Колыбельная Тишины

Дождь лил с самого утра, словно мир пытался смыть с себя всю грязь, но лишь размывал её ещё больше. В общежитии Лисов стояла тишина, нарушаемая только монотонным стуком капель по подоконнику. Ники замкнулся в себе пару месяцев назад. Он всё чаще молчал, пропускал тренировки под предлогом головной боли. Никто не придавал этому значения — в команде каждый привык держать свою боль при себе, да и Ники не был похож на человека у которого правда могут быть проблемы. Но Эндрю замечал. Эндрю всегда замечал, но предпочитал молчать. В ту ночь, когда его не стало, Лисы нашли его в ванной — белая плитка, багровые потёки, холодная и тихо играющая колыбельная из телефона где то на полу. Запястья разрезаны до костей. Весь мир застыл в этой колыбельной тишины. Аарон кричал. Его крик эхом отзывался в пустой комнате, будто не знал, как остановиться. Он бил кулаками в стену, пытаясь стереть свою вину, но на костяшках лишь выступала кровь. Эндрю стоял чуть в стороне, вцепившись в дверной косяк. Взгляд был пустым. Он смотрел на брата — не на Ники — на Аарона. В глазах Эндрю застыли тысячи вопросов, на которые он не находил ответа. — Почему ты не заметил? — пронзительно выдохнул Аарон, не переставая трястись. Эндрю не ответил. Он только смотрел на тело Ники в ванной, на вены, разрезанные с такой отчаянной тщательностью. После похорон мир не стал прежним. Аарон, казалось, потерял голос — он разговаривал тихо, почти шёпотом. Анализировал каждый миг последних недель: каждую реплику Ники, каждую встречу в коридоре, каждый взгляд. Где я ошибся? — этот вопрос мучал Эндрю, разрывал на части. Он сидел в своей комнате и, казалось, листал события заново, будто мог отмотать их и вернуть всё обратно. Но даже Эндрю Миньярд не мог воскресить мёртвого. Аарон не находил себе места. Он метался по комнате, вытирал слёзы и проклинал самого себя. Цеплялся за Эндрю, как за единственного оставшегося родного человека. Он ненавидел брата за холодность, но не мог отойти ни на шаг. — Почему ты всегда такой холодный? Даже сейчас не показываешь, как тебе больно— Срывался Аарон Эндрю молчал. Он просто смотрел в одну точку, словно пытаясь прожечь взглядом дыру в стене. Его руки дрожали. Он всегда всё просчитывал, всегда замечал всё, что скрыто. Но сейчас, именно сейчас - он просчитался. Когда всё пошло не так? — снова и снова крутилось в их головах. Может быть, в тот момент, когда они оставили Ники на стадионе и уехали без него? Может быть в ту ночь, когда Ники не поехал с ними в Райские Сумерки ? Или в тот день, когда Эндрю вновь приставил к его горлу нож? День похорон был серым. Даже небо плакало вместе с ними. Лисы стояли в чёрных пальто, вжав головы в плечи, будто пытаясь спрятаться от чужих глаз. Нил молчал, держа руки в карманах. Кевин стоял чуть в стороне, сжимая в руках любимую бандану Ники, которую тот нацепил на Кевин в их последнюю тренировку. Он выглядел растерянным, впервые за долгое время. Аарон сидел на скамейке и не отводил взгляд от гроба. Эндрю стоял рядом. Он думал о Ники. О том, как всё время тот казался сильнее, чем был на самом деле. О том, как однажды тихо сказал: «Знаешь, Эндрю, иногда мне кажется, что мы все просто играем в игру, как куклы. А кто-то дёргает за ниточки. Я правда устал от всего этого». Эндрю тогда не обратил внимания. А теперь эта фраза звучала как предсмертная записка. Ночами Аарон просыпался в холодном поту. Он слышал, как Ники зовёт его. Слышал собственное сердце, бьющееся слишком быстро. Он больше не мог оставаться один. Он цеплялся за брата, но Эндрю не мог дать ему тепла, как всегда и безвозмездно давал его Ники. Где-то внутри Они знали— всё пошло не так в тот момент, когда они решили игнорировать Ники. В тот самый момент все события вели их к этому дню. И они сами виноваты в том, что остались одни.