Пока не захлопнется крышка гроба

Вода была грязная. Конечно, у неё было мало причин быть чистой, но, с другой стороны, грязной тоже незачем быть. Бонни, пошатываясь, выбралась из реки на берег, шлёпая ботильонами по грязным лужам и время от времени спотыкаясь о торчащие из грязи осколки снарядов и чьих-то костей. На острове шли уже не битвы, а самая настоящая война. С тех пор, как рухнула экономика Бравлтопии, каждый начал выживать как мог. Интервенция из космоса придала кризису ещё больше масштабности, так как инопланетяне не особо различали, кто свой, а кто чужой и мочили всех подряд. Организованное сопротивление оказывали небольшие группы слабо вооружённых граждан. По крайней мере, у некоторых были зенитки. У Бонни, точнее сказать. Правда сейчас ей очень сильно не повезло и её зенитка, в подбитом состоянии, валялась на другом берегу, опущенная носом в реку. – Прощай, Клайд, – она сняла берет, вытерла им слёзы и пошла дальше, на ходу перебинтовывая правую руку. Из-за одной из осинок выплыл Гас. – Ты уверена, что не хочешь подлечиться тщательнее? Помни, дальше будет только хуже!.. – Я уже отдохнула, в канаве. Мне хватит энергии идти, по крайней мере до последней занятой нашими позиции. Она как раз в этом лесу, где-то в глубине. – Я более чем уверен, что она осталась в прошлом лесу. – Ну, значит, я установлю новую позицию. Вскоре, Бонни всё-таки сделала привал. Попила воды, пожевала консервированной строганины и уныло посмотрела на жетоны Гаса. – Всё равно не понимаю, зачем ты так же пошла в бой, – рассуждал он, сидя с другой стороны дерева, – Потому что меня призвали и я умер? – Да, – ответила она не задумываясь. – Умеешь ты обескуражить, – хмыкнул Гас. Бонни ещё немного посидела с унылым видом и чуть чуть воспряла. – Помнишь, как мы катались на санках и слетели с горы? – Нас поймала твоя сестра. – Испортила всё веселье. Они посмеялись. – И всё равно, – Гас посмотрел в глаза Бонни, – Твоя месть же не вернёт меня к жизни. К тому же, призраком быть не так уж плохо… Хотя… – Я знаю, – она опустила взгяд, а её слова выходили тяжёлыми, как свинцовые шарики, – Думаешь, я не знаю, что месть не возвращает к жизни? Было бы здорово, если бы так, но… У меня были и другие цели… – Какие? – Если я скажу, ты не поверишь. – Ладно… – он собрался удалиться, но всё же остался, – Ну, скажи, всё равно. Мне интересно. Бонни сжалась, а её лицо выглядело так, как будто эмоции скоро выльются через край. – Я тебя люблю… – она заплакала, – И тогда любила! А ты… ушёл!... И я не успела… Гас принял её в свои призрачные объятия и чуть не пустил слезу. Он был немного ошеломлён этим признанием, так как и сам давно любил её, но боялся получить отказ. Даже сейчас, заплаканной, она выглядела лучше всех, кого он встречал в обоих мирах. Они стояли так довольно долго, ибо для них время будто остановило ход, и стояли бы ещё дольше, если бы с северо-запада не донеслись звуки стрельбы. – Пора, – сказала Бонни, поднимая сумку с земли, – Установим новую позицию на выходе из леса! Она сорвалась с места и побежала в противоположную от стрельбы сторону. Гас понёсся за ней. Выход из леса оказался близок. Правда, по пути до него Бонни чуть не сползла с утёса, с которого открывался хороший вид на болотистую местность. За лесом следовало поле, частично засеянное какой-то малоизвестной зерновой культурой, а напротив посевов стояла одинокая избушка. Бонни спряталась в кустах. – Сиди пока здесь, а я проверю, что в избушке, и нет ли засады. – сказал Гас и полетел вперёд. Через какое-то время он вернулся и выпалил: – Чисто. В доме есть продовольствие, но нет признаков присутствия. – Это мы сейчас проверим, чтоб наверняка, – Бонни скинула винтовку и осторожно двинулась к избе. Внутри правда никого не было. Интерьер был не богатый, всюду валялись книги. На полу стоял вскрытый ящик с консервами, поросший пылью и паутиной, как и графин с тарелкой на столе. На одной из стен были крючки, на которых скорее всего раньше висело ружьё. – Похоже, тут жил какой-то одинокий дед, – предположил Гас, – Бедолага. – Вовсе я не бедолага! – сказал вялый призрак деда, выплывший из-за стены, – За себя говори, младенец. Бонни напугалась и чуть не выстрелила из винтовки, но быстро поняла, что имеет дело с призраком. Их очень много остаётся в последнее время. Освобождаются только те, кто пал героически, или выполнившие личный долг. – Ну, рассказывай, дед, – она села на стул возле стола, который чудом выдержал её вес с экипировкой, – Я так понимаю, ты призрак. – Верно