На коленях перед тьмой.

Кровать будто дышала вместе с ними. Каждое движение Намджуна отзывалось в теле Сокджина вибрацией — не грубой, нет, — мягкой, обволакивающей, как утренний туман, в котором легко потеряться. Он всё ещё лежал в его объятиях, его дыхание касалось шеи, щекотало, заставляя непроизвольно вздрагивать. — Ты дрожишь, — произнёс демон, будто с нежным упрёком, наклоняясь ближе, почти касаясь губами виска. — Разве тебе холодно? Нет. Холодно не было. Сердце стучало в груди слишком громко, кровь бежала по венам горячими волнами, пальцы сжимались в простынях. Он не знал, как это объяснить, но всё в теле отзывалось на каждое прикосновение Намджуна — даже если он его ещё не коснулся. — Нет… — прошептал Сокджин. Он едва ли услышал сам себя. Намджун провёл пальцами по его щеке — медленно, будто изучая, запоминая, будто каждый миллиметр кожи значил для него что-то важное. Сокджин вздохнул, губы слегка приоткрылись. Его взгляд метался — то к глазам демона, то к его губам, то вновь вниз. — Ты очень красивый, знаешь? — тихо. Почти шёпотом. — Особенно, когда краснеешь от собственных мыслей. Сокджин прикрыл глаза, будто эти слова были слишком смелыми, чтобы их выдержать. Но не отстранился. Пальцы Намджуна легли на его запястье, чуть сжали, совсем несильно. И тогда он понял, что дрожь в его руках заметна. Но демон не смеялся. Не дразнил. Только наблюдал. Он поднял его ладонь и коснулся её губами. Едва. Легко. Как прощение. — Мы не должны… — прошептал Сокджин, но голос звучал неуверенно. Он и сам не был уверен, кого пытается остановить — себя или его. — Тогда скажи мне "нет", — голос Намджуна был удивительно мягким, почти без тени давления, — и я остановлюсь. Только скажи, и я исчезну. Но Сокджин молчал. Молчал и смотрел. В глаза, в которых, казалось, можно было утонуть. Он знал, что должен сказать это. Ему говорили. Учили. Повторяли, что его тело и душа принадлежат высшей силе, что только она может касаться его. Но сейчас всё это казалось далёким, чужим, неестественным. А вот тепло, руки Намджуна — настоящее. Притягательное. Опасное. И в нём было что-то большее, чем просто искушение. Намджун осторожно скользнул рукой по его талии, не торопясь, давая время. Его пальцы двигались с почти болезненной внимательностью, будто боялся спугнуть, сделать лишнее. Когда их тела сблизились, Сокджин вдохнул резко, задержал дыхание, а потом — сдался. Тихо, незаметно. Просто позволил себе быть рядом. Не убегать. — Почему ты не хочешь взять меня силой? — вырвалось прежде, чем он успел подумать. Намджун замер. Потом усмехнулся. — Потому что мне нужен не просто твой страх. Мне нужно всё. И если ты отдашься, я хочу, чтобы ты сделал это сам. Потому что жаждешь, а не потому, что не можешь иначе. Он опустил голову ниже, коснувшись губами ключицы — осторожно, сдержанно. И каждый такой поцелуй, каждое прикосновение были обещанием. Не угрозой, нет. Словно молитвой, прочитанной наоборот. Сокджин вздрогнул, его пальцы снова вцепились в ткань — на этот раз в одежду Намджуна. Не потому что страшно. А потому что слишком много чувств. Воздух между ними потрескивал, отяжелев от невысказанных желаний и электрического гула чего-то запретного. Пальцы Сокджина, всё ещё вцепившиеся в ткань, дрожали, цепляясь за демона, привязывая его к этому мимолётному человеческому мгновению. Поцелуи вдоль его ключиц оставляли огненный след, каждый из них прожигал глубже предыдущего, приближая его к той пропасти, которой он одновременно боялся и жаждал. У него перехватило дыхание, и с губ сорвался тихий вздох, когда Намджун медленно и неторопливо провёл руками по его бокам. Прикосновение демона было одновременно лаской и притяжением. Намджун отстранился ровно настолько, чтобы встретиться взглядом с Сокджином. Его глаза сверкали расплавленным блеском, которым не мог обладать ни один смертный, — глубоким, бесконечным кровавым светом, который, казалось, поглощал тусклый свет в комнате. Его губы изогнулись в слабой понимающей улыбке, в которой таились столетия тайн и обещаний. Ты все ещё дрожишь, — пробормотал он низким бархатным голосом, от которого у Сокджина перехватило дыхание. Это был не вопрос, а наблюдение, пронизанное опасной нежностью, от которой у Сокджина ёкнуло сердце. Я не боюсь, — прошептал Сокджин, хотя его голос дрожал, выдавая бурю эмоций, бушевавших внутри него. Он крепче сжал Намджуна, притягивая демона ближе, словно в подтверждение своих слов. Он не боялся — ни Намджуна, ни тьмы, которая окутывала его, словно вторая кожа. Это была сила, подавляющий