Сингулярность

      Ксено пытался игнорировать тяжесть глаз Сенку, честно: упрямо продолжал стучать пальцами по клавиатуре и старался погрузиться в работу с головой. Но делать так вечно он не мог — к собственной досаде, это Уингфилд позвал друга к себе в гости, а не наоборот. Поэтому ему все же пришлось снизойти до ответного взгляда.       — Ну что? — вздохнул Ксено, прикрывая крышку ноутбука.       — Сам знаешь, — Ишигами пожал плечами, словно Ксено тут играл дурачка. И был абсолютно прав.       — Понятия не имею, — отмахнулся он, но, встретив вновь красноречивый взгляд алых глаз, Ксено сдался. — Ну ладно. Что ты хочешь услышать?       — Как ты себя чувствуешь после... — Сенку, пытаясь подобрать нейтральные слова, развел руки в стороны. Ему не хотелось напоминать лишний раз о случившемся. — Ну, этого. Только честно.       Уингфилд прикрыл веки, настраиваясь. С тех пор, как на него напали, затащив в безлюдную подворотню, и угрожали ножом, прошло чуть больше трех недель. Три недели паранойи, нередких кошмаров и вытекающих из них бессонных ночей. С этим определенно было нелегко справляться в одиночку, но Ксено слишком гордый, чтобы признаться хотя бы Сенку, что да, он на грани. И эта самая гордость очень бесила Ишигами, о чем он прямо говорил другу. Но наконец время для откровений Ксено пришло.       Он тяжело вздохнул, собираясь с мыслями:       — Я думал будет легче.       — Очевидно, это не так, — Сенку слишком долго наблюдал за темными кругами под глазами Уингфилда и ненормальной бледностью его кожи.       — Мне... неспокойно, — начал Ксено, аккуратно описывая свои чувства. Даже сейчас он старался отрицать наличие страха, чтобы не выглядеть слишком уязвимым. — После того дня я стал острее ощущать враждебность от других людей по отношению к себе. Конечно, я и раньше знал, что многим не нравлюсь, но не до таких же крайностей.       Сенку молча кивнул — ему было известно о недоброжелателях Уингфилда. Печально, что даже в столь высоком обществе находились те, кто мог свою неприязнь показывать через запугивание. Кажется, Сенку стал понимать, откуда у Ксено взялись все эти диктаторские замашки.       — Я думал, что смогу пережить это довольно быстро — все-таки мне только угрожали, а не покалечили. Хотя... Тот мудак прижал меня к стене с такой силой, что синяк не сходил еще две недели, — от нахлынувших воспоминаний Уингфилду хотелось либо ругаться, либо вновь забиться в угол. Но пока рядом был Сенку, второй вариант даже не рассматривался.       — Понятное дело, что оно не пройдет само собой, — Ишигами почесал затылок с таким выражением лица, словно разговаривал с маленьким ребенком. — Тут наверняка нужно с психологом поговорить.       — Это тебя Асагири таким словам научил? — Ксено усмехнулся и поправил воротник. Нервничал. — Кстати, как у него дела?       — Ты так очевидно переводишь тему, старик.       — А что ты предлагаешь? Сам выпрашивал, чтобы я изложил тебе свои мысли.       — Я предлагаю самый оптимальный вариант.       — Это хреновый вариант, — Ксено сузил глаза. — Я тебе еле выговориться могу, а чужому человеку и подавно не стану, — он прикрыл лицо ладонями. — Это все так глупо.       — Ну нет, есть еще множество вариантов, — Сенку старался думать максимально быстро. — Нанять охрану?       — Ты хочешь, чтобы эти ходячие катастрофы раздражали меня одним своим присутствием?       — Тогда, может, тебе начать медитировать?       — Издеваешься?       Сенку не сдержал смешка:       — Ладно, ромашковый чай предлагать не стану. Как насчет... — парень завис еще на пару секунд. — Другого спорта? У меня подруга ходит на боевую секцию какую-то. Говорит, там классно, я могу у нее уточнить.       — Все, перестань, — Ксено тяжко выдохнул. — Давай работать.       Ишигами был возмущен тем, как быстро его варианты были отвергнуты, но понимал, что давить на Ксено сейчас — не лучшее решение. Рано или поздно до него дойдет, что без помощи эту ситуацию отпустить не получится. А сейчас Сенку мог лишь снять колпачок с ручки и продолжить вносить правки в чертежи, пока рядом возобновилось клацанье по клавиатуре.

***

      Ксено уверен, что Сенку улыбался, когда получил долгожданное, — в чем Уингфилд также не сомневался, — сообщение. Да, после их разговора Ксено действительно было, о чем подумать касательно своего бездействия. А, когда из-за кошмаров он снова не мог уснуть, ни о чем другом размышлять и не получалось.       Возможно, ему правда стоило научиться самообороне. Из всех предложенных вариантов — этот самый адекватный и не вынуждал разговаривать с чужими людьми о своих страхах. Не то чтобы Ксено был человеком спортивным, — он дай бог отожмется один раз, — но уметь постоять за себя казалось действительно важным. И, конечно, к подобным выводам приходишь только после того, как тебя окунут в собственное бессилие. Поэтому, отправив Сенку сообщение, Уингфилд был настроен серьезно.       Благо ответ не заставил себя долго ждать:       «Неожиданно, что из всего многообразия ты выбрал тряхнуть стариной».       Ксено вдохнул-выдохнул, чтобы унять подступившее раздражение.       Ты слишком дерзко общаешься с человеком, который собирается научиться драться.       Видимо, уловив настроение Уингфилда, или, — что более вероятно, — просто проигнорировав «угрозу», Сенку отправил ему контактные данные той секции и вышел из сети. Ксено за эту деталь не зацепился, не до этого было, — сейчас главной задачей являлась необходимость собраться с духом и позвонить по номеру.       Гудки прозвучали быстрее, чем хотелось бы Ксено, а следом за ними — робкий голос какой-то девушки, которая представилась Луной. Сначала она казалась растерянной почти так же, как ощущал себя Ксено, но через пару минут успокоилась и начала говорить внятно. Из небольшого диалога удалось выцепить расписание этого спортивного клуба и записаться на первую тренировку. Луна сказала, что его будущего тренера зовут Шарлотта и она уже ждет его на следующей неделе.       Сегодня только суббота, поэтому до неизбежного оставалось ровно пять дней... Из плюсов: Ксено явно отвлечется от мыслей о нападении хотя бы немного.

***

      Возможно, стоило догадаться, что какая-то там Кохаку — подруга Сенку — не занималась в новом и супер навороченном спортзале. Что не будет здесь люксового сервиса и безупречных условий, а ощутимый запах пота в раздевалке — привычная здешним обывателям норма.       Ксено сидел на лавочке, вращая в руках бутылку с водой и осматривал людей. Ему важно было понять, что одежда, которую он выбрал на тренировку, не перебор. В целом многие тут ходили в обычных штанах и в футболках. Сам Уингфилд ничем таким не выделялся: надел шорты, а под них – тонкие лосины. Выглядело это действительно элегантно: подчеркивалась длина и утонченность его ног, но при этом участки кожи не оголялись. Будь его воля, надел бы и перчатки, честно. Ксено важно выглядеть презентабельно даже в спортивках, поэтому подходил к одежде он всегда основательно.       Войдя в зал, Уингфилд тут же пытался отыскать тренера. Никто примечательный в глаза не бросался, из-за чего Ксено пришлось воспользоваться своими навыками коммуникации и узнавать информацию у кого-то случайного.       — Добрый вечер, — обратился он к высокому мужчине, что стоял к нему спиной, — кстати, довольно-таки широкой. Ну это так, к простому наблюдению Ксено. — Не подскажете, где мне найти тренера?       Тот развернулся к Уингфилду своим обворожительным лицом и оглядел его по-флегматичному незаинтересованно:       — Это я.       Ксено откровенно говоря завис.       — Такие нынче Шарлотты? — удивленно спросил он, продолжая пялиться. Черты лица вполне себе феминные, ресницы накрашены, а на губах – притягательная фиолетовая помада. Если не смотреть ниже, то внешность даже смахивала на женскую. Но если все же опустить взгляд... Выглядело так, словно голову Барби прикрутили к туловищу Кена.       «Шарлотта» от такого вопроса казалась не менее удивленной. Она посмотрела на Ксено в ответ, как на какого-то идиота, а потом тихо рассмеялась:       — Не знаю, — голос тоже был весьма не женский. — Я же Стэнли.       На щеках Уингфилда тут же вспыхнул отчетливый неловкий румянец. Захотелось хорошенько хлопнуть себя по лбу, да только дальше позориться — себя не уважать. Этот Стэнли продолжал смотреть на него с легкой улыбкой, а взгляд медовых глаз сменился на чуть более заинтересованный.       — Прошу прощения, — прокашлявшись, наконец выдавил из себя Ксено. — Я тут впервые, а по телефону мисс Луна сказала, что моим тренером будет Шарлотта... И...       — Расслабься, — махнул рукой Стэнли, видимо, вдоволь насмотревшись на неловкие оправдания новичка. — Я ее замещаю, — объяснил он и пошел вглубь зала, жестом приглашая Ксено следовать за ним.       Небольшая группа людей уже начала разминку, так что Уингфилд последовал их примеру. Стэнли никак его действия не прокомментировал, значит, Ксено мыслил верно. Но на этом маленькие победы закончились. Сначала его деревянные мышцы не хотели слушаться, а конечности не поспевали за командами мозга. Потом Стэнли начал бросать на него внимательные взгляды и наблюдать за неуклюжими движениями Ксено, отчего вновь становилось неловко.       А потом случилось это:       — Делимся на пары, — объявил Стэнли, негласно закончив разминку.       И на этом моменте Ксено окончательно потерялся. Разумеется, каждый встал с кем-то знакомым, и все понимали, что надо делать. Все, кроме Уингфилда. Поэтому он продолжил стоять и ждать чуда, которое, — ничего себе — пришло в виде самого Стэнли. Тот, как ни в чем не бывало, остановился напротив Ксено и стал объяснять обывателям задание. Когда они приступили к выполнению, Стэн, наконец, обратил внимание на Уингфилда.       — Какой-то опыт есть? — спросил тренер, словно не видел, как неумело разминался Ксено. Получив отрицательное мычание, Стэн кивнул. — Хорошо, тогда сначала научу тебя базовым штукам, — мужчина встал сбоку и принял ленивую стойку, которую Уингфилд осторожно повторил.       Стэнли поэтапно стал показывать алгоритм движений и технику удара ногой, а Ксено только сейчас понял, что понятия не имел, на какой спорт записался. Он просто дублировал то, что ему объясняли и радовался, когда получилось поднять стопу чуть выше плеча Стэна. Но, судя по лицу самого Стэнли, результат не самый впечатляющий.       — Погоди, это не совсем правильно. Минутку, — он развернулся в сторону какой-то комнаты, где, предположительно, лежал инвентарь, и вернулся с подушкой в руках. — Сейчас ударь по ней, словно хочешь пробить насквозь, а не просто погладить.       Ксено послушно сделал так, как ему было сказано, но Стэнли до сих пор не выглядел довольным. Попробовав ещё раз, Уингфилда ждала та же реакция. Спустя несколько неудачных попыток, он забрал подушку из рук Стэна:       — Можете показать, как правильно?       Тренер сначала непонятливо выгнул бровь, но потом кивнул и встал в ту же расслабленную стойку. Ксено сразу подметил, что тот, даже будучи олицетворением флегматичности, делал это искусно и по-своему завораживающе. Стэнли выглядел так, будто уже добился в жизни всего, чего хотел и ему не было надобности кому-либо что-то доказывать.       Удар оказался осторожным, но быстрым и мощным, отчего Ксено ощутимо занесло в сторону. Ну и ну...       — Порядок? — обеспокоенно спросил Стэнли, словно Уингфилд в противоположную стену улетел, а не сдвинулся на пару шагов. — Я просто еле коснулся... — А... Ну теперь столь бурная реакция была оправдана.       — В норме, — отмахнулся он. — Теперь понял.       И действительно, когда подушка вернулась в руки Стэнли, Ксено по ней ударил точнее и сильнее. Губы тренера тут же сложились в довольную тонкую ухмылку, из-за чего сам Уингфилд почувствовал заполняющую его гордость. Но, к великому сожалению, Стэн не стал задерживать на этом внимание и уже начал показывать новый удар. Что, даже фанфар не будет?..       В итоге всю тренировку Стэнли посвятил тому, что обучал Ксено базовым вещам и только изредка останавливался, чтобы дать другим людям задание. Было даже неплохо, пока Стэн, видимо, не решил, что Уингфилд хорошо справляется и не начал повышать интенсивность упражнений. Это превратило Ксено и его прическу в полную катастрофу, перечеркнув весь элегантный образ на корню.       Самое несправедливое в этой ситуации то, что у него даже нет логичных оснований для возмущения — кто будет делать укладку на тренировку и надеяться на то, что она не испортится? Да, собственное недовольство пришлось проглотить, — хотя тот же Стэнли выглядел ничуть не хуже, чем полтора часа назад. Тушь с его ресниц не осыпалась, помада была такой же ровной, не выходящей за контуры, а пшеничная прядь волос, словно закрепленная лаком, ниспадала на чужом лице приятным дополнением к внешности. Только мощная длинная шея чуть покрылась блестящими бисеринками пота, но даже это не выглядело грязно или мерзко. А Ксено не сказать, что находил потных мужчин привлекательными. Возможно, Стэнли первый... А еще, возможно, Уингфилду не стоило размышлять о привлекательности тренера. Хотя бы сейчас. Но это только возможно.

