого они препирались. Каса успел отскочить в сторону, но глаза его от удивления округлились.       — Слышь, бабенция, ты чё творишь вообще?!       — Да как ты посмел угрожать пожилой женщине! — Бах! Снова удар! Если б Каса не увернулся, трость наверняка бы снесла ему голову, но она только поразила стенд с шоколадками.       — Ты чё несёшь, песок, совсем маразм крепчал? — воскликнул Каса. На грохот собрались все посетители и сотрудники, но когда увидели демона, дерущегося со старушкой, решили остаться в стороне и просто наблюдать. Даже не вызвали никого!       «Я как тебе отпор давать должен?! Ты же старая!»       — Чёрт... — ругнулся он. Отвлёкся он всего на секунду, но уже в следующую его впечатало в помидоры ударом сумки в живот! Будто бы в ней находилось килограмм пять кирпичей, до того она была тяжёлой. — Пипец, не могла хотя бы в огурцы меня метнуть?! — воскликнул он, оттирая от лица сок томата. — Я ж ненавижу помидоры...       Он кинул взгляд вперёд и увидел как на него бешеным носорогом мчится бабка! Взмолившись, чтоб её прямо сейчас схватил инфаркт, Каса вытянул руку вперед. Три горизонтальных порезов на запястьях Касы вскрылись, и из них, будто змея, потянулась линия крови, паря в воздухе. В моменте из бесформенной фигуры она превратилась в молоток. Кровь остановилась и порезы закрылись.       Каса подкинул молоток и поймал ртом, зажав ручку оружия в острых клыках. Он не намеревался использовать его в драке со старушкой, однако подумал, что, может, увидев молоток, бабушка остудит свой пыл. Но не тут-то было. Бабуля прыгнула, кажется, на метра два-три над землёй, занесла ногу и ударила с удвоенной силой! Она окончательно превратила в щепки прилавок. Повсюду лежали деревяшки, растоптанные шоколадки и раздавленные овощи и фрукты в собственном соку, будто трупы в крови. Кажется, будь у еды глаза и рот, они бы засмеялись над Касой. Но не мог он драться со старушкой! В смысле мог, но не у всех на глазах же...       Тут Каса заметил, что в руках у бабушки что-то крутится... это же её сумка! Она вертит лямку сумки как лассо или йо-йо! Каса уже успел прочувствовать на себе силу дамской сумочки. Ощущение, правда, не очень ему понравилось, а уж второй раз получить точно не захотелось!       Он успел перекатиться к кабачкам и, только переварив осознание того, что его побеждает бабка, понял, что на него приходится новый удар! Старушка замахнулась сумкой и ударила ей так, словно бетонным блоком. Хотя, может это и был бетонный блок, замаскированный под белую кожаную сумочку. Иначе Каса не мог объяснить, каким же, блять, образом сумка оставила на полу вмятину! Каса только-только там был, и если бы удар пришёлся на него, то весь кафель в супермаркете был залит его кровью, а рядом лежали бы его кишки. Каса отходил от старушки всё дальше и дальше, а люди крались за ними, будто папарацци за звездой. Как хорошо, что ни у кого из них не было в руках камеры. Иначе бы Каса точно из ума выжил...       Блокируя удары сумочкой, Каса понял, что бабушка как-то поменяла хват на ней... Она же начала вертеть сумкой как нунчаки!       «Бляха, может хватит уже?!» — скорее с отчаянием, чем со злостью кричал он у себя в голове. Бабушка настигала его, хлестая сумкой так громко, что было слышно на весь супермаркет.       Словно вихрь она комбинировала атаки сумкой с ногой в туфлях. Она ещё и в туфлях, Каса только заметил... Видимо, кто-то так же очень сильно любит персики, как и его Куромаку... Точно! Куромаку! Как он мог забыть! Ведь прямо сейчас в машине его ждёт его муж, а он тут в салочки с маразматичным изюмом играет! Ему это уже знатно поднадаело. В моменте он схватил бабушку за щиколотку ноги, надвигающейся на него с неимоверной силой, и уловил исказившееся от удивления лицо в многотысячных морщинах. Каса поднял старую над землёй и швырнул прямо в его нелюбимые помидоры, которые и так уже были на грани смерти, и вот прилёт бабули их добил. Кажется, добил он и уборщицу, которая пришла под конец всего представления и с полными разочарования в жизни глазами смотрела на свою предстоящую работу.       — Ах ты негодник! — взвизгнула она, вытирая широченные штаны от сока томатов.       Каса, выплюнув молоток, подбрасывал его в руке, а потом ткнул его широкой часть прямо в лоб бабки, отчеканил с усмешкой:       — Я тебе предлагал всё решить мирно, словами. Ты не согласилась на такое. Вот теперь и оплачивай тот базар, что ты устроила. А я не при делах.       Сказав это, Каса, сопровождаемый выпученными от шока глазами присутствующих, двинулся к корзине персиков, которые ждали момента, когда на них обратят внимание. Он налегке поднял корзину, сам взвесил персики (вышло даже чуть больше одиннадцати килограмм!) и наклеил ценник на пакет. Минуя шкурки бананов, трупы баклажанов и охреневшие от жизни кокосики, он подходил к кассе. К слову о кокосиках... Каса вспомнил, как давно их хотел прикупить, ведь никогда не пробовал. Так что и пару-тройку кокосов он тоже закинул в пакет. Весь мокрый от сока томатов и других убитых овощей, Каса улыбнулся себе.       Но когда пришёл на кассу, то заметил, что там никто не сидит. Точно, кассирша же была одной из наблюдателей и всё ещё стояла рядом с всё ещё проклинающей его бабушкой.       — Девушка! Можете пробить покупки, пожалуйста? — позвал он продавщицу. Та сразу поняла, что обращаются к ней, и вернулась на рабочее место. Это была молодая девушка, скорее всего, студентка. Высокая девушка с длинными, черными волосами и густой ровной чёлкой, на которой красовались пару красных заколок. На носу у неё блестела бусина пирсинга.       Она всё ещё удивлённо глядела на лучезарно улыбающегося Касу, пробила его покупки и покачала головой, видно, не веря, что это произошло в её смену. Почесав затылок, Каса вдруг решил спросить:       — Дамочка, ам... я должен... что-то оплатить?       — Что? — она встрепенулась, будто её вытянули из транса. Когда она поняла смысл заданного вопроса, то поспешно замахала руками. — О, нет-нет! Ничего не нужно вам оплачивать, в конце концов это же не вы виноваты... И не переживайте, я уже вызвала полицию, и как только бабушке выпишут сумму за ущерб, мы удалим все видео с камер видеонаблюдения... — Каса поблагодарил её.       Каса кивнул и, оплатив покупки, уже собрался было уходить, как тут его окликнули. Это была кассирша. Он остановился и уставился на неё своими зрачками-плюсиками, вопрошая. Она смутилась на секунду, и уже в следующую копошилась у себя в сумке с миллионами значков. Вскоре она дрожащими руками достала из неё онигири с тунцом, блокнот и ручку. Девушка опустила взгляд в пол, и за густой чёрной чёлкой Каса не видел её глаза.       — В-вы же Каса, да? — проговорила она, стискивая в руках блокнотик. — Демон Крови?       Каса согласно кивнул.       — Меня зовут С-сэки Мэсима... в-вы меня, воз-зможно не помните... — начала рассказывать девушка, переминаясь с ноги на ногу. — Но однажды вы спас-спасли меня. От... от Демона Пиявки... и п-потом лично лечили меня от ран... И-и я, честно, не знала, вст-встретимся ли мы ещё, но я очень хотела вас тогда поб-благодарить, н-но не смогла... — заливаясь краской, она смущённо протараторила: — С того м-момента я ваша поклон-ница! Я в-восхищаюсь вами, несмотря на то, что вы д-демон, вы помогаете людям... И... — она нечаянно ткнула блокнотом в грудь удивлённого Касы. — Если вам не сложно, то можете оставить автограф! Если вас это как-то не затруднит... А это... это онигири с тунцом в знак благодарности, я наслышана о вашем аппетите...       