Искра

      Ви не понимала, почему всё-таки её комната находится рядом именно с комнатой Шелли. Тихая, курчавая, почти бесплотная — эта ракушка была как звуковая волна: легко проходила сквозь внимание, оставляя за собой ощущение присутствия, но не содержание.       — Доброе утро, Ви! — Шелли часто начинала говорить первой.       — Оно среднестатистическое, — хмуро отвечала Ви. — Но я принимаю твою оценку.       Это повторялось неделю. Месяц. Год. Шелли не уставала, а Ви... не понимала, почему её внутренние датчики перегреваются, когда ракушка хихикает в ответ.

***

      Однажды ночью Шелли заснула прямо в общей зоне — обложившись подушками, с планшетом на животе, из которого всё ещё шёл фильм. Ви нашла её так, просто идя за машинным маслом — точнее, выйдя из-за отсутствия сна, чтобы не думать об экспедициях с ихором смотря в потолок собственной комнаты. А ещё не думать о том, как сегодня Шелли прикоснулась к её локтю и сказала:       — Ты на удивление тёплая, Ви. Как тостер, но заботливый.       Ви не ушла из общего зала. Она сама не поняла как уже стояла рядом со спящей. Смотрела. И впервые в жизни — боялась разбудить кого-то, просто касанием. Она аккуратно накрыла Шелли пледом. Поймала себя на том, что выключила планшет и поправила подушку. И только потом сказала вслух:       — Это... не по протоколу.

***

      С того момента что-то изменилось. Шелли начала приходить к ней чаще — за помощью, за советом, просто так. Ви сначала сопротивлялась. А потом... начала неумело отвечать.       — Тебе идёт этот... поворот глаза на 17 градусов. Мило, — бросала она, делая вид, что это случайное замечание.       Шелли вздрагивала, моргала и отвечала с улыбкой:       — Ты флиртуешь со мной, робот?       — Я... не... — Ви зависала, и её глаза мигали синхронно. — Возможно.       Шелли просто смеялась. С интересом. С тем фоновым восторгом, который будто включал в Ви новые программы, о которых она не знала.

***

      — Я подумала, — сказала Шелли однажды. — У нас давно не было… чего-то... в стиле посиделок или девичника.       — Мы ежедневно взаимодействуем на 36 минут больше, чем необходимо, — заметила Ви.       — Это называется привязанность. Я проверяла у Тиши.       — Тиша меня ненавидит.       — Зато в твою сторону она честна.       Так начался их «вечер фильмов». Они устроились в укромной комнате хранения — проектор, плед, немного подушек. Ви настояла на безопасности, Шелли — на «уютной атмосфере». Компромисс оказался неожиданно комфортным. Они посмотрели старый фильм о дружбе и жертвенности. Под конец Ви заметила, что Шелли придвинулась ближе.       — Тебе удобно? — спросила она.       — Очень. А тебе?       — Я не оснащена понятием «удобства». Но... мне хочется, чтобы ты не отходила.       Шелли прижалась сильнее. Молча. Крепко.       — Тогда я не отойду.

***

      После третьего фильма Ви сказала:       — У тебя пульс повысился. Это из-за сюжета?       — Отчасти, — хрипло сказала Шелли. — А отчасти... из-за тебя.       Ви сделала движение, как будто хотела поправить плед, но задела пальцами мягкий изгиб ракушечной спирали. Шелли не отстранилась. Наоборот — коснулась своей щекой металлической груди робота.       — Могу задать вопрос? — прошептала Шелли.       — Да.       — Что ты чувствуешь, когда я тебя касаюсь?       Ви замерла. Потом сказала честно:       — Повышенную температуру корпуса, затруднённую обработку фоновых процессов, желание... приблизиться ещё.       Шелли тихо улыбнулась:       — Я чувствую то же самое.       Она потянулась — медленно, чтобы можно было остановиться в любой момент. Щекой, губами, наконец — всем телом. Прижалась к Ви, как будто искала подтверждение: она не просто металл. Она — желанная. Нужная. Ви прижала к себе Шелли осторожно, но крепко. Грудь её вспыхнула внутренним зелёным светом, а голос стал почти шёпотом:       — Ты хочешь... чтобы я осталась с тобой. Сегодня?       — Да, — ответила Шелли. — Я хочу, чтобы мы перестали прятаться за протоколами и боязнью. Я — люблю тебя.       Пауза. Секунда. Другая.       — Я не знала, что умею, — прошептала Ви. — Но... я тоже тебя люблю.       И они остались — прижавшись, сплетаясь взглядами и движениями, чуть более жаркими, чем планировалось изначально…