***

      Быть элитным военным, самым молодым капитаном, лучшим снайпером и просто Стэнли Шнайдером — приятно. Горишь этим делом, отдаешь всего себя родине, лезешь в самое пекло и умудряешься выживать в буквально мертвых миссиях. А потом получаешь гребаную травму ноги, уходишь на длительный больничный и долго не можешь реабилитироваться, проклиная собственное тело и всех врачей, что буквально по частям собрали конечность Шнайдера в целостное состояние. То, что с такими ногами в армию не возвращаются — это для них пустяк. Это им неважно, да и не должно быть по сути. Свой долг ребята выполнили, молодцы. Хреново то, что теперь Стэнли не мог выполнять свой.       Как говорится, переплыл океан, чтобы утонуть в луже. Блестяще, Шнайдер. Теперь не только военный в отставке, но и начальству на тебя и твою дальнейшую судьбу глубочайше плевать — одним пушечным мясом меньше, подумаешь. Нога все еще болела, не давая о себе забыть, таблетки обходились в копеечку, сбережения быстро сокращались, а из плюсов только новое умение предсказывать дождь раньше всяких метеорологов. Изменения в жизни, конечно, колоссальные...       Не забыли о нем разве что друзья — такие же бывшие сослуживцы. Броуди ушел с фронта и устроился механиком, как всегда и хотел, а Шарлотта подалась в тренеры и записалась к психологу после того, как приступы ПТСР стали неконтролируемыми и слишком частыми. Короче говоря — стали налаживать свою жизнь, позабыв об адском пепелище. Из элитного отряда осталась одна лишь Майя да Леонард, но с последним Стэн не то чтобы прям сдружился за годы службы.       Дадли частенько навещал Шнайдера сначала в больнице, потом уже дома, каждый раз не забывая сказать Стэну, как хреново он выглядел. Оно и понятно – лишили буквально одной из немногих радостей в жизни, выкинув за борт, а Шнайдеру после этого еще надо было как-то существовать.       Конечно, вернуться в строй еще было возможно, но для этого нужно было проводить очередную операцию, гораздо сложнее той, где его ногу просто собрали по кусочкам, — буквально, — но не позаботились о дальнейшем полноценном функционале. И Стэнли бы с радостью лег под нож в который раз, да только денег не хватало катастрофически. Шарлотта, узнав, что друг, — кто бы сомневался, — хотел служить и дальше, предложила ему работу вторым тренером.       — А вот не надо лицо кривить, Шнайдер, — толкнула его в плечо девушка. — Или, может, у тебя есть варианты получше?       Стэнли сузил глаза, глядя на ехидную улыбочку Бонни. Желание кинуть в нее окурок за весь разговор росло в геометрической прогрессии, но он все еще мог себя контролировать. Пока что.       — Я даже не разбираюсь в тренерстве, женщина, с чего ты решила, что...       — Ну, — перебила Шарлотта. — Новобранцев же готовил, так в чем твоя проблема?       Она уставилась в лицо Стэнли, словно ища там ответ, потому что сам Шнайдер не спешил его давать. И, судя по тяжелому выдоху, все-таки поняла, что служило столь неохотному настрою друга.       — Стэнли, — положив руку на крепкое плечо, Шарлотта сменила свой тон на более нежный, чуть ли не материнский. — Я не прошу тебя забыть про свою прошлую работу...       — С такими просьбами сразу нахуй, — пробубнил мужчина, поджигая новую сигарету. Предыдущая под разговор дотлела неприлично быстро и даже не полетела в Бонни, хотя очень просилась.       — Да, Шнайдер, я знаю, поэтому и не предлагаю, — вздохнула она, потирая переносицу. — А вот если будешь работать в зале, то и форму восстановишь и деньги с этого будешь получать. С твоей прошлой зарплатой, конечно, не сравнится, но это будет первым шагом к возвращению на службу, — пока Стэн все еще смотрел с читаемым на лице скепсисом, Шарлотта продолжила: — Ну давай хотя бы помощником тренера тебя устроим? Посмотришь на атмосферу, вдруг понравится. Учить никого не надо, всего по мелочи.       Теперь вздыхал уже Стэнли:       — Ладно, женщина, твоя взяла, — махнул он рукой, что можно перевести как: «Ага, хорошо, только отъебись уже, пожалуйста», но Шнайдеру все же не за что злиться на Шарлотту. Вообще, если так подумать, он с самого начала разговора был с ней неоправданно груб. — Спасибо, что вообще помогаешь и извини, если перегнул, — снова затяжка. — Просто все навалилось и я ощущаю себя в полнейшей заднице...       — Я понимаю, все нормально, — все тем же нежным голосом успокаивала Бонни. Стэнли наконец выключил режим «Бей или беги», его плечи расслабленно опустились, а за второй сигаретой пошла третья. — Прорвемся, — улыбнулась девушка, легонько толкая Шнайдера кулаком.       В эту небрежную надежду хотелось верить.

***

      Первую неделю Стэн приспосабливался к новому месту, запоминал людей, успел — случайно — напугать Луну, пресечь пару чужих попыток флирта, аккуратно потягать гантели, избить грушу и на этом в целом все. Как и говорила Шарлотта, всего было по мелочи, а Шнайдер то и делал, что бездельничал из-за отсутствия как таковых обязанностей. Складывалось ощущение, что и данную должность Бонни выдумала, чтобы Стэнли от безработицы с ума не сходил.       Шнайдеру не на что было жаловаться, кроме, пожалуй, того, что в зале курить нельзя, но и это решилось закрытой дверью в тренерскую и открытым там же нараспашку окном. И вот после этого все стало более размеренным, понятным, и даже стабильным. Стэнли постепенно втянулся во всю эту среду, недели пролетали одна за другой, и вот, на середине третьего месяца на новом месте случилось то, в чем Шарлотта изначально клялась, что не случится:       — Стэнли, — начала она как-то зажато, закрыв за собой неуверенно дверь излюбленной и пропахнувшей табаком тренерской. — Мой самый дорогой друг, лучший в своем деле человек, живая легенда армии США...       — К чему этот фарс? — изогнул бровь Шнайдер, выпуская дым в форточку. Бонни его лица все равно не видела, но явно знала, что на нем написано.       — Возможно, мне очень нужна твоя помощь.       — Выкладывай уже, — вздохнул он, наконец обратив внимание на подругу.       — Завтра я должна отлучиться, но отменить вечернюю тренировку не могу. Должен прийти новичок и будет плохо, если его встретят закрытые двери.       — А тебе не плевать? — Стэн выглядел все таким же непонимающим.       — Конечно нет, Шнайдер, — раздраженно ответила Шарлотта, уткнув руки в боки, словно он оскорбил все ее существо. — Мне важен любой ученик. А вот тебе следует быть задницей чуть меньше обычного и персонально потренировать новенького.       — Изначально, когда я только устроился, ты говорила, что я никого не буду учить.       — Времена меняются, — закатила глаза девушка и подошла поближе. Робкость и неуверенность в ее тоне испарились, как будто их и не было. — Ты не сломаешься, если разок поможешь мне, когда я так в этом нуждаюсь.       Стэнли вздохнул. На самом деле ему правда несложно, да и он многим обязан Шарлотте, поэтому даже не думал отказывать. Но и согласиться сразу не мог — повыебываться иногда тоже надо. Ну так, для профилактики.       — Ладно, женщина, только не мороси, — Стэн поджег новую сигарету, а еще одну дал Бонни, которая многозначительно выставила вперед ладонь. Явно же не милостыню просила. — Куда хоть намылилась? — как бы невзначай спросил Шнайдер.       — На свидание, — гордо заявила она.       — Чего? — Стэнли от такой новости аж дымом подавился. — С кем это?       — Да так, — неопределенно пожала плечами Бонни и отпихнула удивленное лицо Стэна. — Неважно.       — Колись уже.       — Да что ты пристал? — цокнула Шарлотта, хотя щеки покрыл слабый румянец. — Ну... С Луной, — тихо произнесла она.       — Охренеть, я думал ты по мужикам, — присвистнул Шнайдер, обрабатывая новую информацию. — Что ж, хорошо, что это не так, а то все только говорили о твоей влюбленности в меня, когда мы служили вместе.       — Фу, нет, — скривила лицо Бонни, словно ее начало тошнить.       — Что еще за «фу»? — Стэнли в отместку выдохнул дым прямо в лицо подруги.       Не то чтобы ее это задело, наоборот — Шарлотта засмеялась:       — Не бери на свой счет, Шнайдер, ты просто для меня как брат, — она пихнула Стэна локтем, а затем подмигнула: — Ну, а еще ты мужчина.       — Я тебя понял, — Стэн уставился в стену с шокированной улыбкой. — Ну и ну, почему я только сейчас узнал?       — Не все выглядят такими очевидными геями, как ты, — усмехнулась Бонни.       — Иди нахрен, — закатил глаза Шнайдер и показал Шарлотте средний палец, отчего та рассмеялась лишь сильнее.