Каса приятно удивился. Ещё недавно ему испортила настроение бабушка-ниндзя, но мысль, что совсем скоро Куромаку будет ему благодарно улыбаться и целовать, снова подняла его энтузиазм, пусть и в пять утра, а подобный знак благодарности от незнакомки и вообще не оставил ничего плохого у него на душе, несмотря на полностью заляпанный и растрёпанный вид. Он положил на пол пакет и с удовольствием взял онигири и блокнот, но ручку так и оставил у Сэки в руках. Девушка вопросительно взглянула на него, но вскоре поняла, в чём дело. Каса улыбнулся и слегка прокусил большой палец левой руки. Больно не было, зато на пальце выступила кровь. Открыв чистый лист другой рукой, он большим пальцем кровью начеркал иероглиф «кровь» и оставил снизу него кровавый отпечаток пальца. Вручив блокнот девушке, он чуть ли не оглох от того оглушительного писка радости, что она издала, подпрыгивая на месте, как маленький ребёнок. Тут же извинившись, она неловко отвела взгляд в сторону, но Каса только беззлобно засмеялся и, поблагодарив, попрощался, не забыв персики и кокосы.       Наконец он вышел. Он вышел с победой, которая сейчас буквально находилась у него в руке весом в одиннадцать килограмм. Заметив его в окне, Куромаку очень быстро сделался более радостным. Вот только в зимней темноте он не видел, в каком же состоянии к их машине идёт его муж: мокрый от помидоров и других фруктов и овощей с пушистыми, будто облако, волосами и вымученным, но счастливым видом. Сначала закинув пакет на заднее сиденье, потом сев на место водителя, Каса наконец выдохнул. Вот только у Куромаку теперь глаз словно яблоко:       — Каса! Что с тобой случилось?! — он сразу же потянулся к нему, убирая с голубых волос ошмётки продуктов. — Что там произошло, ты где так... Что стало-то?!       — Человек, спокойно, — поспешил успокоить его Каса, беря за руку и целуя её. — Просто пришлось немного поссориться кое с кем.       — Поссориться?! — воскликнул он. — С кем? Как же ты ссорился, раз пришёл в таком виде?!       — С бабушкой.       Куромаку словно тупым предметом по голове ударили.       — Бабушкой? Ты шутишь сейчас?       — Вообще нет, — с улыбкой ответил он.       — Ты... я в шоке...       — Я тоже был в шоке... потом тебе расскажу, что там было. Зато смотри, что я достал, — промурлыкал Каса, протягивая руку на заднее сиденье и вытащив оттуда... кокос. Куромаку одновременно с улыбкой и непониманием глянул сначала на своего мужа, потом на кокос. — Ой, это не то, сорянчик. Вот! — второй раз Каса вытянул уже персик. Румяный, ароматный, будто прямиком из лета.       — Персик! — Куромаку схватил его и прижал к щеке, ощутив колкость на ней. Затем посмотрел на Касу таким счастливыми взглядом, что у Касы не осталось ни толики сомнений: он не зря пиздился с бабкой. — Кас, дорогой, спасибо огромное.       И Куромаку благодарно прильнул своими холодными губами к тёплым и пухлым губам Касы. На них всё ещё оставался вкус микса овощей и фруктов, но и первому, и тем более второму было плевать. Демон блаженно вздохнул зарылся пальцами с острыми когтями в длинные серые волосы своего супруга, ради которого он готов переебашить хоть сотни бабок, мешающих ему осчастливить своего человека. Он притянул супруга к себе, жадно впиваясь в его губы и пустив в ход юркий язык, после этого моментально уловив тихий полустон. Вторая рука пробралась под пальто, а затем под ночную майку Куромаку, погладив его выраженный пресс. Щёки Куромаку зарумянились, и нехотя оторвавшись от сладких губ демона, он страстно и горячо прошептал ему на ухо:       — Кас...       — Понял, понял, — он высунул руки и погладил мужа по голове. — Давай домой. Завтра... то есть сегодня всё равно выходной. Еще успеем.       Каса рассмеялся и тоже чмокнул Куромаку в подбородок. Последний отпрянул и пристегнулся. Они наконец поехали домой. Не отрываясь от дороги, Каса всё же заметил боковым зрением, с каким блаженным видом его человек вкушает его любимые персики. Да, он не зря пошёл за персиками.