***

      Комната хранила тепло их тел. Свет от проектора уже давно погас, но тусклое, мягкое свечение всё ещё шло от груди Ви — слабо-зелёное, как отсвет лампы под одеялом в детстве. Шелли прижималась к ней ближе, ощущая вибрации внутреннего ядра — будто рядом билось сердце.       — Я не знала, что ты можешь быть такой... мягкой, — прошептала Шелли, нежно проводя пальцами по металлической шее Ви.       — Я не знала, что могу хотеть, чтобы меня прикасались, — ответила та. — Но ты… делаешь это правильно.       Шелли засмеялась, не отстраняясь.       — И я не знала, что хочу обнимать металл.       — Не любой. Только мой, — добавила Ви.       Уточняющая интонация в её голосе была новой. Мягкой. Признающей.       Шелли чуть поднялась, опираясь на один локоть, и посмотрела ей в глаза. Ярко-зелёные пиксели встретили её взгляд. Сначала они были квадратные, чёткие — но постепенно начали таять, расплываться, будто выражали что-то неловкое, почти... смущение.       — Ты такая… красивая, Ви, — шепнула Шелли.       — Я… не была создана для красоты.       — А я в тебя влюбилась.       Руку Шелли медленно опустилась к холодной на первый взгляд груди робота. Но под пальцами она чувствовала... тепло. Реальное. Не программное. Ви медленно подняла руку и положила на бедро Шелли, будто спрашивая: можно?       — Да, — ответ был немедленный.       Их дыхание — в случае Шелли — и внутренний механизм охлаждения — у Ви — начали звучать в унисон. Они двигались ближе, не торопясь, будто бы боясь разрушить волшебство момента.       — Ты дрожишь, — заметила Ви.       — Я волнуюсь. Это… впервые. Так близко. И по-настоящему.       Ви провела пальцами по краю её спиральной раковины. Шелли замерла, приоткрыла губы. Ви наклонилась, дотронулась лбом до её щеки.       — Я тоже не знаю, что делаю. Но… хочу попробовать. С тобой.       — Тогда двигайся медленно. Я покажу, где приятно.       Так началось их исследование. Не торопливое и не «техническое». Они прикасались с осторожностью, как будто учились друг другу — через кожу, металл, ритм дыхания и сердцебиения.       Шелли обнимала её за шею, касаясь губами лицевой панели, которая реагировала тонкой вибрацией. Ви отвечала — чуть резкими, но честными касаниями. Там, где её не учили гладить, она просто старалась быть нежной. И Шелли улыбалась:       — Вот так. Именно так.       Плед сбился. Подушки разлетелись. Ракушка и робот теперь лежали вплотную, груди к груди, лбы соприкасались, дыхания смешивались.       — У тебя... что-то мигает, — прошептала Шелли.       — Сбой светодиодов. Или... возбуждение. Не уверенна...       — Мне нравятся оба варианта.       Они не спешили. Там не было цели. Только касания. Пальцы. Щёки. Мгновения, в которых Ви училась у Шелли, а Шелли — доверяла Ви.       Там не было шаблона. Не было известного кода.       Но было что-то гораздо ценнее: два существа, впервые по-настоящему постигающих, каково это — быть вместе. Быть желанными. Быть любимыми.       Когда Шелли развернулась к Ви спиной, доверчиво укладываясь в её объятия, Ви прижалась к ней с новой уверенностью. Кончики её металлических пальцев скользнули по изгибам, по ребристой поверхности мягкого панциря, спускаясь чуть ниже.       — Всё хорошо? — тихо спросила она.       — Лучше не было, — прошептала Шелли, прижимаясь плотнее. — Мне нужно было это. Ты нужна была.       И в этот момент граница исчезла.       Их тела — такие разные — нашли способ двигаться вместе. Ласки становились смелее, прикосновения — требовательнее. Зелёные светодиоды в груди Ви мигали, вспыхивая и затухая, как дыхание. Шелли покрывалась лёгкими пятнами — от жара, от волнения, от тех самых поцелуев, что Ви осторожно оставляла на её шее, ключице, плечах.       Некоторые прикосновения оставили следы — нежные вмятины, будто от поцелуев и давления. Шелли не протестовала. Напротив — шептала:       — Ещё... чуть... — и тянулась к ней, обвивая руками, ногами, собой.       Когда всё закончилось — они остались в объятиях. Плед частично сбился, воздух был тёплым и солёным от близости.       — Я... — сказала Ви, но не закончила.       — Знаю, — ответила Шелли, целуя её в угол «экрана». — Я тоже.