***

      — Добрый вечер, не подскажете, где мне найти тренера?       Услышав незнакомый голос, Стэнли медленно обернулся. Снисходительный взгляд темных глаз уперся прямо Шнайдеру в лицо, и мужчина глядел так, словно Стэн своим молчанием отнимал у него драгоценное время. Вот и объявился, видимо, тот самый новичок.       — Это я, — ответил Стэнли своим дежурным тоном, чтобы пауза не затягивалась. Вот только теперь замолчал не он, а этот человек. Его глаза расширились и неверяще пробежались по Шнайдеру сверху вниз. Стало даже интересно, что вызвало столь бурную реакцию на, казалось, совсем не впечатлительном лице.       — Такие нынче Шарлотты?       Ух ты. Шнайдер еле сдержался, чтобы не рассмеяться в голос. С девушкой его путали крайне редко, — практически никогда, — поэтому услышать что-то подобное Стэнли явно не ожидал. Пришлось взять себя в руки, чтобы спокойно ответить и не заставить новенького чувствовать себя некомфортно:       — Не знаю, я же Стэнли, — некая ирония все равно проскочила в голосе, а тонкая улыбка сама расползлась на лице, выдавая Шнайдера с потрохами.       Чужие брови вскочили в осознании собственного фейла, а щеки покрылись неловким румянцем. Неужели столь строгого на первый взгляд человека так легко выбить из колеи?       — Прошу прощения, я тут впервые, а по телефону мисс Луна сказала, что моим тренером будет Шарлотта... — тут же принялся извиняться и оправдываться он, на что Стэн лишь махнул рукой и заверил, что все хорошо.       Да, даже если это и было забавно, нечего на подобном зацикливаться. Все же новичок наверняка нервничал, поэтому Шнайдер подумал, что лучшим в данной ситуации решением будет начать тренировку. Как показывала практика — места для лишних мыслей никогда не оставалось.       Шарлотта хотела, чтобы Стэн уделил этому парню все свое внимание? Что ж, ладно, он так и сделает — остальные хорошо знали, что делать, поэтому тщательно за ними следить не приходилось.       В итоге тренировку действительно можно было назвать индивидуальной. Шнайдер не отходил от новичка, постоянно корректируя его стойку, угол удара и технику. Научить чему-то базовому всегда легко, тем более когда человек перед тобой старался. А он и впрямь очень старался — Стэнли видел это по чужим глазам, плотно сжатым губам и напряженной челюсти, если у мужчины что-то не получалось. Создалось впечатление, что новенький сюда пришел не просто так, а имел какую-то свою цель и пытался ее достигнуть с первого же занятия. Хотя то, как его пошатнуло с легкого удара Шнайдера немного насторожило — Шарлотте с ним работать и работать...       Но Стэнли всегда уважал упертых и амбициозных: такие люди не прогибались под неудачами и не искали им оправдания, а совершенствовались и оттачивали свои навыки до предела. Шнайдер и сам такой, хотя той же Бонни эти его качества до жути не нравились: она считала, что такими темпами он отдохнет разве что в гробу. Не лишено смысла, но все же Стэнли был военным, — пока что в отставке, — а в этом деле нельзя было не оттачивать мастерство, иначе итог такой же, какой и предвещала ему Шарлотта.       — Закончили, — объявил Стэн, и по залу разнеслись усталые выдохи, пока все медленно плелись на заминку. Живее всех, как всегда была Кохаку, но Шнайдер уже не удивлялся ее бесконечному запасу энергии. Переведя взгляд на новенького, Стэнли увидел явный контраст: тот был в полном беспорядке, выглядел замученным и выжатым, а руки слегка дрожали от перенапряжения. Работы над этим телом предстояло достаточно... — Ты в порядке? — не хватало, конечно, чтобы он в обморок грохнулся. Шнайдер хоть и был готов поймать, но все же лучше обойтись без происшествий.       — В полном, — выдохнул мужчина, вытирая рукавом пот со лба.       — Если нужно посидеть, не стесняйся. Потом заминку сделаешь, — Шарлотта его убьет, если услышит, что новичок потерял сознание после тренировки, которую проводил Шнайдер. Будет обвинять в том, что Стэн переборщил с нагрузками, хотя все проходило спокойно, почти по регламенту.       — Ладно, — все же сдался он. — Чуток посижу.       — Конечно, — улыбнулся Стэнли. — Без проблем, эм... — Шнайдер почесал затылок. — Я не спросил, как тебя зовут.       — Ксено Хьюстон Уингфилд, — устроившись на матах поудобнее, сказал — как теперь известно — Ксено.       — Как официально, — усмехнулся Стэнли, присаживаясь рядом. — Может, еще и титул есть какой?       — Доктор Уингфилд, если так угодно, — и по этой интонации не было понятно, поддержал Ксено глупую шутку Стэна или ответил на полном серьезе.       — Окей, док, как скажешь, — кивнул Шнайдер и осмотрел новичка с ног до головы. Дыхание чуть успокоилось, ладони все еще мелко подрагивали, а пот больше не скатывался градом по бледному лицу. Изящному такому, вытянутому и острому. Стэнли на самом деле не удивился, если бы Ксено представился ему каким-нибудь принцем Англии. — Как тебе тренировка?       — Я чуть не умер, — тяжело выдохнул Уингфилд, усмехаясь. — Но мне понравилось.       — Это главное, док, — хмыкнул Стэн, хлопая Ксено по плечу, а затем поднялся с места и протянул ему руку, чтобы помочь встать. — Тогда жду в субботу.

***

      И Ксено собирался прийти. На удивление, подобного рода занятия тоже могли быть интересны даже такому человеку, как он — ну, то есть, очень далекому от спорта.       Во-первых, несомненно, ему повезло с тренером: Стэнли был деликатным, осторожным, волновался о его самочувствии и не уходил, пока не убедился, что Уингфилду стало лучше. Также от Стэна чувствовался профессионализм, а его эта флегматичная манера поведения имела свой определенный шарм. Ну а также на него визуально приятно смотреть. Ксено соврет, если скажет, что его тренер симпатичный. Потому что вот он не просто симпатичный, а буквально самый элегантный человек, которого Уингфилд когда-либо видел. Но не то чтобы об этом кому-то следовало знать.       Во-вторых, это помогало отвлечься. Сложно было думать о нападении или работе, когда с тебя льется ручьем пот, ноги отваливались, а руки уже дрожали от интенсивной нагрузки. Поэтому да, ему определенно понравилось.       И в следующий раз первый, кого застал Ксено войдя в зал, был Стэнли, но в этот раз с голым торсом. Уингфилд от такого вида опешил и мгновенно застыл, как олень в свете фар.       Мужчина же, видимо, почувствовав на себе чужой взгляд, повернулся к Ксено лицом и махнул рукой:       — Привет, док, рад, что ты все-таки вернулся. Вон там Шарлотта если что, — Стэнли указал подбородком в сторону хрупкой на вид девушки, что разговаривала неподалеку по телефону.       — Хорошо? — полувопросительно ответил Уингфилд.       Взглянув на Ксено как-то задумчиво, Стэнли спросил:       — Ты же помнишь, что она твой тренер?       Чего? Уингфилд моргнул. А затем еще несколько раз, но информация никак не хотела обрабатываться его гениальным мозгом. Какая еще Шарлотта? Они так не договаривались... Или, погодите-ка, Ксено начал припоминать...       — Ну, мне хочется заниматься у тебя, — пожал он плечами, не понимая проблемы.       — Я же говорил, что только замещаю ее, — взгляд Стэнли выражал некое сочувствие, пока он объяснял сложившуюся ситуацию. — Я никого не тренирую.       Сложно было принять к сведению подобные слова, когда буквально на прошлой тренировке именно Стэнли показывал Уингфилду все эти упражнения и видел его в полном беспорядке. Ксено с этим уже, можно сказать, смирился, а снова так позориться, но уже перед Шарлоттой, явно не было в планах. А еще, возможно, тут играло личное желание Уингфилда. Но и это только догадки, над которыми он обязательно поразмышляет на досуге, а вот проблему с Шарлоттой надо было решать сейчас.       — Я не могу с ней тренироваться, — выпалил Ксено, даже не до конца продумав стратегию.       — Почему же? — скрестил руки на груди Стэнли. На довольно крепкой и объемной так-то. Ох. Ксено, конечно, старался не забивать голову лишними мыслями, но Стэн все еще стоял без футболки, а это неплохо так отвлекало.       — Ну, она же... — Уингфилд щелкнул пальцами, подбирая слова. — Женщина, — притвориться сексистом? Что ж, о Ксено и похуже вещи говорили.       Стэнли скептично изогнул бровь и хмыкнул:       — Эта женщина тебя на лопатки уложит быстрее, чем ты успеешь моргнуть, — он указал большим пальцем себе за плечо, где Шарлотта уже начала тренировку.       — Хорошо, но у нее и так полно людей занимаются, — судя по выражению лица Стэна, слова Ксено все еще не были убедительными, поэтому он пошел ва-банк: — Если это возможно, то я бы платил за индивидуальные занятия.       Честно говоря, Уингфилд и сам не совсем понимал, почему ему было так необходимо тренироваться именно у Стэнли, но опять же — подумать об этом предстояло только на досуге, а вопрос решался уже сейчас. И Шарлотта в списке приоритетов Ксено явно пролетала.       — А ты не сдаешься, да? — вдохнул Стэн и замолчал, явно обдумывая предложение. — Хорошо, твоя взяла, но для начала мне нужно кое-что узнать.       — Я слушаю, — кивнул Ксено, скрывая внутреннее ликование. Если Стэнли уже согласился, значит, дело было за малым. Легкая, довольная улыбка все же тронула губы Уингфилда.       — Расскажи, почему ты решил начать заниматься. Только честно.       Лицо Ксено тут же помрачнело. Воспоминания той ночи вновь нахлынули, во всех красках напоминая о собственной слабости. Отрицательно мотнув головой, Уингфилд спросил:       — А без откровений никак?       — Без откровений к Шарлотте, — улыбнулся Стэн, явно уверенный, что этот ультиматум сработает.       — Хорошо, тогда к ней, — и развернулся в сторону девушки.       Стэнли тут же ухватился за чужое запястье, останавливая Ксено.       — Погодь, погодь. Это правда важно, потому что мне надо понять — учить тебя драться по-настоящему или быть порядочным тренером.       Ксено выдохнул. Он еле как рассказал обо всем этом Сенку, а тут... Стэнли, которого Уингфилд знал одно занятие. Но перед ним же не нужно распинаться, верно?       — На меня недавно напали, поэтому мне бы хотелось дать отпор в случае чего, — пожал плечами Уингфилд.       Взгляд Стэнли изменился с легкого на задумчивый.       — Понял, — мужчина наконец отпустил запястье Ксено и вернул прежнюю дистанцию. Кожа под его пальцами немного нагрелась. — Тогда нам предстоит много работы, док. Справишься?       — Ага, — Ксено и так был полон решимости. Конечно он справится. — А теперь надень уже футболку.       Стэнли на эту просьбу лишь по-тихому рассмеялся.

