Контракт на Боль: Звонок Разрушения

На шестой день после того, как сыщики уехали, Ло объявил, что они снова меняют место. — Слишком долго на одном месте, — сказал он, складывая вещи в тот же самый чемодан. Его движения были еще более резкими, чем в городе, будто каждая секунда промедления была на вес золота. — Они могли засечь дом. Могли вернуться с ордером или подкреплением. Мы уходим. Джон сидел на краю кровати, еще слабый после болезни, но уже способный стоять и ходить без головокружения. Он смотрел, как Ло собирает их скудные пожитки, и чувствовал странную отстраненность. — Куда? — На юг. Еще глубже. — Ло бросил ему пару свитеров. — Собирайся. У нас два часа. Джон не спорил. Он уже научился, что споры с Ло — это пустая трата энергии, которая нужна для выживания. Он молча сложил свои вещи, надел теплую куртку и вышел на крыльцо. Лес встретил его серым, промозглым утром. Небо было низким, тяжелым от невыпавшего снега. Джон вдохнул холодный воздух и почувствовал, как легкие наполняются чем-то чистым, почти болезненным. — Машина готова, — сказал Ло, появляясь сзади. Он нес оба чемодана. — Идем. Они сели в ту же неприметную машину и поехали. Молча. Ло вел, сосредоточенно глядя на дорогу. Джон смотрел в окно на мелькающие деревья. Через три часа они остановились на заправке. Ло заправил машину, купил воды и каких-то батончиков. Когда он вернулся, его лицо было еще более напряженным, чем обычно. — Что случилось? — спросил Джон, беря батончик. — Мне показалось… — Ло замолчал, встряхнул головой. — Ничего. Поехали. Но Джон заметил, как он постоянно поглядывает в зеркало заднего вида. Как его пальцы сжимают руль чуть сильнее, чем нужно. — За нами кто-то едет? — тихо спросил Джон. Ло не ответил сразу. Он свернул на узкую просёлочную дорогу, потом еще на одну. Машину трясло на ухабах. — Сейчас посмотрим, — наконец сказал он. Он выехал на небольшой холм и заглушил двигатель. Тишина наступила мгновенно — только ветер гулял по полю. Ло достал бинокль и несколько минут вглядывался в то место, откуда они приехали. — Никого, — сказал он с облегчением, которое попытался скрыть. — Показалось. Джон поверил ему. Не потому, что Ло был честным. А потому, что напряжение в его плечах чуть спало, и это была неподдельная реакция. — Ты боишься, — сказал Джон. Это не было обвинением. Это была констатация. Ло повернул голову. В его глазах мелькнуло что-то острое, защитное. — Я не боюсь. Я оцениваю риски. — Оценивать риски — это форма страха, — ответил Джон спокойно. — Рациональная, но все же. Они смотрели друг на друга в полумраке салона. Джон заметил, что он перестал отводить взгляд первым. Это было маленькой, но важной победой. Ло первым отвернулся. Завел машину. — Мы почти на месте. Еще час. Новое убежище оказалось еще более глухим, чем первое. Старый охотничий домик, заброшенный, без электричества, с печкой-буржуйкой и колодцем во дворе. Ло, кажется, знал, что делал — в доме были запасы консервов, спичек, свечей и даже аптечка. — Здесь жил один человек, — пояснил Ло, занося чемоданы внутрь. — Он умер три года назад. Дом числится в наследстве невостребованным. Никто не придет. — Откуда ты знаешь? — спросил Джон, оглядываясь. — Я проверил. — Ло не стал вдаваться в подробности. — Займись печкой. Нужно протопить до ночи. Джон послушно принялся за дело. Руки вспомнили навыки, которые он не использовал никогда в своей городской жизни. Ло смотрел на него, потом занялся уборкой. И снова они замолчали. Но тишина эта была другой. Не враждебной. Не натянутой. Просто… они устали говорить. Или не находили слов. Ночью Джон проснулся от того, что кто-то ходит по комнате. Он приподнялся на локте. В свете догорающей печи он увидел Ло — тот стоял у окна, закутанный в одеяло, и смотрел на улицу. — Не спится? — тихо спросил Джон. Ло не обернулся. — Думаю. — О чем? — О том, сколько еще мы сможем так жить. — Его голос был ровным, почти безжизненным. — Прятаться. Бежать. Играть эту игру. — А есть альтернатива? — Всегда есть альтернатива, — Ло наконец повернулся. В полутьме его лицо выглядело чужим, почти призрачным. — Мы можем сдаться. Признать всё. Антону. Полиции. Всем. — И что тогда? — Тогда ты — в тюрьме. А я — в психушке. Или наоборот. Какая разница? — Он горько усмехнулся. — Свобода — это просто отсутствие выбора, который тебя устраивает. Джон сел на кровати. Ноги коснулись холодного пола. — Я не хочу сдаваться, — сказал он, и это была первая осознанная мысль за долгое время. — Не потому, что я такой сильный. А потому, что я устал бояться. Ло смотрел на него. В его глазах плясали отсветы огня. — Тогда… — начал он и замолчал. Слова застряли у него в горле. — Что? — спросил Джон. — Тогда нам придется сражаться. По-настоящему. Не прятаться. Не убегать. А пойти на них. — На кого — "них"? — На Антона. На детективов. На всех, кто хочет нас уничтожить. — Ло подошел ближе, его тень накрыла Джона. — Это будет опасно. И возможно, мы не выживем. Но это будет наш выбор. Не их. Джон смотрел на него снизу вверх. В этом человеке, который был его мучителем, его тюремщиком, его смотрителем, его единственным союзником, он видел сейчас нечто новое. Решимость. Не ту холодную, расчетливую решимость, которой Ло заставлял его подписывать контракт. Другую. Тихую. Усталую. Человеческую. — Хорошо, — сказал Джон. — Давай сражаться. Ло кивнул. Один раз. Коротко. — Утром я расскажу план. А сейчас — спи. Он отошел к своей лежанке, свернулся в одеяле и закрыл глаза. Джон долго сидел на кровати, глядя на него. Потом лег. Сон пришел не сразу, но он был спокойным. Впервые за много ночей. За окном начинался новый день. Холодный. Серый. Полный неизвестности. Но сегодня Джон проснулся не с чувством ужаса, а с ощущением, будто он наконец вспомнил, как дышать. Ло спал на другой стороне комнаты, и это не было угрозой. Это было… присутствием.