понимаешь. – И тебе нужно доделать что-то, чтобы уйти? Ну, освободиться от бремени. Призрак молчал. Бонни вздохнула. – Гас, например, поклялся перед отходом, что вернётся с миром. А так, как мира пока нет, он и не вернулся. Летает до сих пор со мной, – она развела руками, – А у вас, старче, какая проблема? – Жена моя… – он сглотнул и захрипел, – Была святой человек она. Для меня лично. Она героически погибла. Я хранил память о ней. Призрак указал на портрет на письменном столе у другой стены. – Зажгите ей лучинку, ради Бога. Или свечку ладановую. Они в ящике на полке. Бонни никогда не видела таких свечей. Их особенный запах сочетался с общим запахом в хижине, значит всё было сделано правильно. Прежде чем раствориться в лучах непонятно откуда взявшегося света, призрак деда помахал парочке рукой и сказал, чтобы не стеснялись брать консервы. *** Бонни вскрыла банку тушеной говядины и с удовольствием уплетала за обе щёки. В последнее время она стала ещё менее привередливой к еде. – А помнишь, как вы с сестрой всё время ссорились из-за того, что ты ешь много сладкого? – хихикнул Гас, – И что не любишь капусту. – Капусту я бы и сейчас есть не стала, – Бонни поморщилась, бросив взгляд на закрутки, одиноко стоящие в углу избушки, – А Жанка просто завидовала, что мне больше сладостей достаётся. Так-то она та ещё сладкоежка. Они загоготали, но Гас очень быстро поник. Он посмотрел в окно, подперев голову рукой. – Тебе, наверное, скучно на другой стороне, – пробормотала Бонни, пережевывая тушенку, – Без еды и питья. – Скучновато, – признался Гас, – Но только когда я вспоминаю, что в принципе когда-то нужно было есть. Бонни поперхнулась и он похлопал её по спине призрачной ладонью. – А что бы ты ел, ну, сейчас? – Не откажусь от гречки. Стол был накрыт на двоих. Жестянки с едой и погнутые вилки вполне сошли за приличную посуду в нынешних условиях. Правда только потому, что влюблённым уже не было до трапезы никакого дела. Они лежали на скрипучей кровати в объятиях друг друга. Возможно, кровать бы уже перестала быть внятным предметом мебели, если бы Гас имел вес. Но так как он был практически невесомым, они могли насладиться главным блюдом без последствий. Вдалеке снова послышался гул орудий уничтожения всего живого, который, впрочем, не помешал. – Пора вставать, моя императрица, – Гас убрал прядку волос с лица любимой и улыбнулся, – Я не хочу, чтобы твоё солнце погасло сегодня. Бонни легла поудобнее и пристально посмотрела на Гаса. – А когда наступит мир, если я не умру, ты переродишься без меня? Он сощурился, задумавшись. – Наверное да. Но я бы не хотел жить в мире, где нет тебя. Может, я перерожусь совсем скоро и мы ещё увидимс-... Рядом громыхнул снаряд, но осколки, каким-то чудом не попали в дом. Бонни, поддавшись инстинкту самосохранения, спрыгнула с кровати и схватила сумку, чуть потяжелевшую от консервов. – Ладно, – она вздохнула и с горечью посмотрела на убранство избушки, давно догоревшую свечку и несколько вскрытых банок, – Здесь было так уютно. Спасибо этому дому, и мёртвому деду… Погоня продолжилась. Впереди, через несколько сотен метров полей снова возвышался лес, а за ним – вражеские опорные пункты. “Наши до сюда дойдут не скоро.” – пронеслось в голове у Бонни, когда она обернулась на уже пройденный перелесок, от которого остались единичные погнутые деревья. Кое-где уже появлялись призраки. – Нужно двигаться на юго-восток, – сориентировал Гас, – До туда ещё не дотянулись вражеские батальоны и есть вероятность, что кто-нибудь из наших отрядов дойдёт. – Тут же поля, без братских могил, без укрытия… – Не важно, главное сейчас не нарваться на врага, пока ты в одиночку воюешь. Через полчаса Бонни и Гас начали натыкаться на вражеские патрули, снующие между перелесками. – Ну, была – не была, – прошептала Бонни и наградила врагов за небольшим пригорком смачной очередью. Их было всего двое и оба оказались в невыгодной позиции внизу утеса. Полегли сразу. – Стой! – Гас не дал ей подняться с положения лежа, – Один ещё дергается. Я проверю. Он спустился, чтобы оглядеть вражеские тела. Бонни ждала сигнала, но сигнала не последовало, так как Гас задержался, прислушиваясь к одному из поверженных противников. Потрепанная броня была пробита, раны кровоточили, но что-то в ярко-красном лице паршивца выдавало непокорность судьбе. В то время, как его напарник, совсем ещё мальчишка, уже не подавал признаков жизни, этот старый подонок силился что-то сказать. Или что-то нажать. Или что-то