***

      Ксено сразу после душа увалился на кровать и мученически простонал в подушку. Его мышцы явно переживали свой худший в жизни период. Даже после сна на разных поверхностях в определенно неудобных позах все было не так плачевно и ощущалось гораздо терпимее, чем сейчас... Все познается в сравнении, не так ли?       В любом случае, после сегодняшней тренировки ничего не хотелось так сильно, как расслабиться на мягкой подушке и уснуть под теплым одеялом. Стэнли в этот раз словно хотел выполнить программу на максимум: сначала заставил Ксено пройтись по всем нормативам, потом наворачивать круги по залу, затем дал кучу разных упражнений, после которых одышка была похуже, чем у курильщиков со стажем в пятнадцать лет. А Стэну то хорошо — стоял себе на месте, да наблюдал, как Ксено потом обливался и выполнял все, что ему говорили.       В итоге тренировка длилась почти два часа, но по ощущениям Уингфилд прошел девять кругов ада. Сложно было требовать что-то от тела, когда большую часть жизни питаешься одним кофе и не вылезаешь из кабинета, а из физической активности только надобность подниматься по лестнице. Поэтому Ксено чуть более лояльно относился к неудачам во время занятий и не прыгал выше головы.       Сегодня Стэнли провел с ним первый спарринг, если его можно было таковым назвать, — все раунды проходили в очень медленном темпе, а удары только намечались, даже не касаясь кожи. Только в последнюю минуту Стэн ускорился, отчего Ксено пришлось напрячься сильнее и уворачиваться намного внимательнее. Несколько раз он чуть было не получил по носу, но Стэнли спокойно останавливал свой кулак в миллиметре от чужого лица, а после спокойно продолжал спарринговать дальше. То, как он чувствовал оппонента, очень завораживало и восхищало Ксено.       Вообще, даже если посмотреть на Стэна невооруженным глазом, то можно заметить, как тот хорошо сложен, что говорило о многолетнем труде и дисциплине, — а у Уингфилда глаз еще как вооружен, и отличать натуральные мышцы от тех, что собрали в себе всю таблицу Менделеева, он очень даже умел. И благодаря тому, что Стэнли расхаживал некоторое время без футболки, Ксено хватило времени, чтобы рассмотреть это тело Аполлона вблизи и сделать соответствующие выводы. По ходу наблюдений также были замечены многочисленные шрамы разного происхождения, усыпанные по всему торсу, словно открытая книга прожитых историй, каждую из которых Ксено захотелось узнать. Стэнли казался очень интересным, можно сказать – элегантным, а Уингфилд людей таковыми считал очень редко.       Резко перевернувшись на спину и проигнорировав негодование собственного уставшего тела, мужчина шокировано уставился в потолок. С каких пор Ксено, лежа ночью в постели, рассуждал о красоте и изящности своего тренера? Кажется, он конкретно так попал и даже не заметил.

***

      — Не хочешь ничего мне рассказать? — ворвавшись в тренерскую чуть ли не с ноги, спросила Шарлотта.       — Нет? — Стэнли даже не развернулся в ее сторону, продолжая пускать кольца дыма в форточку. Хотелось немного разгрузить голову и поскорее пойти домой, пока нога не разболелась еще сильнее — свои обезболивающие Шнайдер взять сегодня что-то не подумал.       — Да ну? — Бонни оказалась совсем рядом, из-за чего Стэну было видно ее лицо и то, как скептично изогнулась женская бровь. — А что за парня ты тренировал?       — Твоего новенького.       — Что-то пока создается впечатление, что он твой, — подмигнула Шарлотта, на что Стэнли раздраженно цокнул. — А вот не надо, Шнайдер, ты буквально тренировал его, понимаешь? Без моей просьбы, во второй раз. Тебе нравится эта работа, просто признай.       — Да ни хрена, — закатил глаза Стэнли. Это было правдой — тренерство его все еще не вдохновляло. Возможно, дело в другом.       — Ага, охотно верю, — Бонни усмехнулась, пихая друга в плечо. — Если интересует мое мнение...       — Не интересует.       — …Вы с этим парнем хорошо смотритесь вместе.       Стэнли в шаге от того, чтобы кинуть в Шарлотту окурок.       — Закончила?       — Я могу продолжать бесконечно, пока ты мне все не расскажешь, — зная Бонни, она даже не соврала.       — Да только мне тебе нечего сказать, — пожал плечами Шнайдер. — Как-то так получилось, что теперь я его тренирую.       — Сделаем вид, что я поверила в твое «так получилось». Пока что, — девушка выхватила сигарету из расслабленных пальцев Стэна и одной затяжкой докурила ее до фильтра. Чертовка. — Это компенсация.       — На здоровье, — Стэнли решил, что хватит с него на сегодня разговоров и оттолкнулся от подоконника. За два шага дошел до диванчика и подхватил с него свою спортивную сумку. Ничего, по дороге спокойно покурит. — А я пошел, — и по-военному отсалютовал Шарлотте на прощание.       Уже на улице Стэн с каким-то особым благоговением достал из пачки очередную сигарету и обхватил ее накрашенными губами, поджигая кончик. Путь до дома предстоял небыстрый, но не то чтобы Шнайдер хоть куда-то торопился. Неудобно, что на машине теперь не покатаешься — Стэнли сам себе запретил, когда за одну поездку туда-обратно схватил две судороги и чудом не попал в аварию. Но он больше переживал за свой любимый BMW и его ремонт, чем за то, что мог пострадать в который раз. Спасибо, конечно, за хорошие навыки экстремального пилотирования, пригодились.       Помнится, Броуди как-то предложил Стэну продать машину и на эти деньги прооперироваться, но был послан нахуй так же быстро, как и Шарлотта с предложением забыть о работе военного. Зато теперь Шнайдер вот — гордый пешеход. Но нет, серьезно, почему его друзья так хотели, чтобы он отказался от своих таких немногих островков счастья? Благо, хоть за сигареты даже не заикались — это негласный лидер в топе «приятных вещей в жизни Стэнли Шнайдера». Кстати, надо зайти в магазин за новым блоком, а то эта пачка была последней. Даже страшно как-то прикидывать, сколько он выкурил за эти две недели, потому что табак в его арсенале — с учетом того, что Стэн закупал оптом — стал неприлично быстро заканчиваться.       Вот уж точно надо было возвращаться поскорее в строй — в горячих точках времени на перекур не всегда хватало.

***

      Когда они с Ксено встретились снова, Стэнли уже примерно понимал, что от него требовать и чему тренировать. С прошлой тренировки в субботу прошло достаточно времени, но как Уингфилд сказал, из-за работы у него может получаться не так часто, как хотелось бы. Может, раз, может, два раза в неделю, если очень повезет. Но это на самом деле не так важно, Ксено же не ограничен дедлайном. А ему их в жизни, видимо, хватало, судя по редким рассказам о работе между упражнениями. Да, так получалось, что молчать все занятия они не могли — кто-то в любом случае начинал разговор, а там уже с небольшими перерывами выходили даже конструктивные диалоги, что немного непривычно ощущалось для Стэнли.       Во-первых, в армейские годы он не издавал во время тренировок ни малейших звуков или, как выражались старшие, писков. Как-то это всегда порицалось, — мол, учитесь быть тихими, вам это еще пригодится. Шнайдеру правда пригодилось, как и много другое, чему он научился за свою карьеру. Поэтому разговоры с Ксено стали чем-то необычным, но не сказать, что плохим.       Во-вторых, за столько лет общения только с теми, кто так или иначе был связан с армейским делом, от других просто отвыкаешь. Например, Майя рассказала как на недавнем задании голыми руками свернула кому-то шею, потому что патроны кончились и ей пришлось импровизировать. Это было слушать гораздо более знакомо и привычно, чем историю Ксено о том, как у него на работе ассистент как-то опрокинул на себя стеллаж с пробирками и кислотой. В любом случае то, что у нормальных людей вызывало одинаково негативную реакцию, заставило Стэнли знатно так похихикать. После подобного и начинаешь невольно задумываться: а может не так уже это все было и плохо?       Вот Стэнли и перестал париться: Ксено был приятным собеседником и не раздражал, как, например, нахальная Шарлотта, которая всякий раз гаденько ухмылялась, когда видела их вместе. А видела она часто — тоже тренер в конце-то концов. Зато Шнайдер научился мастерски игнорировать ее взгляды и жизнь стала легче: больше не хотелось — так часто — кидаться сигаретами в лицо подруги. Экономненько. И, в общем-то, месяц в таком темпе пролетел незаметно. Оказывается, когда есть чем — и кем — себя занять на тренировках, Стэнли свойственно немного забываться и в итоге удивляться, что полутора часовое занятие, которое, казалось, только началось, уже подходило к концу. Обычно он определял это по состоянию Ксено — хоть тот и становился с каждым разом немного выносливее, все равно заметно сдувался через время, а это всегда означало, что пора было закругляться. Шнайдер, честно, чувствовал искреннее удовлетворение и гордость, когда видел, что у Уингфилда что-то получалось, — тот с недавних пор даже начал спарринговать в неплохом таком темпе. Не то чтобы Стэнли стало с ним сложнее, нет. Просто теперь Ксено хотя бы можно было воспринимать как оппонента, а не как детсадовца, на которого лишний раз подуть страшно. И хотя он, несомненно, был доволен прогрессом, Стэн совершенно не ожидал услышать от Уингфилда на одной из тренировок недовольное:       — Так не пойдет, — вздохнул Ксено в перерыве между раундом. — Ты слишком меня жалеешь, — уткнув руки в боки, заявил он.       Стэнли удивленно вскинул брови. А разве это не очевидная и вынужденная мера? Какой смысл Шнайдеру превращать тренировку в избиение младенца? Не в обиду Ксено, конечно же, но их уровни подготовки слишком отличались. Но сам Уингфилд, видимо, считал по-другому:       — Давай в полную силу.       Шнайдер тяжело вздохнул:       — Ты этого не хочешь.       — Хочу, — гнул свою линию Ксено, вызывая у Стэнли еще один страдальческий вдох-выдох.       Прямиком за спиной Стэнли материализовалась Шарлотта, уже отпустившая остальных ребят домой, и, заслышав столь увлекательный диалог, заинтересовано присвистнула:       — Мне кажется, кое-кто в себя поверил.       Ксено оставил ее комментарий без ответа и лишь раздраженно закатил глаза. Стэнли же понятия не имел, что ему делать. Нога предательски заболела еще к концу этого раунда и Шнайдер планировал на этом закончить тренировку, а тут такая необычная просьба подоспела. И ведь отказать Ксено почему-то язык не поворачивался... Но в принципе у него была неплохая идея, чтобы успокоить Уингфилда и при этом ему не навредить. Стэнли грузно выдохнул в который раз и встал в стойку, отчего лицо Ксено тут же прояснилось, а его губы растянулись в довольной улыбке. Шарлотта же заинтересовано уставилась на них обоих.       — Готов? — спросил Стэнли, на что Уингфилд кивнул. — Ну тогда... Начали!       Шнайдеру хватило секунды, чтобы сделать Ксено идеальную подсечку, отчего тот, разумеется, увалился на маты. В этот же момент Стэн вернулся в прежнее положение. Бонни хохотнула, явна позабавленная этой сценой, а Стэнли вдруг стало не до шуток — резкая судорога накатила беспощадно.       Вот же блять.       Ему срочно нужно было в тренерскую, чтобы найти там булавку и таблетки, которые Стэн наконец-то удосужился сюда принести. Зажмурив на мгновение глаза, Шнайдер поплелся в сторону заветной комнаты, явно похрамывая и даже не пытаясь этого скрыть. На обеспокоенный вопрос Шарлотты ответил громкий хлопок двери.