наплыв чувств, которые грозили разрушить его. Каждое прикосновение, каждый взгляд этих потусторонних глаз словно снимали слои с его души, обнажая что-то грубое и уязвимое, о существовании чего он даже не подозревал. Улыбка Намджуна стала шире, и он наклонился, его губы коснулись уха Сокджина , его дыхание было горячим и дразнящим. - Хорошо, - прошептал он, и это слово было пропитано тихим голодом. — Потому что мне не нужен твой страх, Джин. Я хочу тебя. Его рука скользнула к пояснице Сокджина, притягивая его вплотную к твердым линиям своего тела. Тепло демона было неестественным, оно, казалось, пульсировало собственной жизнью, и Сокджин почувствовал, как оно проникает в его кости. Комната, казалось, уменьшилась в размерах, мир сузился до пространства, где соприкасались их тела, где учащённый пульс Сокджина вторил ровному ритму прикосновений Намджуна. Пальцы демона медленно и благоговейно скользили по позвоночнику Сокджина, словно запоминая каждый его сантиметр. –Ты ведь чувствуешь это, не так ли? Голос Намджуна теперь был похож на низкое рычание, вибрирующее на коже Сокджина. – Это притяжение. Эта... неизбежность. У Сокджина перехватило дыхание, и он запрокинул голову, когда губы Намджуна коснулись чувствительной кожи под его челюстью. Ощущение было ошеломляющим — острая, сладкая боль, от которой у него сжалось сердце, а мысли разбегались. Ему казалось, что он падает, но не во тьму, а во что-то более яркое, что-то, что жгло его с такой силой, которую он не мог назвать. «Намджун», — выдохнул он, и это имя прозвучало как мольба. Он вцепился пальцами в плечи демона, пытаясь удержаться. В ответ Намджун издал низкий смешок, мрачный и глубокий, и слегка прикусил Сокджина за шею, не сильно, но так, чтобы по его телу пробежала дрожь. Скажи это снова, — пробормотал демон, крепче сжимая Сокджина за талию, собственнически, но осторожно, как будто он держал что-то хрупкое и драгоценное. – Моё имя. Произнеси его так, как будто ты имеешь в виду именно это. «Намджун», — выдохнул Сокджин, на этот раз его голос был сильнее, в нём слышалось отчаяние. Этот звук, казалось, пробудил что-то в демоне, его глаза вспыхнули ярче, когда он прижался ближе, и их тела расположились так, что не оставалось никаких сомнений в том, что должно было произойти. Воздух был наполнен их запахом — чистым, человеческим теплом Сокджина, смешанным со слабым, потусторонним мускусным запахом Намджуна, напоминающим дым, специи и что-то древнее. Когда Намджун медленно и страстно поцеловал его, Сокджин почувствовал, как кружиться его голова. Это было не просто желание — это было капитуляцией, сдачей на милость эмоций, которые нарастали с того момента, как Намджун впервые прикоснулся к нему. Поцелуй демона был одновременно молитвой и грехом, обещанием, исполненным в жарком дыхании друг друга, и Сокджин знал, что пути назад нет. Руки демона не покидали его: одна держала его за бедро, другая скользнула вверх и уперлась в кровать рядом с головой Сокджина, заключая его в клетку, которая казалась одновременно защитной и хищной. Их поцелуй затянулся, губы и языки медленно сливались в поцелуях, от которых у Сокджина кружилась голова, а грудь вздымалась, пока он пытался отдышаться. Вкус Намджуна — дым и что-то острое, похожее на выдержанный виски, — остался на его языке, опьяняя, погружая его всё глубже в туман желания. Намджун прервал поцелуй, его глаза сверкали, когда он нависал над Сокджином, разглядывая его: раскрасневшиеся щёки, приоткрытые губы и то, как его тёмные волосы разметались по простыням. — Посмотри на себя, — пробормотал демон низким хриплым голосом, от которого по спине Сокджина пробежала дрожь. — Так чертовски красив в таком виде. Его пальцы скользнули по груди Сокджина, ловко стягивая его одежды с терпением, которое противоречило голоду в его взгляде. Каждое прикосновение его костяшек к обнажённой коже ощущалось как искра, разжигающая тепло, которое разливалось внизу живота Сокджина. У Сокджина перехватило дыхание, он потянулся к Намджуну, в тихом отчаянии хватаясь за демона. «Пожалуйста», — прошептал он, и это слово вырвалось непроизвольно, с болью в голосе. Он не знал точно, о чём умолял: о большем прикосновении, о большем жаре, о большем ощущении этой всепоглощающей связи, от которой его сердце казалось слишком большим для груди. Намджун улыбнулся лукаво, но нежно и, повинуясь, снял верх, обнажив подтянутые золотистые мышцы своего тела, словно высеченные из мрамора, но тёплые и живые под дрожащими пальцами Сокджина. Их одежда с тихим шорохом