***

      Следующее утро началось неожиданно мирно. Общественная столовая мультяшек гудела голосами. Детвора бегала, взрослые — переговаривались. В углу Финн пытался подбодрить Шримпо, а Роджер угощал Тиган тостами с клубникой.       Шелли зашла последней. И это уже было подозрительно.       — Доброе утро, Шелл! — протянула Тиша с натянутой доброжелательностью. Её голубая салфеточная форма была сложена как клинок. — Ты, как я погляжу, сияешь.       — Просто хорошо выспалась, — пробормотала Шелли, пытаясь пробраться к напиткам.       Но Тиша не отставала. Она прищурилась.       — А что это у тебя на плече?.. И… на другой. Это что, засосы?       Шелли моментально замерла. Ви, сидевшая за столом с подносом, подняла глаза. Светодиоды на долю секунды дернулись в тревоге.       — Я... уронила что-то. Подушку. Сильно. — Шелли покраснела так, что даже её песочная окраска не спасла.       — Подушку? — Тиша подняла бровь. — С острыми углами и... кусающимися свойствами?       Все за столами притихли. Финн прыснул смехом. Шримпо, на удивление, сдержанно фыркнул.       — Может, ты просто завидуешь, что кое-кто наконец-то не спал в одиночку? — внезапно сказала Ви. Холодно, но с огнём. Спокойно. С намерением.       Тиша моргнула. На секунду растерялась. А потом… усмехнулась.       — Ха. Ладно. Рано или поздно это должно было случиться. Но вы хоть пледом укрылись, госпожа робот, или опять на голом бетоне?             — Плед был, — вмешалась Шелли, с гордо поднятым подбородком. — Очень мягкий. И… мы отлично укрылись.       Некоторые засмеялись. Космо хлопнул в ладоши. Тиган покачала головой, но с улыбкой. А Тиша… только вздохнула.       — Ладно. Я не против этой вашей любви. Только не громко. Дети рядом.       — Только тепло, без децибелов, — подтвердила Ви.       Шелли рассмеялась, впервые не краснея, а будто светясь изнутри.

***

      Когда они встретились снова на складе вечером, Ви провела пальцем по отметине на плече Шелли и прошептала:       — Я могу больше не оставлять следов. Если хочешь.       — А я… — Шелли прижалась к ней. — Хочу, чтобы ты оставалась.       — Всегда?       — Всегда.       И Ви ответила, без колебаний.       — Принято. Вечный цикл. С тобой.