***

      — Что с ним? — поднявшись с пола, спросил Уингфилд. Тревога неприятно загудела под ребрами от столь резкой перемены в настроении Стэнли и его болезненного вида, когда он уходил в тренерскую.       — Идиотизм. Но не волнуйся, это не лечится, — нахмурилась Шарлотта, прожигая взглядом дверь.       — Я серьезно, — Ксено повторил мрачное выражение ее лица.       — Я тоже, — скрестив руки на груди, ответила девушка. — У него травма, а этот придурок совсем себя не бережет.       — Что за травма? — услышав новую информацию, Уингфилд за нее ухватился.       — Так тебе все и расскажи, — цокнула Шарлотта. — Спроси у него сам, Ромео.       — Чего? — Ксено непонимающе уставился на Бонни. Та в свою очередь скучающе обвела его взглядом в ответ.       — Еще один отрицатель действительности, — тяжело вдохнула Шарлотта, явно словив какие-то свои флешбеки. — Вот не надо тут. Я уже месяц за вами двуми наблюдаю.       — И что? — Уингфилду этот ответ ничего не дал. Абсолютно. Почему эта женщина говорила загадками?       — А то, что ты все это время ведешь себя так, словно у Стэнли из задницы светит солнце, а у тебя дефицит витамина Д.       Ксено от подобного заявления чуть не поперхнулся воздухом. Это ж надо было такое сказануть! Нет, он, конечно, правда частенько засматривался на Стэнли, но разве это что-то постыдное — отмечать очевидную красоту человека? И Стэн уже некоторое время становился темой для одностороннего обсуждения с Сенку, но об этом, пожалуй, Шарлотте знать необязательно. Мало ли, какой бред она могла бы еще додумать. Бонни, видимо, оценила его реакцию по-своему и указала пальцем в сторону тренерской:       — Иди уже, — сказала она тоном, не терпящим возражений. Не то чтобы Уингфилд собирался отнекиваться.       Он послушно дошел до двери и осторожно вошел в комнату без стука. Там на диване с невероятно паршивым видом растекся Стэнли, и напряжение буквально сквозило от его тела: плотно сжатая челюсть, зажмуренные глаза, одна рука, сжимавшая колено до побелевшей под пальцами кожи. У Ксено от подобной картины неожиданно сжалось сердце, и ему непременно захотелось помочь, — да только что Уингфилд мог, не зная даже источника проблемы?       — Ты в порядке?       Уингфилд чуть не дал себе по лбу. Что за ужасный вопрос? Человек, который выглядел так, явно не был в порядке, Стэнли, даже не смей говорить иначе–       — В полном, док, забей, — махнул он свободной рукой, словно произошедшее — пустяк.       Ксено не хотел спускать ему с рук такую очевидную ложь, но и предъявить, вроде как, ничего не мог. Поэтому, за неимением других вариантов, Уингфилд предложил более оптимальный в его случае:       — Тогда давай подвезу тебя до дома.       Стэнли не глупый, — Ксено это уже давно заметил, — так что причины для отказа у него не было.       Сам же Стэнли призадумался, уже не отвечая на автомате, как на вопрос о самочувствии. Словно взвесив все «за» и «против», тот в который раз — ну что за королева драмы? — тяжело вздохнул.       — Хорошо, док, спасибо, — кивнул он в итоге и принялся аккуратно вставать, стиснув зубы. Ксено тут же спохватился и подал ему руку, на которую Стэн сначала неуверенно посмотрел, но все-таки принял помощь, видимо, смирившись со своей сегодняшней уязвимостью. Ксено тактично не заострял на этом внимания.       Шарлотта до сих пор стояла в зале, все так же скрестив руки на груди, и молчаливо провожала их взглядом, когда оба мужчины попрощались с ней и направились к выходу. Уингфилд вдруг вспомнил недавний разговор и смутился от осознания подозрений Шарлотты насчет них двоих. Оставалось надеяться, что ей хватило ума не рассказывать об этом самому Стэнли...       Хватило же?..       Ксено постарался гнать эти мысли, даже не понимая, почему это его так волновало. Стэнли явно ошибался если считал, что он нравился Уингфилду. Быть кем-то особенным для Ксено, кем-то, кто заслуживал его внимания, — почти недосягаемо. И вряд ли Стэну удалось стать тем самым «почти»... Ксено остановился у машины и медленно повернулся на Стэнли: тот, стоя совсем рядом, сразу поймал его взгляд и заинтересованно поднял одну бровь, явно не понимая столь внезапной остановки и неожиданного внимания к своей персоне.       Уингфилд махнул рукой, дескать: «Неважно», и сел за руль — сейчас явно не та ситуация, чтобы думать о подобных глупостях. Стэнли на это лишь пожал плечами и, обогнув автомобиль, устроился на пассажирском сиденье. Его рука сразу потянулась в карман, достав оттуда пачку сигарет, на что Ксено шокировано-возмущенно уставился:       — Ты не будешь курить здесь, — строго приказал Уингфилд.       — Даже в окно?       — Даже в окно.       — А если «пожалуйста»?       Ксено вздохнул, прикрыв глаза, чтобы не смотреть в чужие золотисто-щенячьи рядом. Нет, этот взгляд нужно запретить на законодательном уровне...       — Все еще нет, — безапелляционным тоном ответил мужчина и гордился тем, что сумел противостоять ну... такому.       Стэнли понимающе кивнул, больше не пытаясь отвоевать свое право на вдыхание ядовитого газа прямо в салоне Ксено, и просто открыл окно. Ночной майский воздух сразу же обдул это красивое лицо прохладным ветерком, и Уингфилду потребовалось приложить усилия, чтобы увести глаза обратно на дорогу. Ну почему этот Стэнли такой очаровательный? Так. Так. Подобные мысли все еще ощущались чем-то запретным после разговора с Шарлоттой, поэтому Ксено собирался отложить их на потом. Вместо этого он решил попытать удачу в другом:       — Шарлотта упомянула, что у тебя травма и ты совсем себя не бережешь, — прозвучало больше как констатация факта, чем вопрос, поэтому Уингфилд продолжил: — Расскажешь?       Стэнли опустил свой взгляд вниз, наблюдая, как собственные пальцы открывали-закрывали пачку сигарет. Тема явно была не из приятных, поэтому, когда молчание затянулось, Ксено уже не надеялся услышать ответ. Голос, гораздо тише и бесстрастнее, чем обычно, прорезал неприятную тишину еще более неприятными подробностями:       — Это произошло чуть больше полугода назад. Я был достаточно почетным военным и не нужно быть гением, чтобы понять, какие обстоятельства отправили меня на больничную койку. Но за годы службы это было достаточно частым явлением, понимаешь? — усмехнулся Стэнли, хотя Ксено ничего смешного не услышал. — Поэтому, когда я впервые увидел свою ногу и то, что она выглядела как конечность Франкенштейна, я и предположить не мог, что это будет стоить мне дальнейшей карьеры. Ну а дальше ничего интересного: сначала дали отпускной на время реабилитации, а после прогнозов врачей отправили в отставку по инвалидности. Спустили с небес на землю, называется. Хотя если учитывать часы, проведенные в окопах, то скорее наоборот, — снова усмешка, не скрывающая горечь.       — И с этим ничего нельзя сделать?       — Конечно, можно, док, но... — Стэнли смял в руке сигарету, что достал во время рассказа. — Много денег ушло на первую операцию, а на ту, что могла бы вернуть мне дееспособность, уже не хватило.       — Так хочется обратно на службу?       — Ага, — ответил Стэн, не думая ни секунды. И Ксено не сомневался в искренности его слов.       — Что ж, тогда мне уже можно подыскивать нового тренера, рядовой... — «Капитан», мимоходом исправил мужчина. — Капитан, Стэнли... — Уингфилд вдруг осознал, что даже не знал чужой фамилии.       — Шнайдер, — подсказал Стэнли, на что Ксено удивленно поднял брови:       — М-м-м, неужели ты немец?       — Чистокровный, но родители переехали в Америку за пару лет до моего рождения, — объяснил Стэн, легко делясь своей биографией. Ксено с упоением запоминал каждый факт и уже успел пожалеть, что не подвозил Шнайдера до этого.       — Капитан Стэнли Шнайдер, — произнес на пробу Уингфилд, на что Стэн кивнул с легкой улыбкой. — Хорошо звучит.       — Спасибо, док, — Стэн полностью облокотился спиной на сиденье и стал выглядеть чуть более расслабленно. — А ты? — спустя пару минут тишины снова подал голос Стэнли, вновь повернувшись к водителю, пока золото его глаз любопытно растекалось по профилю лица Уингфилда.       — Я не служил, если что, — хмыкнул Ксено, пытаясь сосредоточится на дороге, а не на борьбе с желанием поймать чужой взгляд в ответ.       — Я о другом, — он повел рукой по воздуху, словно подбирая слова. — Ты говорил, что пережил нападение. Расскажешь подробнее?       Ксено гордо мог заявить, что больше не вздрагивал от упоминания того дня. Конечно, воспоминания о своей уязвимости до сих пор не приносили приятных эмоций, но сейчас Уингфилд ощущал себя более сильным, способным дать хоть какой-то отпор, а не стоять, пригвожденным страхом к полу. Да, он все еще не соперник тому же Стэнли, но эй, Ксено никуда не торопился. И хоть Ксено не любил показывать ту самую слабую человечную часть себя, после откровений Стэнли захотелось ответить на эту крупицу доверия тем же. Не то чтобы Шнайдер от него этого требовал — только кивнет спокойно, если Ксено откажется, и не будет настаивать. Поэтому это было лишь собственное желание Уингфилда, пусть немного на эмоциях, но искреннее. Сжав руками руль покрепче, Ксено начал говорить:       — Я всегда знал, что люди полнейшие идиоты и кретины — отличала их лишь степень собственной ущербности. Но по мере моего карьерного роста самые отбитые отсеивались, а остальным своих тараканов приходилось держать при себе. За годы, прожитые в безопасности, я немного потерял бдительность и позабыл, что далеко не всех останавливал закон или негласные правила. Также думаю не секрет, что у меня довольно скудный характер...       — Ну не знаю, — подал свой голос Стэнли, из-за чего Ксено тут же глянул в его сторону. И это стало ошибкой... — По-моему ты прелесть, док, — обворожительная улыбка украсила чужое лицо, и это вкупе со сказанными словами стало убийственным комбо для самообладания Уингфилда. Его щеки покрылись легким румянцем, а глаза удивленно расширились. Сразу же захотелось спрятаться от довольного этой реакцией взгляда сбоку...       Ксено, прокашлявшись, оставил заявление Стэнли без ответа и продолжил свой рассказ:       — Многие придерживаются мнения, что я тот еще мудак, но не все в том положении, чтобы сказать об этом мне в лицо, — постучав пальцами по рулю, Уингфилд ненадолго затих, пытаясь решить, что вообще можно рассказать Стэнли. Нужны ли подробности? Он даже Сенку их не рассказывал, хотя помнит все — дату, время, тот переулок, премерзкий запах изо рта нападавшего, шепчущего угрозы ему на ухо. Будет ли нормально вывалить это все на Шнайдера? — В марте прошло небольшое мероприятие, на которое съехались различные ученые. Каждый презентовал свои разработки или проекты. Ну и я, разумеется, после официальной части нашел время, чтобы внести правки и объяснить каждому бездарному, что он — бездарен.       — Могу предложить, что не все охотно приняли это к сведению, — хмыкнул Стэнли, явно позабавленный откровенной грубостью Ксено.       — В точку, Стэн, хоть кто-то умеет складывать два и два, — Уингфилд скрестил пальцы одной руки в излюбленный жест и улыбнулся. Все-таки не зря он считал Шнайдера очень элегантным мужчиной. — Но я даже не был в плохом настроении и выражался весьма... скромно. Но все равно нашелся тот, кого мои высказывания, видимо, задели до глубины души, что... Не поленился заказать человека, чтобы припугнуть и, в по-настоящему грубой форме, попросить меня заткнуться, — дойдя до самой неприятной части рассказа, Ксено сильно нахмурился, вновь оказываясь в том дне. — Как сейчас помню: десятое число, я возвращаюсь после работы и решаю заехать в магазин. Припарковался буквально за углом, пройти там пару шагов всего, но за мной явно следили, — настолько насолил что ли? — и я не успел даже среагировать, как оказался прижат к стене в какой-то подворотне... Тот ублюдок явно был доволен своим положением и тем, что делал... — Уингфилд бросил мимолетный взгляд на Стэнли и был поистине удивлен увиденной реакцией: его челюсть была так крепко сжата, что еще чуть-чуть и выступили бы желваки, брови насуплены, а глаза источали холодную ярость. — Но я больше не допущу этого, — заверил Ксено, пытаясь понизить градус напряжения.       — Я тоже, — настолько тихо выдохнул Шнайдер, что Уингфилд даже не сразу осознал услышанное. — Обещаю.       — М? Стэн? О чем ты?       — Да так, — махнул рукой Стэнли и отвернулся к окну. — Вот тут остановишь?       — Конечно, — кивнул Ксено, так и не поняв, что имел в виду Шнайдер, и припарковался у небольшого дома. — Тогда... до четверга?       — До четверга, док, — улыбнулся Стэнли, и напряжение сразу пропало. Как же, оказывается, непривычно, когда Шнайдер был таким серьезным в присутствии Уингфилда.       Стэн привстал, чтобы безболезненно выбраться из машины, но травма вновь дала о себе знать, и тело непослушно согнулось в колене, отчего мужчину чуть повело вперед. Масштаб трагедии мизерный — всего лишь пришлось выставить руку, чтобы не завалиться окончательно, но Стэнли явно не планировал упереться ладонью о ногу Ксено.       — Ох, извини, я...       Уингфилд не успел даже отреагировать на это прикосновение, как ладонь Шнайдера пропала, а сам он вылез из машины с рекордной скоростью, словно кипятком ошпаренный, и как-то скомкано попрощался, теряясь из поля зрения за дверью собственного дома. Довольно контрастное поведение с учетом того, что минуту назад тот казался суровым монолитом и действительно был похож на «капитана Стэнли Шнайдера». — Что это с ним? — вслух спросил Уингфилд и перевел взгляд на свою ногу, которую Шнайдер случайным образом сжал, и кожа на щеках слегка нагрелась. Хват был ощутимым, а чужие пальцы идеально легли на бедро, будто там им самое место. Ксено тряхнул головой и отъехал от шнайдерского дома, набрав, как и в каждой непонятной ситуации, номер Сенку.       Несмотря на поздний час или любые другие обстоятельства, Ишигами всегда отвечал, как, собственно, и сейчас:       — Старикан, ты время видел? — чужой сонный голос привычно ударил по ушам своим раздраженным тоном. — Надеюсь это что-то срочное...       — Я не знаю, что делать, — резюмировал Ксено, на что последовал тяжелый вздох со стороны Сенку.       — Надеюсь, это не связано с...       — Я только что рассказал Стэнли подробности того дня, которые не рассказывал даже тебе.       — Ну конечно, опять этот твой тренер, как же иначе...       — Сенку, ты понимаешь? Он поведал мне свою трагичную историю, а я в ответ сделал тоже самое. Без уговоров. Просто потому что захотел сам.       — И? — тон Ишигами звучал так, словно он правда не осознавал, что ему говорил Уингфилд.       — Я не знаю, почему так легко доверил это Стэну, — Ксено остановился на светофоре и, воспользовавшись возможностью, обреченно уткнулся лбом в руль.       — Серьезно? Если ты правда не понимаешь, то, боюсь, Хьюстон, у тебя проблемы.       — Не смей цитировать «Аполлон-13», когда у меня кризис.       — Я просто не знаю, как тебе в очередной раз намекнуть, что, возможно, чисто в теории, этот твой Стэнли тебе просто нравится, и поэтому ты ведешь себя иррационально по собственным критериям и делаешь все эти идиотские вещи, свойственные всем влюбленным.       Повисла тишина. Сенку на той стороне лишь шуршал простынями в кровати, видимо, укладываясь поудобнее, а Уингфилд молча ехал по ночной дороге. Мысли хаотичным роем проносились в голове, анализируя слова друга. Действительно ли Стэнли ему нравился? Перед глазами сразу пролетели обрывки воспоминаний за прошедший месяц, где Шнайдер мелькал донельзя часто: первое их неловкое — для Ксено — знакомство, смущение, когда Уингфилд увидел Стэна на второй тренировке без футболки, неуклюжие попытки повторять упражнения, шутки в перерывах, их перепалки с Шарлоттой, мимолетные касания не по делу и откровения в машине.       Неужели он правда...       — Спасибо, Сенку, — вдруг нарушил тишину Ксено. — Ты там не уснул еще?       — Я был очень близок, — хмыкнул Ишигами. — Что будешь делать со своей симпатией?       — Что-нибудь придумаю, — пообещал Уингфилд, хотя на деле понятия не имел, что в таких случаях делают люди.       Но ему же некуда торопиться, верно?