упала на пол, и они остались обнажёнными друг перед другом, кожа к коже, в тусклом свете комнаты. Взгляд Сокджина блуждал по Намджуну, прослеживая острые линии его ключиц, едва заметные шрамы на груди — напоминания о прошлом, которое Сокджин мог только вообразить. Уже твёрдый член демона прижимался к бедру Сокджина, и от его жара Сокджин вздрогнул от предвкушения. Но именно взгляд Намджуна, устремлённый на него, заставил Сокджина замереть — взгляд, который видел слишком много, который обещал всё. Рука Намджуна скользнула между ними, пальцы были смазаны маслом, которое он откуда-то достал, и Сокджин не стал спрашивать откуда, первое прикосновение к его входу было нежным, пробным, в отличие от напряжённого взгляда демона. Сокджин ахнул, выгнув спину, когда Намджун медленно, с особой тщательностью раскрыл его, и каждое его движение было наполнено благоговением, от которого Сокджин почувствовал себя желанным, обожаемым. — Чёрт, Джин, — выдохнул Намджун, его голос дрожал от возмещения. — Ты такой идеальный. Растяжение причиняло боль, но это была приятная боль, которая удерживала Сокджина в настоящем моменте, привязывала его к прикосновениям Намджуна. Его пальцы впивались в плечи демона, ногти впивались в кожу, пока он двигал бёдрами, стремясь к этому ощущению. «Ещё», — выдохнул он, и его голос сорвался на этом слове, а тело задрожало от тяжести его желания. Намджун в ответ тихо зарычал, его пальцы снова скользнули внутрь Сокджина, коснувшись того места, от которого у него перед глазами заплясали звёздочки. Когда Намджун наконец убрал пальцы, Сокджин всхлипнул от потери, но демон быстро заполнил пустоту, направив себя к входу Сокджина уверенной рукой. Первое движение его члена было медленным, мучительно медленным, и у Сокджина перехватило дыхание, его тело напряглось, прежде чем раствориться в ощущениях. Намджун остановился, прислонившись лбом ко лбу, их дыхание смешивалось в тесном пространстве между ними. Дыши для меня, — пробормотал демон, и его голос прозвучал как мягкая команда. Сокджин подчинился, сделав прерывистый вдох, когда Намджун проник глубже, заполняя его дюйм за дюймом. Ощущение наполненности было ошеломляющим, смесь удовольствия и давления заставляла Сокджина поджимать пальцы на ногах. Он чувствовал себя раскрытым, не только физически, но и эмоционально, все воздвигнутые им стены рушились под тяжестью взгляда Намджуна, его прикосновений, его тихого шёпота «Ты мой» у его губ. На глаза Сокджина навернулись слёзы, но не от боли, а от того, как Намджун двигался внутри него, медленно и глубоко, каждым толчком заявляя свои права, которые находили отклик в его душе. «Намджун», — выдохнул Сокджин, его голос дрожал от эмоций, руки вцепились в спину демона, когда их тела нашли общий ритм. Скольжение кожи, влажный жар их соединения, тихие стоны, срывавшиеся с губ Намджуна, — всего этого было слишком много, но в то же время недостаточно. Член Сокджина, зажатый между ними, болел при каждом толчке, истекая смазкой на его живот, пока движения Намджуна становились всё более настойчивыми, более собственническими. «Ты чувствуешь это, не так ли?» — Голос Намджуна был похож на низкое рычание, его губы касались уха Сокджина, когда он двигал бёдрами, снова и снова попадая в нужную точку. Его рука обхватила член Сокджина, поглаживая его в такт толчкам, и Сокджин вскрикнул, выгибаясь, когда удовольствие пронзило его насквозь. Это было нечто большее, чем просто секс, — это было слияние, столкновение человека и демона, страха и доверия, желания и чего-то более глубокого, чего Сокджин не мог назвать, но чувствовал каждой клеточкой своего существа. Когда он кончил, на его губах было имя Намджуна, он прерывисто всхлипнул, его тело содрогнулось, и между ними пролилось что-то горячее и влажное. Намджун последовал за ним через несколько мгновений, его толчки стали прерывистыми, когда он погрузился глубоко внутрь, и низкий стон вибрацией отозвался в горле Сокджина, когда он наполнил его, оставив неизгладимый след. Их дыхание было прерывистым в тишине. Намджун обнял Сокджина, притянув его к себе, и на мгновение в мире остались только они — две души, связанные чем-то, чего ни один из них не мог до конца понять . Когда их дыхание замедлилось, пальцы Намджуна лениво выводили узоры на спине Сокджина, безмолвно обещая продолжение. Но за пределами комнаты пульсировала слабая энергия, напоминая о мире за пределами их украденного мгновения — мире, где демоны и люди не должны были пересекаться и где последствия маячили, как тени у двери.