включить. – Ну, что там? – Бонни теряла терпение. Чутьё подсказывало ей, что сейчас не время вылёживать. Хотя в прошлый раз она прислушалась к интуиции и лишилась зенитки, поэтому теперь она больше доверяла Гасу. Но он всё прислушивался. Когда он всё же обернулся, его лицо побелело больше обычного и он в самом деле походил на приведение. – Беги-и-и-и! – закричал он в ужасе и бросился в её сторону, – Назад! Скорее назад! Бонни растерялась, но поспешила повернуть в сторону от утёса. В то место, где она лежала несколько мгновений назад, прилетел танковый снаряд. В воздух поднялся столп земли, коры и прочих бесполезных ископаемых. – Бонни! – отчаянно кричал Гас, неистово метаясь по всему ландшафту, – Где же ты?!! Бонни!!! Во время поиска он потерял счет времени. Даже будучи призраком он испытывал страх такого масштаба, что всё внутри него сжималось, дыхание перехватывало, слова застревали в горле, тело било дрожью. Гас обессиленно припал к сломанному дереву и посмотрел на наручные часы. В сущности, этого можно было не делать, потому что часы всегда показывали время его смерти - шестнадцать минут одиннадцатого. Какая ничем не примечательная цифра. Страшно представить, что для кого-то это была всего лишь одна минута из множества предстоящих, а для него и нескольких других ребят – последняя. “Главное, чтобы сейчас где-нибудь не настала последняя минута для Бонни, – подумал Гас, и тут же ужаснулся, – Вдруг окажется, что пока я это думаю, её минута закончится?” Внезапно, взор его упал на валяющуюся на траве возле дерева банку консервов. Через несколько шагов лежала ещё одна. И ещё. Так он вышел к заболоченному оврагу, по одному краю которого скатилась Бонни и так и лежала, держась рукой за ветку усохшего наклонившегося дерева. Взгляд у неё был отсутствующий, но она дышала. Как хорошо она дышала. Прерывисто, посвистывая, но глубоко и полноценно. Гас призрачно выдохнул и лёг рядом с ней. – Т-т-т… Т-танк, – она сглотнула и приложила свободную руку к уху. – Не волнуйся, кто-то из наших уже его снял, – пробормотал Гас, всё ещё дрожащим, как пламя единственной свечки голосом, – Или инопланетяне поработали. Не знаю, не понятно было. Бонни сделала слишком глубокий вдох и закашлялась. Гас молча посмотрел на неё так, что она ещё продолжая кашлять возмутилась. – Если… кхе!... Ты- КХм…! Мхочешь сказать мКХне, чтоб- кхы! Я ве- кхе! -рнулась домой!.. Он обнял её и заплакал. Прокашлявшись, она нежно обвила руками его спину. – Всё! Всё, что у меня осталось, это твоя жизнь! Самая драгоценная! – ревел он, проваливаясь носом в её ключицу, – Я был бы готов ждать этого мира вечно, если бы только знал наверняка, что ты ещё жива. Но зачем мне нести своё существование в любом виде без тебя? – Я тебе очень благодарна за заботу, – неожиданно низко и холодно заговорила Бонни, похлопывая его по спине, – Но это моя жизнь. Если она для кого-то предназначена – то только для меня, и я решаю, как и на что её растрачу. Гас не унимался. Казалось, он не слышал или не слушал. Губы Бонни дрогнули. – Я вряд ли умру героически… – Кого ты обманываешь? – он всхлипнул, – Ты самый смелый человек из всех, кого я знал при жизни и при смерти… И после. – Перестань. Если бы я была достаточно смелой, – она посмотрела в сторону, – Я бы призналась тебе, до того как ты ушёл, и мы бы сбежали вместе. А теперь всё пропало! Пришёл черед Бонни плакать, а Гаса – её утешать. Они обнялись крепче прежнего. – Неужели, – рыдала Бонни, – неужели нельзя ничего с этим сделать?! Повернуть время вспять?! Гас покачал головой, прижимая Бонни к себе. – Ты можешь только продолжить жить… – А ты? – А я продолжу жить в твоей голове и воспоминаниях. В твоих чувствах и действиях. Пока я никуда не денусь. – А что насчет твоих чувств и действий? – Каких? – изумился он, – Я же призрак. Я не могу влиять на реальность. Даже на тебя не могу влиять. – Дурак ты, Гас, – она поцеловала его в щеку, а затем в губы, – Так как ты, на меня не может влиять никто другой. Даже моя зенитка, земля ей пухом. – Кстати, – его осенило, – Твоя зенитка. Бонни с изумлением посмотрела на него. *** Через несколько недель война закончилась благодаря одному чудному патрулю, состоящему из молодого, не особо влиятельного ранее призрака и призрачной зенитки. Не смотря на конец войны, мир, в полноценном смысле этого слова, так и не наступил, поэтому Гас и Бонни совместно прошли долгий путь длиною в жизнь и были одними из немногих, кого смерть в итоге не разлучила, а объединила в новых, последующих воплощениях.