***

      Стэнли поставил третью за ночь банку энергетика на стол и пошел заваривать себе кофе, потому что приторный вкус на языке уже осточертел. Пока покрасневшие глаза наблюдали, как закипал электрический чайник, в голове не было ни одной здравой мысли. Если бы Шнайдер, вместо того, чтобы тупить в одну точку, глянул на настенные часы, то давно бы понял, насколько сильно он засиделся.       Он определенно занимался чем-то неправильным, возможно, немного неправомерным, но пока полиции нет — все законно? Все равно Стэнли полгода назад был даже выше по званию и мог проворачивать вещи гораздо более серьезные, чем он делал сейчас. Дело в том, что ему нужно было выследить одну тварь — ну, ту самую, которая напала на Уингфилда, а затем узнать и имя заказчика заодно. Поквитаться.       А для того, чтобы найти все это, — одной бессонной ночи мало. Для начала Стэнли узнал адрес Ксено, что оказалось вовсе несложно, но вот дальше пошло самое интересное: добыть записи с камер в его районе за десятое число и пересмотреть их все в поисках хоть чего-то стоящего, чего-то, с чем можно было работать.       Нет, Шнайдер не пытался найти себе оправдания — он правда поступал как-то крипово даже по собственным меркам, еще и за спиной Ксено, но, когда тот рассказал о подробностях нападения... Стэнли чуть голову от злости не снесло, а готовность убивать буквально заставила забыть о той же боли в ноге — кстати, вот почему он так позорно завалился и сбежал, как трусливый школьник с колотящимся сердцем, хотя его бы поберечь с такими-то эмоциональными качелями, а то вон — совсем себя не жалеет, заливаясь таурином и кофеином. Нужно себе помогать, а не добивать, Шнайдер.       Но вот, уже второй выходной подряд, Стэнли только и сидел за компьютером, просматривая записи. Отвлекали его разве что редкие звонки Шарлотты, да урчащий живот, который на гражданке уж больно обнаглел и постоянно о себе напоминал, хотя раньше Стэн бесшумно находился в одной позиции: по восемь, а то и двенадцать часов выжидал цель, даже не двигаясь особо. Сейчас он, конечно, не на задании, но дело тоже промедлений не требовало — такие типы, что выполняли разные заказы, могли уже давно пропасть из города, а бонусом и со всех радаров, поэтому Шнайдеру очень бы не хотелось упустить этого человека из-за собственного промедления.       Сегодня он даже не заметил, как стрелка с трех часов дня добралась до трех ночи, но не сказать, что это особенно меняло ситуацию — на горизонте пока ничего, за что Стэн мог бы зацепиться. И, пока спина совсем уж не загнобила Шнайдера за выбранное положение на стуле, мужчина решил сделать небольшой перерыв. Ну а также отогнать собственную усталость, с чем несомненно помогал только излюбленный напиток.       Залив кипяток в кружку, Стэнли вернулся обратно в комнату и, несмотря на подрагивающие пальцы, продолжил вливать в себя кофеин и клацать по клавиатуре. Он не знал, какая это была запись по счету, когда наконец увидел практически незаметную, но уже знакомую Шнайдеру машину — а затем фигуру Ксено, который из нее вышел и тут же пропал за углом. Стэн помнил, что Уингфилд направлялся тогда в магазин, поэтому открыл видео уже с другой камеры — прямо напротив продуктового. Глаза лихорадочно пытались найти хоть кого-то подозрительного, но в это время на улице было слишком пустынно, хоть перекати-поле запускать. Стэнли устало вздохнул, уже думая, что и на этой записи не было ничего стоящего, как вдруг взгляд зацепился за другого человека — явно не Ксено. Уголки губ растянулись в предвкушающей улыбке, а интуиция буквально кричала, что это именно тот, кого Шнайдер так старательно искал.       — Вот ты и попался, урод.

***

      Черт. Стэнли тихо прошипел ругательства сквозь стиснутые зубы и быстро достал мобильник из кармана. Чертова Шарлотта, что ей было надо? Да и как он умудрился оставить звук включенным? Теряешь хватку, Шнайдер, позор.       — Алло, говори быстрее, я занят, — все еще практически шепотом протараторил мужчина, осторожно выглядывая из-за угла. Неоновая вывеска задрипанного бара через дорогу никуда не делась, а компания людей все также ошивалась около входа, громко смеясь и раскруривая дешевые сигареты. Запах этого отвратного табака Стэнли чувствовал буквально всеми фибрами души.       — Ты там не охренел, Шнайдер? Ты почему не на тренировке? — резкий и определенно злой голос Бонни это не то, что хотелось сейчас слышать. Стэнли со своей уверенностью, что сегодня среда, убрал телефон от уха и взглянул на день недели. Дерьмо. Что-то он увлекся в поисках.       — Дела, Чарли, давай потом.       — Какие у тебя могут быть дела, придурок?! — но девушка на той стороне не успокаивалась.       Из бара вышли двое мужчин, и одного Стэн узнал сразу. Наконец-то.       — Я не могу говорить, правда, — протараторил Стэнли, наблюдая за тем, как человек там, видимо, прощался с его целью. — Надо надрать одному типу задницу.       Последнее, что Шнайдер услышал, прежде чем сбросить звонок и отключить мобильный, были непонимающие и одновременно обеспокоенные вопросы от Шарлотты, которые мозг не обработал. Сейчас все равно важно было другое, а перед Бонни он объяснится чуть позже.       Толпа рассосалась, оставляя после себя лишь шлейф мерзкого запаха, а нужный Стэнли человек потушил свою сигарету о кирпичное задние и зашел в переулок. Вот же кретин. Злость от одного лишь взгляда на него стремительно хотела заполнить тело, но Стэн профессионально держал разум холодным.       Быстро перебежав через дорогу, он последовал в темноту прямо за тем мужчиной, которому очень не вовремя, — для него же — видимо, захотелось отлить. Он сразу услышал, а затем и увидел приближающегося к нему Стэнли, но даже не успел толком повозмущаться — четкий удар под дых моментально заткнул этого ублюдка. Стэнли старался, правда старался контролировать силу, чтобы не убить мужчину, хотя уж очень хотелось. Все-таки он был не на задании, а занимался определенно незаконной деятельностью и совершал нападение, — ну а кто хороший? — поэтому главной задачей было только вмазать этому человеку пару раз, чтоб запомнил Шнайдера до конца своей убогой жизни.       Тот, к великому сожалению Стэнли, превратился в кровавое месиво слишком быстро и уже лежал на асфальте, загнанно дыша и даже не пытаясь встать. Стэн услужливо ему с этим помог и грубо поднял чужую голову за волосы, моментально встречаясь взглядами.       — Чтоб больше я тебя в этом городе не видел, ты меня понял? — обычно Стэнли не было надобности кому-то угрожать, в его работе цели устраняли без лишних монологов, но тут случай особый. И этот самый случай лишь молча пытался не подавиться собственной кровью, так и не ответив на вопрос. Шнайдер вздохнул и лишь сильнее потянул за мокрые от пота пряди. — Мне повторить более доходчиво?       Мужчина тут же отрицательно замычал, явно не в состоянии сказать что-то более членораздельное, но даже этого Стэнли хватило — он отпустил чужую голову и та упала лицом прямиком на асфальт с отчетливым хрустом. Шнайдер был только рад, если этот ублюдок сломал свой чертов нос.

***

      — Где Стэн? — с ходу спросил Уингфилд у Шарлотты, когда не увидел среди остальных людей знакомую фигуру Шнайдера.       Девушка оторвала свой напряженный взгляд от телефона и тяжело вздохнула. Тренировка еще не началась, а она уже выглядела заебанной.       — Я задаюсь тем же вопросом, — Бонни убрала свой мобильный в карман. — Наплел мне какую-то ересь и больше не отвечает на звонки. Нет, ну правда кретин.       — Получается, Стэнли не придет? — сердце Ксено сжалось от накатившейся досады. Он так долго ждал четверга, чтобы вновь увидеть это симпатичное лицо и убедиться, что с его ногой все в порядке, насколько это возможно, а тут такое...       — Не знаю, видимо, нет, — пожала плечами девушка, лишь сильнее нахмурившись. — Я не совсем поняла, что он имел в виду, но, возможно, этот придурок влез в драку. Зная Шнайдера, это вполне возможно.       — Он влез куда? — вот теперь беспокойство за чужое состояние усилилось вдвойне. — А как же его травма?       — Да когда его это останавливало... — Бонни недовольно поджала губы, хотя по ней было видно, что переживала она не меньше Уингфилда. — Я ему такой нагоняй устрою, пусть только заявится...       — Если он правда подрался с кем-то, то, боюсь, ты его только добьешь.       — А по-другому этому Шнайдеру мозги не вправишь! Так, ладно, — Шарлотта хлопнула в ладони и указала подбородоком в сторону остальных людей в зале, что уже начали разминаться. — Значит сегодня ты под моей ответственностью. Я с твоей тощей задницей, как Стэнли, нежничать не собираюсь. Составишь пару, м-м-м... — она осмотрела присутствующих и довольно ухмыльнулась. — Кохаку.       — Я лучше домой пойду...       — Отставить нытье. Десять кругов вокруг зала, приступай.       Ксено, поняв, что деваться некуда, лишь вздохнул, смирившись со своей участью. Шарлотта явно знала, как отодвинуть беспокойство на второй план.

***

      Стэнли шел по улице, почти что чертыхаясь и заметно похрамывая. Да, затея с избиением того ублюдка явно не могла пройти бесследно для его ноги. Под адреналином еще было терпимо. Ну знаете, первые пять минут. А потом все прелести простреливающей боли и судорог великодушно обрушились на шнайдеровское тело. Нет, он не жалел о том, что сделал и если бы он вдруг попал во временную петлю, то без колебаний и каких-либо сожалений повторил это столько, сколько потребовалось бы.       Но факт оставался фактом — нога болела нещадно, и с этим надо было что-то делать. Рука потянулась к телефону, чтобы наконец включить его и посмотреть, для начала, сколько хотя бы времени. Огромное количество пропущенных от Шарлотты напомнило Стэнли о том, что он конкретно так облажался, забыв о тренировке, и заодно подвел Ксено.       Тяжело вздохнув, мужчина набрал номер подруги, готовясь к худшему — ну, к лопнувшим перепонкам, как минимум. Прошла всего пара гудков, когда из динамика послышался голос Бонни:       — Шнайдер, мать твою, скажи, что ты жив, — беспокойство и раздражение девушки было слышно за километр, отчего Стэну правда понадобилось на секунду убрать мобильный от уха.       — Ну, тебе же звоню я, а не из морга, — пожал он плечами, только потом поняв, что этот жест Шарлотта никак увидеть не могла.       — Ничего, скоро ты там окажешься, придурок, — угроза прозвучала довольно убедительно, так что Стэнли решил отставить шутки в сторону.       — Извини? — тем не менее тон никакого раскаяния не выражал. — Я сейчас приду в зал и все расскажу, обещаю, — время как раз говорило о том, что тренировка закончится через полчаса, а этого хватало, чтобы Стэнли кое-как успел доковылять до нужного места. — Только не злись, Чарли, у меня правда было важное дело.       — Господи, Шнайдер, — вздохнула Бонни так, словно Стэнли у нее уже в печенках сидел. — Мне отпустить ребят пораньше?       — Да не надо, вы успеете позаниматься.       — Это ты далеко или идешь медленно? — Стэнли понял, что Шарлотта очень завуалировано пыталась узнать состояние друга. В принципе, довольно оправдано.       — Второе. В тренерской, вроде как, должны были остаться таблетки.       — Я проверю и если что напишу. Все, перерыв заканчивается, я пошла.       — Подожди, — чуть громче нужного произнес Шнайдер. — Ксено в зале?       — Ох, ну конечно нужно узнать о своем ненаглядном.       — Шарлотта.       — Да в зале он, в зале, — усмехнулась девушка, явно чем-то позабавленная. — Я делаю вид, что не замечаю, как он подслушивает наш разговор. Да, Уингфилд, можешь не прятаться! Ха, сразу дела появились.       Губы Стэнли сразу растянулись в улыбке от представленной картины и того, как Ксено, пойманный с поличным, попытался улизнуть. А потом он вспомнил недавние слова, и щеки непроизвольно потеплели:       — То есть все это время Ксено был рядом и ты все равно назвала его моим ненаглядным?       — Ой, все, не могу говорить. Пока-пока!       Звонок оборвался, а сердце Стэнли отчетливо провалилось куда-то вниз. Эта женщина точно знала, как заставить его смущаться и нагло этим пользовалась на протяжении месяца.       Шнайдер шел оставшуюся дорогу с мыслями о том, что еще могла подруга наплести Ксено, пока он пропустил всего одну тренировку, и какой неловкостью это могло обернуться. Что бы там ни было, она права, и это осознание вызывало смешанные ощущения. У Стэнли не было проблем с принятием своей симпатии к Ксено — в этого человека буквально невозможно не влюбиться, если у вас есть вкус. А Шнайдер всегда был ценителем, и не мудрено, что сразу заприметил Уингфилда на подсознательном уровне еще с первых минут знакомства, особенно когда тот на полном серьезе решил, что Стэн — это Шарлотта.       Сначала это был просто интерес, плавно переросший в очевидную симпатию, желание заботиться, — хотя бы тем, что Стэнли учил его эффективной самообороне — флирт, плохо скрываемый под шутки, и ненавязчивые прикосновения во время тренировок. А еще Шнайдер немного незаконно раздобыл материалы для собственного расследования, чтобы поквитаться с нападавшим на Уингфилда, несмотря на свою травму. Разве оставались еще сомнения, что он по уши?       Ксено ведь был таким же, как и его излюбленное слово — элегантным. Остроумным, с чувством юмора, без преуменьшения гениальным и до безумия красивым. Ох, смотреть на него всегда одно удовольствие, прямо-таки услада для глаз. Шарлотта часто пихала его в плечо, когда Стэнли слишком палевно засматривался на чужой профиль в перерывах, думая, что никто не видел, но заметили, казалось, все, кроме самого Уингфилда. Возможно, тот просто игнорировал эти знаки внимания со стороны Шнайдера, чтобы не создавать лишних неудобств и неловкости.       В этом Стэнли мог убедиться только признавшись, но это явно был не его вариант. Он, конечно, храбрый, все дела, но не настолько, чтобы портить отношения с Ксено в случае отказа. Бонни постоянно твердила, что все более чем взаимно, пока они курили после тренировок, но полагаться только на ее наблюдения слишком рискованно. Стэн знал, что она хотела для него всего самого лучшего, и в этом заключалась проблема — она могла просто выдавать желаемое за действительность.       От всех этих размышлений, резко сменивших направление в излюбленное самобичевание, жутко захотелось закурить. Пальцы быстро нащупали в кармане потрепанную пачку сигарет, которых осталось жалких две штуки, а другой рукой Стэнли достал зажигалку. Едкий дым привычно заполнил грудь и снизил градус негатива, что так и норовил испортить этот день окончательно.       Знакомое здание уже было совсем близко, так что мужчина не спешил — судя по времени, тренировка закончилась минут пятнадцать назад, а значит большинство уже разбрелось по домам. Шанс встретиться с Ксено в таком состоянии становился все ниже, отчего хотелось облегченно выдохнуть. Шарлотта хоть и треснет его, когда узнает, чем он промышлял, но ей хотя бы можно было не рассказывать подробности. А вот если бы Ксено спросил, что случилось, и где Стэнли шлялся, то... Лучше не проверять.

***

      Вероятность хоть и была изначально мала, но не равна нулю. Первого, кого встретил Шнайдер, зайдя в зал был никто иной, как Ксено. Мужчина уже переоделся в свою приталенную рубашку с галстуком и идеально сидящие на нем классические черные брюки и выглядел, как и всегда, на все сто. Даже его прическа, которая к концу тренировки становилась полным беспорядком, сейчас была уложена в красивый помпадур.              Их взгляды встретились, и Ксено, сидевший до этого на одном из стульев, быстро поднялся и сократил в пару шагов дистанцию, оказываясь прямо напротив Стэнли. Темная бездна глаз Уингфилда излучала беспокойство и тревогу, глядя на которую, Шнайдеру сразу захотелось успокоить Ксено и заверить в том, что все хорошо. Что не надо переживать о ком-то вроде него.       — С тобой все хорошо? Шарлотта сказала, что ты ввязался в драку, — Ксено протянул ладонь вперед, словно хотел прикоснуться, но в последний момент осекся, возвращая руку на место. Стэнли даже не заметил, как подался телом вперед, пытаясь почувствовать чужие пальцы на себе.       — Да, я в норме, — словно выйдя из недолгого транса, Стэн кивнул.       Ксено с очевидным скепсисом опустил взгляд вниз, где было хорошо видно, как Шнайдер старался переместить вес на здоровую ногу.       — Ничего не случится, если ты скажешь правду о своем самочувствии, Стэн, — вздохнул Ксено с явной досадой в голосе, отчего сердце мужчины моментально сжалось. Он не хотел, чтобы Уингфилд за него волновался.       — Все не так плохо, как ты думаешь.       — Неужели? Ты выглядишь хуже, чем когда словил судорогу в субботу, — и в целом Стэн ему верил. У него не было времени смотреться в зеркало, а боль в ноге явно не улучшала ситуацию, хоть Шнайдер и пытался скрыть любые намеки на это.       — Док, тебе не о чем переживать. Я сейчас хоть отспаррингую, хоть станцую, и все будет хорошо.       — Ну давай, — хмыкнул Ксено и, увидев непонимание в глазах Стэнли, пояснил: — Поспаррингуй со мной, мистер «я-в-порядке».       — Мы не можем, ты уже переоделся... — да, Шнайдер, весомый аргумент. По лицу Уингфилда было видно, как он охотно «поверил» в сказанное. Поэтому, вздохнув, Стэнли встал в стойку. Что-то ему это напоминало. — Ладно...       Ксено удивленно вскинул брови, видимо, ожидая, что Стэн признается в херовом самочувствии, а не примет вызов, но деваться было некуда — сам ведь предложил. Поэтому, отзеркалив его положение, Уингфилд кивнул.       Шнайдер хотел закончить это быстро и смыться под шумок в тренерскую, чтобы выпить таблетки и корчиться от боли в одиночку. Чего он не ожидал, так это предательства от собственного тела в первый же рывок вперед — нога подогнулась в колене, вновь прошибая болью всю конечность, отчего Стэнли сразу же прекратил весь фарс и увалился на пол. Благо всю поверхность покрывали маты, что смягчили феерическое падение, но не смягчили желание покрыть матами уже самого себя.       Стэнли, очевидно, попытался встать, но чужая рука быстро пресекла это действие, ощутимо толкая в грудь. Шнайдер не успел даже отреагировать на это — Ксено опустился следом и устроился на бедрах Шнайдера, моментально пригвождая того к полу.       Какого—       Ладонь, которую Уингфилд все еще не убрал, осторожно огладила разгоряченную кожу поверх футболки — но даже этот слой ткани не помешал ощутить исходящее от Стэнли тепло. Сам же Стэн замер, явно позабыв как дышать.       — Не надо, — Ксено звучал почти что мягко. — Не нужно всегда быть сильным, Стэнли, от этого никому легче не станет.       Шнайдер прикрыл глаза, откинув голову на маты. Возможно, Уингфилд был прав и не было причин притворяться, что с ним все хорошо, когда Ксено уже видел его в уязвимом состоянии.       Вновь встретившись взглядами, Стэнли почувствовал, как собственное сердце начало лихорадочно биться, словно птица об клетку с острым желанием выбраться наружу.       Какой же Ксено все-таки красивый...       — Ох, — Уингфилд отвел свои завораживающие глаза в сторону, а его щеки покрылись теплым румянцем, который был слишком заметным на бледной коже и от этого выглядел только прекраснее.       Погодите-ка, Стэнли что, сказал это вслух?       — Ты думаешь не о том, — смущенно произнес мужчина, все еще смотря Стэну куда-то на грудь, но никак не в глаза.       — А я и не могу думать о чем-то другом, — снова выпалил откровение Шнайдер. Видимо, положение, в котором они оказались, сильно развязало ему язык.       Ксено не ответил. Вместо этого он несмело, почти что невесомо убрал челку со лба Стэнли, бережно погладив его по голове, а затем переместил свою ладонь на щеку. От такой нежности Стэн снова забыл, как дышать и зачем ему вообще нужны легкие, если толку от этой штуки было ноль. Собственное тело действовало словно на автопилоте, подставляясь под касания, с упоением наслаждаясь каждым движением чужих пальцев по разгоряченной коже.       Шнайдер не совсем понимал, что означали эти действия для Ксено, что он в них вкладывал, и можно ли самому Стэну сделать что-то в ответ.       Он на пробу положил свою руку на талию Ксено, замечая, как и у того перехватило дыхание от этого осторожного жеста. Стэнли внимательно следил за каждой чужой реакцией, и вновь замер, стоило Уингфилду поднять глаза обратно. Ладонь чуть смелее обхватила его кожу, скрытую под рубашкой, а сам Ксено поддался навстречу. Сначала касание легким перышком пришлось на подбородок, пока пальцами он очертил острую челюсть, словно запоминая каждую линию, после чего, уже более ощутимо, его губы накрыли чужие. Стэнли блаженно прикрыл глаза, больше не волнуясь, что понял действия Ксено как-то не так — в этот момент все стало кристально ясно. Он ответил на поцелуй, превращая его из робкого в более тягучий и мокрый.       Вторая рука поползла вверх по изящному бедру Уингфилда, к которому Стэнли хотел прикоснуться давно, и не по глупой случайности, а уверенно и неспеша, чтобы сполна насладиться тем, как его ладонь идеально на него ложилась. Ксено томно выдохнул прямо в губы, обдавая кожу жаром, и медленно углубил поцелуй, вызывая ответный звук уже у Шнайдера. Внизу живота постепенно становилось теплее, и Стэнли не сразу уловил момент, когда это переросло в ощутимое напряжение, которое Ксено тоже, вполне вероятно, почувствовал.       Шнайдер понял, что да, он почувствовал, когда Уингфилд, вместо того, чтобы просто сидеть сверху, начал осторожно двигать бедрами, отчего из Стэнли вырвался тихий стон, приглушенный поцелуем. Собственные джинсы создавали невыносимое трение об ткань брюк Ксено, о чем Уингфилд явно догадался и довольно улыбнулся прямо в губы, стоило Шнайдеру лишь сильнее сжать чужую талию. Да, Ксено определенно понял, что действовал на Стэнли безотказно и сполна этим пользовался, продолжая дразнящие движения, чем выбивал новые сладкие полувыдохи.       Целовать Ксено было приятно настолько, что Стэн не хотел останавливаться ни на секунду, даже если собственные легкие уже сжигали его изнутри от нехватки воздуха. Ладонь Уингфилда уже давно переместилась к нему на плечо, сжимая до складок на одежде, а вторая исследовала его грудь с особым интересом. Своих же рук Стэну, казалось, просто не хватало. Он хотел быть буквально везде — на каждом участке кожи Ксено, куда бы только смог дотянуться. Весь этот жар сводил с ума, туманил разум и напрочь...       — Охренеть, — голос Шарлотты позвучал так неожиданно и нежеланно, что даже раздражающий будильник утром в понедельник оказался не таким уж злом.       Ксено отстранился первым, чуть ли не подскакивая прямо на Стэнли, а сам Шнайдер снова откинул голову на маты, уже в сопровождении собственного разочарования и мученического выдоха.       — О, нет, я ухожу, — подняв руки в знак капитуляции, Бонни выскочила из зала быстрее любого спорткара. Но уже из коридора мужчины снова её услышали: — Алло, Броуди, с тебя двадцатка. Ага, я же говорила, что они начнут встречаться до лета. Как я узнала? О, милый, даже на порнохабе я не видела столько страсти... — постепенно голос Шарлотты становился все менее отчетливым, а потом и вовсе пропал, унося за собой надобность заводить неловкий диалог. Но Шнайдер знал, что эта чертовка, которая за его спиной даже поспорила на него же, в любом случае захочет всех подробностей об их с Ксено... Ну, вот этом.       — Она серьезно ставила на то, что мы начнем встречаться? — вдруг заговорил Уингфилд, все еще смотря в сторону двери.       — Я бы больше удивился, если бы она этого не сделала, — вдохнул Шнайдер, приходя в себя после всех этих, как выразилась Бонни, страстей. Погодите-ка... Он резко взглянул на Ксено. — Ты же будешь со мной встречаться?       Уингфилд, наконец, повернул голову обратно, встречаясь с щенячьими глазами Стэнли, и губы его непроизвольно растянулись в улыбке от желания снова поцеловать этого прекрасного мужчину. Хотя, что его останавливало? Ксено вновь наклонился, чтобы легонько чмокнуть Шнайдера в лоб, наблюдая за тем, как он удивленно поднял брови.       — Это значит?..       — Это значит да, Стэнли.       Уингфилд кивнул и не успел даже ойкнуть, как его к себе двумя руками притянул довольный Шнайдер, чтобы украсть еще один поцелуй с таких манящих губ Ксено. Вот теперь все было на своих местах.